С самого утра Ёган отправился на поле поглядеть, как мужики пашут новым плугом да на хороших конях. Отдав распоряжения, как сеять овес и как боронить, он вернулся в Эшбахт. Ходил по дворам, орал на баб и детишек, потому что полдень уже, а они так и не решили, кто коров будет на выпас водить, коровы во дворах стоят вместо того, чтобы траву есть. Хотя сам должен был пастуха выбрать. И в одном из домов увидал мальчишку лет четырнадцати-пятнадцати. Он возле коровы крутился, кормил пучками травы и притащил ей воды ведро. Мальчишка показался управляющему прилежным, и тот поговорил с ним о том о сем, спрашивал, сможет ли он при коровах быть.

Хотел сначала его Ёган в пастухи взять, мальчик вроде был смышлен и резв, но тут он про кавалера вспомнил и спросил у мальчишки:

— Как жить желаешь, жизнью крестьянскою или в услужение к господину пойдешь?

— В услужение, — сразу сказал мальчишка.

Кто ж захочет жизни крестьянской?

— Ладно, а звать тебя как?

— Яков, господин, — сказал мальчик.

— У кавалера нрав не прост и рука тяжела, — уронил Ёган.

— А чего мне? У батьки тоже рука нелегкая, да и мамка меня с девства хворостиной охаживала, ничего, выдюжу, — отвечал Яков, ничуть не волнуясь.

— Кавалер любит расторопность и чистоту, лени, глупости да безалаберности он не потерпит. Стирать, убирать, вещи собирать — все придется делать. Господин только важные дела делает, с другими господами говорит, книжки читает с монахом или убивает кого, а ты должен будешь и за столом прислуживать, и комнаты мести, и за рубашками следить, чтобы чисты были, и воду ему к мытью греть, еду носить.

— Так я расторопен, — заверял Ёгана мальчишка, видно, хотелось ему на должность, — а уж чего не знаю, так научусь.

— Пошли, — сказал ему управляющий.

Волков еще с утра отправил монаха с письмом в город, сам же немного волновался и уже ждал ответа, хоть и понимал, что много дней пройдет, пока ответ прибудет. Он сидел с Бертье, который собирался на охоту, и показывал тому карту:

— Вот тут ваше солдатское поле, а тут уже граница, вы вдоль нее пройдитесь. И до вот этого места, там, кажется, большой овраг.

— Пройдусь. Если следов будет много, так соберемся и организуем большой загон. А нет, так накопаем волчьих ям.

— Загон?

— Да, это когда вы и еще два десятка конных с собаками поднимете стаю и погоните ее, а я и еще два десятка людей будут ждать волков с арбалетами в узком месте.

— Лучше я буду с арбалетом ждать, — сказал Волков.

— Хорошо, — сразу согласился Гаэтан Бертье. — Ну, поеду, не хочу по темноте возвращаться.

Он и еще три солдата с ним сели на лошадей. Собаки стали тявкать, зная, что предстоит им дело. Не успели они отъехать, как появился Ёган с мальчишкой.

— Вот, из всех местных самый разумный и резвый.

— Не молод ли? — с сомнением смотрел на мальчишку Волов.

— Остальные тут дураки, господин, — доложил Ёган.

— Звать как? — спросил кавалер.

— Яков, — ответил мальчишка.

— Надо говорить «господин», — пихнул его в спину Ёган.

— Господин, — повторил Яков.

— Ладно, — согласился Волков, — будешь проворен, так и жалованье назначу. — И крикнул: — Максимилиан!

— Да, кавалер, — тут же пришел тот, он был в одной рубахе и бос. Как и положено оруженосцу, занимался конями.

— Ёган теперь мне больше не слуга, он управляющий, — говорил кавалер, — вы всё знаете, так объясните моему новому слуге его обязанности.

— Будет исполнено, — сказал Максимилиан и добавил, обращаясь к Якову: — Со мной иди, покажу тебе сундуки господина твоего.

— Справится, думаешь? — спросил Волков, глядя им вслед.

— Не справится, так нового искать будем, — ответил Ёган и предложил: — Пойдемте, господин, поглядим, как эти безрукие тес на крышу кладут.

— Думаешь, плохо кладут? — Кавалер поднялся из-за стола.

— Плохие здесь мужики, ленивые, за каждым следить нужно, все делают через пень да колоду, рукава спустив. Коров им дали, паси да дои молоко, часть отдай, а остальным детей своих пои, так они рядиться вздумали, кому их пасти. Да как молоко собирать, да кто его носить вам будет.

— Плохие мужики, говоришь? — Волков поглядел на него с тревогой.

— Ленивые, делать ничего не хотят, я уж им сулю все что можно, так нет, все одно — не хотят от лени лишний раз хребет согнуть.

— И что делать?

— Не волнуйтесь, господин, есть одно средство против лени да праздности. Дрын зовется. Уж у меня не заленятся. Я и из своего клочка земли в Рютте прибыток имел, а уж тут и подавно развернусь, этих лежебок растормошу, не отстану.

Они пришли на двор и, задрав головы, стали смотреть, что там два мужика на крыше наделали.

— Ты им за это денег обещал? — спросил Волков, не очень довольный увиденным.

— Денег? Еще чего! Я им два дня в неделю барщину назначил, то по-божески, — ответил Ёган и заорал: — Эй, не видишь, что криво кладешь? Не приму такой работы, весь ряд этот криво лежит, отдирай — переделывай. И аккуратно отдирай, не поломай тесины.

Он собирался и дальше кричать, но замер, заметив кого-то за спиной кавалера. И сказал:

— К вам, видать.

Волков повернулся и увидал трех верховых. Были они в платье хорошем, довольно чистом, но простом. И лошади были у них просты, а один и вовсе приехал на мерине. Встретившись с Волковым глазами и, видно, признав его, они стали слезать с лошадей, кланяться и улыбаться. Волков глянул на старшего из гостей, тот улыбался, и кавалер сразу же заметил, что верхняя губа слева порвана, под ней пары зубов нет. На правой руке сверху шрам белый. Сразу видно, из рыцарства или из добрых людей. И с ним двое, хоть и молоды, тоже на вид бывалые.

— Вы ли, добрый господин, хозяин Эшбахта новый? — спросил старший, приблизившись.

— Я, — ответил Волков, — рыцарь Божий, Фолькоф.

— А я сосед ваш, Гренер Иоахим, а то сыновья мои старшие, Франк и Гюнтер.

Молодые люди поклонились, а старшему Волков протянул руку:

— Прошу вас, господа, принять по стакану вина с дороги и прошу простить меня, что стол в лагере. Дом, как видите, еще не готов.

— Ничего, мы к лагерям привыкшие, — сказал Иоахим, — вы, я вижу, добрых людей привели сюда во множестве. Кажется, они тут жить намереваются?

— Да, — отвечал кавалер, успокаивая гостей, — так в том никому притеснений не будет, они у меня землю просили, будут фермерствовать.

— Так это же прекрасно, — выпалил Гренер, — что люди ваши тут с вами будут. Холопы мне сказал, что некий господин с добрыми людьми горную сволочь, воров рыбных, проводил с берега палками, так я тому рад несказанно. И холопы мои за вас молятся.

— Досаждают соседи? — спросил кавалер, усаживаясь за стол и предлагая господам садиться.

— Досаждают воры, — уточнил Гренер, — изводят воровством. Рыбу так постоянно крадут с нашего берега. И отпор дать им не могу, из шести сыновей только два у меня взрослых, а они как приезжают, так лодок пять, и людей полторы дюжины. Попробуй прогнать.

— А графу говорили?

— Говорил. Так в том проку нет. Отвечает, что герцог велел с кантоном не ссориться. И все. Говорит воспрещать им, но без железа. А тут радость такая, я как услыхал про вас, так на заре к вам собрался.

— На заре? Так вы с утра в дороге? — спросил Волков. Собеседники ему сразу понравились.

Это были простые люди, бедные воины, совсем не как барон фон Фезенклевер. Кавалер повернулся к Ёгану и, кажется, впервые назвав его на «вы», сказал:

— Управляющий, распорядитесь, чтобы нам подали к вину что-нибудь. И готовили обед. Господа с дороги.

— Немедля распоряжусь. — От чести такой Ёган не знал, как и поклониться, и бегом кинулся исполнять поручение.

⠀⠀