Любовь рождается тогда, когда другого понимаешь без слов. Когда общаешься смыслами, а не только словами.

Язык любви – это общение с Другим как с самим собой. Мой любимый психолог Лев Выготский называл подобное общение, поднимающееся до Монблана понимания, внутренней речью. В одной из глав своего классического произведения «Мышление и речь» Лев Выготский обращается к драме взаимоотношений между смыслом и словом. Для описания языка любви, совершающегося без слов, он прибегает к потрясающему по психологической точности фрагменту из книги другого Льва – Льва Николаевича Толстого. В «Анне Карениной», толстовской драме о любви, бросающей вызов мнениям света и принятым социальным нравам, за крупными мазками толстовской смыслописи предстает кульминация любви как понимания друг друга.

Эту кульминацию любви я и называю: любовь как внутренняя речь – одна на двоих.

Послушаем, что пишет об этом Лев Семенович Выготский:

«…Яркие примеры таких сокращений внешней речи и сведения ее к одним предикатам мы находим в романах Толстого, не раз возвращавшегося к психологии понимания. "Никто не расслышал того, что он (умирающий Николай Левин) сказал, одна Кити поняла. Она понимала потому, что не переставая следила мыслью за тем, что ему нужно было". Мы могли бы сказать, что в ее мыслях, следивших за мыслью умирающего, было то подлежащее, к которому относилось никем не понятое его слово. Но, пожалуй, самым замечательным примером является объяснение Кити и Левина посредством начальных букв слов». «"Я давно хотел спросить у вас одну вещь". – "Пожалуйста, спросите". – "Вот", – сказал он и написал начальные буквы: К, В, М, О, Э, Н, М, Б, З, Л, Э, Н, И, Т. Буквы эти значили: "когда вы мне ответили: этого не может быть, значило ли это никогда или тогда". Не было никакой вероятности, чтобы она могла понять эту сложную фразу. "Я поняла", – сказала она, покраснев. "Какое это слово?" – сказал он, указывая на "Н", которым означалось слово никогда. "Это слово значит «никогда», – сказала она, – но это неправда". Он быстро стер написанное, подал ей мел и встал. Она написала: "Т, Я, Н, М, И, О". Он вдруг просиял: он понял. Это значило: "Тогда я не могла иначе ответить". <…> Она написала начальные буквы: "Ч, В, М, З, И, П, Ч, Б". Это значило: "Чтобы вы могли забыть и простить, что было". Он схватил мел напряженными дрожащими пальцами и, сломав его, написал начальные буквы следующего: "Мне нечего забывать и прощать. Я не переставал любить вас". – "Я поняла", – шепотом сказала она. Он сел и написал длинную фразу. Она все поняла и, не спрашивая его, так ли, взяла мел и тотчас же ответила. Он долго не мог понять того, что она написала, и часто взглядывал в ее глаза. На него нашло затмение от счастья. Он никак не мог подставить те слова, какие она разумела, но в прелестных, сияющих счастьем глазах ее он понял все, что ему нужно было знать. И он написал три буквы. Но он еще не кончил писать, а она уже читала за его рукой и сама докончила и написала ответ: да. В разговоре их все было сказано: было сказано, что она любит его и что скажет отцу и матери, что завтра он приедет утром ("Анна Каренина", ч. 4, гл. XIII)».

Любовь рождается тогда, когда другого понимаешь без слов. Когда общаешься смыслами, а не только словами.

Этот пример имеет совершенно исключительное психологическое значение потому, что он, как и весь эпизод объяснения в любви Левина и Кити, заимствован Толстым из своей биографии. Именно таким образом он сам объяснился в любви С. А. Берс, своей будущей жене.