Семейный ужин было решено провести во дворце Каннин, принадлежавшем вдовствующей императрице. В преддверии праздника его богато украшенные павильоны ярко освещались, а слуги, пытаясь угодить гостям, без устали сновали туда-сюда.

Как и предсказывала тетушка Чжао, это был обычный ужин, когда все члены императорской семьи собирались за круглым столом, чтобы войти в новый год. Однако даже такое событие, лишенное чрезмерных почестей и подношений, являло собой место, где кипели настоящие страсти.

Праздник собрал за одним столом вдовствующую императрицу и наложницу И. Слева от хозяйки по старшинству сидели император Тяньхуэй, Лун Фэйе, наследный принц и другие дети правителя Тяньнина. По правую руку от наложницы И расположились императрица и Хань Юньси, рядом с ней – Дуаньму Яо. Хань Юньси наконец осознала свой статус: несмотря на юный возраст, ее положение во дворце приравнивалось к положению матери Лун Тяньмо.

Праздник уже начался, но принцесса Чанпин еще отсутствовала. Со слов служанки, она в соседней комнате готовила новогодний подарок для любимой бабушки.

– Чанпин порой такая медлительная… – вздохнула императрица.

– Оставь дочь в покое, я очень жду ее сюрприза, – с улыбкой отозвалась вдовствующая императрица.

На губах наложницы И мелькнула презрительная усмешка, однако она не спешила комментировать происходящее и без особого интереса продолжила ковырять еду в своей тарелке. Женщина осторожничала с выбором темы, боясь, что разговор коснется приема по случаю цветения сливы и происшествия с Мужун Ваньжу. Тем более императрица и так попыталась сгладить ситуацию, казнив евнуха Ли, обвиненного в неисполнении своего долга.

Пока женщины молчали, Лун Фэйе и император Тяньхуэй пустились в обсуждение государственных дел. Присутствующие с интересом наблюдали за двумя братьями, но, усмирив свое любопытство, не смели отвлекать их от беседы.

Согласно традициям, семейный праздник служил поводом для совместного времяпрепровождения, в ходе которого старшие проявляли беспокойство о благополучии младших, а младшие интересовались здоровьем старших.

В окружении внуков вдовствующая императрица, сияя от радости, расспрашивала их о том и о сем, а временами, желая задеть наложницу И, намекала на отсутствие наследников у Лун Фэйе. В ответ хозяйка дворца Цинь вежливо улыбалась, хотя в такие моменты любой заметил бы, что эта улыбка не касалась ее глаз. Вскоре внимание императрицы-матери переключилось на принцессу Чанлэ, которую она жаждала видеть в качестве супруги наследного принца. К сожалению, мысли девушки были полностью поглощены великим князем. В их случае брачный союз стал бы не личным решением молодых людей, а способом связать две могущественные семьи, и в итоге – два государства, сотрудничество которых велось по многим направлениям и затрагивало вопросы безопасности. Поэтому женщины не смели вмешиваться в решение данного вопроса, оставив последнее слово за императором Тяньхуэем. В душе правитель Тяньнина все еще питал надежды на согласие младшего брата.

– Принцесса Чанлэ, пожалуйста, не нужно формальностей. Кто-нибудь, быстро налейте принцессе вина!

– Императрица-мать, вы очень заботливы, но разве я смею проявить непочтение?

Вдовствующая императрица особенно учтиво обращалась к гостье, однако та, зная о натянутых отношениях между ней и наложницей И, старалась держаться на достаточном расстоянии, чтобы не расстраивать будущую свекровь.

– Яояо, вот, поешь еще. – Наложница И подцепила своими палочками кусочек изысканного блюда и положила его в тарелку принцессы.

– Императорская наложница И, ваше внимание – большая честь для меня, однако это я должна прислуживать вам. – Девушка подала собеседнице суп.

С виду они больше походили на мать и дочь, нежели на свекровь и невестку. С появлением гостьи все внимание присутствующих сместилось с новоиспеченной супруги великого князя на принцессу Чанлэ, что в корне противоречило местным традициям. Да и сама Хань Юньси, не желая стать предметом обсуждений, держалась скромно и не принимала участия в разговорах.

Наконец вдовствующая императрица бросила на нее небрежный взгляд и спросила:

– Юньси, есть ли новости?

«Новости? – Хань Юньси в недоумении подняла глаза. – Какие новости?»

В один миг лицо императорской наложницы И потемнело.

– Матушка, судя по всему, нет. Вы посмотрите на ее реакцию! Боюсь, она даже не понимает, о чем вы спрашиваете. Она давно замужем, но все равно ведет себя как служанка, – шутливо сказала императрица.

Хань Юньси действительно не понимала. Почему ее вдруг спросили о каких-то там новостях? Что они имели в виду?

Увидев растерянное выражение ее лица, вдовствующая императрица рассмеялась, а затем наклонила голову и посмотрела на наложницу И.

– Сестра[17], твоя дочь… она притворяется или действительно не понимает? Неужели ты ей не объяснила?

Императорская наложница И тихо вздохнула и посетовала:

– Прошло всего полгода с тех пор, как они поженились. Великий князь постоянно занят и практически не появляется во дворце. Откуда же взяться новостям?

Услышав это, Хань Юньси наконец поняла, что скрывалось за этим словом. Императрица-мать прилюдно спрашивала, беременна она или нет! Девушка тут же смутилась и опустила голову, ее щеки слегка покраснели. Они с Лун Фэйе не были настоящей парой, даже та брачная простыня и то оказалась подделкой, так откуда взяться новостям о беременности?

– Значит, новостей пока нет? – многозначительно спросила вдовствующая императрица.

Наложница И не хотела отвечать. Вместо этого она бросила выразительный взгляд на Хань Юньси, давая той понять, что принцессе следует самой разобраться со сложившейся ситуацией. Императрица-мать с большим интересом расспрашивала о «новости», но, как и в истории с брачной простыней, сами детали были второстепенны; в подобных вопросах решающим было лишь достижение цели. Несмотря на то что бесплодие могло быть проблемой как жены, так и мужа, ответственность за отсутствие детей всегда ложилась на женщину. Особенно это касалось императорской семьи, где не принято было сомневаться в способностях благородных мужей. Очевидно, что в данном положении дети являлись для женщины основой стабильности. А для простолюдинки, подобной Хань Юньси, вышедшей замуж за представителя богатой и знатной семьи, дети были важнее всего. К тому же бездетность была одним из семи оснований для развода…

Наложница И замолчала. За исключением императора Тяньхуэя и Лун Фэйе, которые продолжали обсуждать государственные дела, все присутствовавшие за столом обратили свои взоры на принцессу Цинь. Не растерявшись и лишь слегка покраснев, та спокойно произнесла:

– Пока еще нет.

Что еще ей оставалось делать в этой ситуации, кроме как сохранять спокойствие?

Как только слова сорвались с ее губ, со всех сторон раздался взрыв смеха. Драгоценная супруга Сяо, сидевшая за соседним столом, наклонилась к Хань Юньси и прошептала:

– Прошло уже больше полугода. Великий князь занят весь день, так что все не так уж плохо… Юньси, сходи позже к императорскому лекарю Сюэ. Он специалист по таким делам.

Слова, еле слышно сказанные драгоценной супругой Сяо, достигли слуха всех присутствующих. По залу прокатилась новая волна смеха. Вновь став объектом публичной критики, Хань Юньси почувствовала себя неуютно: подобная тема явно не подходила для обсуждения за семейным ужином. К тому же ей не на что было опереться, поэтому девушка не смогла выйти из затруднительного положения с достоинством.

Вдовствующая императрица взглянула на наложницу И. Увидев хмурое выражение ее лица, она довольно улыбнулась и решила переключить свое внимание на великого князя.

– Лун Фэйе, это твоя вина. Как бы ты ни был занят, ты не можешь пренебрегать Юньси!

Императрица-мать думала, что он не слушает женские сплетни и просто небрежно кивнет в ответ, но, вопреки ожиданиям, Лун Фэйе поднял взгляд и спокойно произнес:

– Ваше величество, благодарю за наставления, я продолжу усердно трудиться.

Как только эти слова сорвались с его губ, вся комната погрузилась в смятение. Никто не ожидал подобного ответа от вечно равнодушного великого князя. Дуаньму Яо потрясенно смотрела на старшего брата. Для нее он был воплощением идеала, существом настолько возвышенным и благородным, что казался недосягаемым для обычных людей. Она и представить себе не могла, чтобы Лун Фэйе произнес такие двусмысленные слова. Многие из присутствующих женщин покраснели, а лицо Хань Юньси стало по-настоящему пунцовым.

«Продолжу усердно трудиться». Слова эти породили настоящий водоворот домыслов. Как он собирался усердно трудиться? Она невольно задумалась об этом, но, к счастью, вовремя пришла в себя и взглянула на «великое божество». Лун Фэйе, чье лицо не выражало никаких эмоций, тоже смотрел на нее. Не заметив игривой улыбки, мелькнувшей в его глазах, Хань Юньси тут же отвела взгляд.

От этой картины губы вдовствующей императрицы дрогнули. Растерявшись, она не знала, как ответить. Даже наложница И, будучи матерью Лун Фэйе, какое-то время пребывала в полном смятении. Она невольно вспомнила о первой брачной ночи. Как и в тот раз, слова Фэйе, несомненно, призваны были защитить Хань Юньси. Если бы он не отреагировал на расспросы присутствующих о «новостях», те так бы и продолжали мучить девушку. Но теперь, когда он наконец расставил все точки над «и», многие уняли свой пыл.

Наложница И все больше терялась в догадках. Император Тяньхуэй, не сводивший взгляда с Хань Юньси, думал о чем-то своем, а затем с напускным весельем сказал:

– Великий князь, у тебя только одна супруга, и ты уже пренебрегаешь ею. После Нового года, когда появится новая невеста, ты больше не сможешь продолжать в том же духе!

«Новая невеста прибывает после лунного Нового года… разве речь не о Дуаньму Яо?» – Хань Юньси с тревогой посмотрела на императора. Вероятно, впервые он публично упомянул о свадьбе брата. Хотя правитель Тяньнина не называл конкретных имен, все присутствующие поняли, о ком идет речь. К тому же Дуаньму Яо уже присутствовала на семейном ужине, а это означало, что недавние слухи были правдивы. Лун Тяньмо поднял бокал вина и осушил его залпом. Возможно, кто-то и не догадывался о планах двух государств, но наследный принц прекрасно знал, что происходит.

Наложница И привела Дуаньму Яо на семейный ужин, а вопрос отца в присутствии остальных должен был заставить Лун Фэйе согласиться. Лун Тяньмо не сомневался, что союз принцессы Чанлэ и великого князя – дело решенное. Юноша усмехнулся: из-за дяди он потерял возможность быть с той, которая ему дорога, а теперь упустил возможность заключить союз с той, которую не любил. Размышляя об этом, Лун Тяньмо налил себе еще один бокал вина.

Атмосфера в банкетном зале накалилась. В ожидании ответа старшего брата лицо Дуаньму Яо залилось краской. Тем временем Хань Юньси со все еще пылающими щеками ждала решения Лун Фэйе. Она снова посмотрела на супруга, но, как и прежде, встретилась с его пронзительным взглядом. Он, в свою очередь, смотрел на нее. Хань Юньси хотела отвести глаза, но почему-то не сделала этого и просто продолжала пристально смотреть в ответ. Говорят, глаза – это зеркало души, они могут многое поведать без слов. Да и что бы она сказала ему? Не находя подходящих слов, она просто молча ждала. Наконец губы Лун Фэйе изогнулись в легкой улыбке.

– У меня нет времени заботиться об одной супруге, так что забудьте про новую.

Эти слова прозвучали словно гром среди ясного неба, отозвавшись в сердце каждого, кто присутствовал за праздничным столом. В зале воцарилась тишина. На лице императора Тяньхуэя отразилась надвигающаяся буря, а глаза наложницы И метали молнии. Даже вдовствующая императрица и ее невестка были настолько потрясены услышанным, что не находили нужных слов.

– Лун Фэйе! – взревела Дуаньму Яо. Резко вскочив из-за стола и опрокинув миску с супом на Хань Юньси, она выбежала из зала.

– Яояо! Яояо, подожди! – Встревоженная наложница И поспешила следом.

Хань Юньси, облитая супом, нисколько не беспокоилась об испорченной одежде. Она посмотрела на Лун Фэйе, и ее губы тронула едва заметная улыбка. В этот момент девушке отчаянно хотелось спросить супруга, не нарочно ли он это сделал, не ждал ли возможности при всех отказать Дуаньму Яо? Что еще могло заставить его столько раз отмалчиваться? Этот человек такой злодей…