Рубин не мог определить границы бреда. Стенки клетки плыли, как расплавленный воск, а голоса сектантов перерастали в скрежет, будто Зона сама выдавливала их из плоти мира. Тело казалось чужим – мышцы сводило судорогой, но хуже всего была мысль, что он действительно стал частью этого места.

– Ты элемент Зоны. Теперь ты никуда не денешься, – шептал кто-то.

Или его собственное сознание?

Рубин потянулся к карману, где лежала баночка с мазью. Он не любил говорить о ней, показывать посторонним свою привычку, которая не раз стабилизировала его состояние. Должно помочь. Пальцы дрожали, ногти цеплялись за металл, будто не слушались. Когда баночка открылась, Рубин вдохнул – резкий аромат можжевельника ударил в нос, как пощечина. Запах ощущался якорем: аромат чего-то, что не принадлежало Зоне.

– Господи, – прохрипел он, втирая мазь в запястья. – Помоги понять, кто я.

Цепь на ошейнике звенела при каждом движении. За решеткой маячил Артур. Его лицо было скрыто маской, голос звучал почти жалобно:

– Ты чувствуешь? Тебя ждут невиданные открытия. Видишь, как все связано?

Рубин поднял голову. Глаза болели, будто внутри перекатывались песчинки.

– Я вижу только, что вы – гнилье, – ответил он, но голос дрогнул. – А Зона – вшивая отметина на карте.

Артур замер. Потом медленно снял маску. Под ней скрывалось изможденное лицо. Он выглядел не как фанатик, а как человек, который слишком долго жил в страхе и ждал, что кто-то возьмет над ним контроль.

– Ты не понимаешь, – прошептал он. – Мы не выбирали. Это Зона нас создала.

Рубин вдруг понял: Артур тоже боится. Он верит в пророчество не потому, что сошел с ума, а потому что не может иначе. Для него Рубин – единственный шанс выжить в мире, где все лишено смысла.

– Я не Истребитель, – сказал сталкер тихо, почти мягко. – Я человек. Но ты можешь выбрать: остаться здесь или пойти со мной.

Артур покачал головой.

– Ты лжешь. Или огурцы тебя еще не отпустили.

Рубин не ответил. Он снова открыл баночку и намазал шею. Холод пронзил, как удар ножом.

– Ты еще жив. Ты можешь бороться, – сказал сталкер.

* * *

Через час, а может быть, через день дверь клетки скрипнула. Артур вошел, теребя в руках ключ. Его лицо было каменным, но в глазах мелькала надежда.

– Если ты лжешь… – начал он.

– Тогда убей меня сразу, – перебил Рубин.

Артур протянул руку. Рубин помедлил, но потом все же пожал ее.

– Покажи мне, – сказал Артур. – Покажи, что Зона не права. Давай прогуляемся недолго. У тебя одна попытка.

Они вышли в ночь. Пахло пеплом и металлом, но Рубин вдохнул глубоко, с наслаждением.

Минут десять они шли молча. Артур озирался, боясь, что их увидят. Но, похоже, спали сектанты четко по расписанию.

Рубин достал баночку и повертел перед лицом Артура.

– Есть кое-что важное для меня. Мазь. Она помогает не сойти с ума.

Артур внимательно посмотрел на Рубина.

– Зачем ты показываешь ее мне?

– Потому что ты еще не потерял себя, – ответил Рубин. – А я стараюсь не забыть, кто я. Привычки укрепляют внутреннюю дисциплину. Без дисциплины не разорвать порочный круг.

– Не убедил, – холодно сказал Артур. – Пора закругляться.

– Понимаю, – неожиданно для себя сказал Рубин.

Они вернулись к клетке, и Артур поспешно закрыл дверь.

* * *

Рубин в сотый раз за два дня ощутил себя чрезвычайно хреново. Он протер глаза. Клетка исчезла. Вместо нее появилось поле, покрытое огурцами. Они шептали: «Ты и есть Зона. Ты никуда не денешься».

– Нет, – прохрипел он, пытаясь отползти, но руки проваливались в землю, как в болото. – Я сталкер.

Горизонты расплывались, будто кто-то стирал границы мира. Вдалеке маячил силуэт Артура. Он стоял как истукан и повторял слова сектантов:

– Ты Истребитель. Ты должен уничтожить Зону.

Рубин сжал кулаки.

– Тогда почему я чувствую себя частью спектакля или персонажем дрянной книги?

Он зажмурился. Тишина. Подождал две минуты. Осторожно открыл глаза, надеясь не увидеть очередную галлюцинацию. Клетка вернулась. Стенки, ржавые прутья, запах сырости. Пот катился по лицу Рубина. Артур сидел рядом.

– Ты кричал во сне, – сказал он.

– Кошмар, не более, – ответил Рубин. – Но ты прав: Зона хочет меня сломить.

– Вообще, мы планируем, что ты сломишь ее. – Артур улыбнулся. А вот Рубину было не до шуток.

– Почему ты не скажешь своим о том, что меня надо отпустить?

Артур замялся.

– Нашим поселением руководит Писака. Любой важный вопрос нужно согласовать с ним. Почти на все он отвечает «нет».

– Даже если предложение разумное?

– Он уверен в своей правоте. Не переубедить, – пожал плечами Артур.

Рубин поднял бровь.

– Может, его в школе обижали?

– Не знаю. Но его здесь все уважают.

– Ваш Писака вряд ли зарабатывает на кучке оголтелых идиотов вроде тебя. Какая у него цель? – спросил сталкер.

– Мы верим, что Зона – болезнь, которую нужно вырезать. А ты – скальпель, – серьезно ответил Артур.

Рубин фыркнул:

– Скальпель, который валяется в грязи и жрет огурцы. Сюжет для Кафки.

– Ты не понимаешь! – Артур сжал кулаки. – Мы все – жертвы. Назрела проблема. Но ты можешь стать решением.

– Я что, теорема?

– Мы говорим на разных языках.

Рубин окончательно понял: Артур ни хрена не фанатик. Он просто отчаявшийся человек, который держится за последнюю нитку.

– Хорошо, – кивнул Рубин. – Предположим, я Истребитель. Но чтобы уничтожить Зону, мне нужно покинуть ее. Вроде ты понял это и обещал помочь. Или тебе нравится слушать одно и то же?

– Что? – Артур нахмурился. – Я ничего не обещал.

– Пророчество же. Если я уйду, Зона сгинет.

– Но…

– Ты же веришь в пророчества, да?

Артур задумался.

– Нужно убедить Писаку.

– Сделай одолжение, – сказал Рубин и закашлялся.

* * *

Артур вернулся через час. С ним – еще трое фанатиков, которые не спешили вступать в диалог.

– Мы не верим тебе, – бросил он.

– «Мы»? – усмехнулся Рубин.

– Я доказывал, что, если ты выйдешь, Зона разрушится. Но нам нужно убедиться.

– Как?

– Ты должен съесть еще огурцов.

Рубин похолодел.

– Вы наглухо поехавшие все.

– Другого способа нет.

Сталкер молчал минут пять. Остальные терпеливо ждали.

– Хорошо. Но если я рехнусь от вашей стряпни, ты поставишь низкую оценку на агрегаторе вашему заведению. Обещай мне.

Артур излишне серьезно кивнул.

Огурцы в нарезанном виде выглядели еще более мерзкими.

– Ты справишься, – прошептал Артур.

– Урожай не очень, да? – огрызнулся сталкер. – Я съем один кусочек, не больше. Не уговаривайте даже.

– Одного достаточно. Формально ты выполнишь условие.

Рубин сжал зубы и проглотил кусок.

Зона вновь заговорила. Он услышал ее голос – низкий, резонирующий внутри черепа:

– Прими меня!

– Нет, – прохрипел Рубин.

– Сопротивляясь, ты умрешь.

– Ты слышала басню о лягушке, которая сложила лапки?

Нахлынули галлюцинации. Видимо, в качестве расплаты за дерзость. Стены клетки превратились в коридоры, полные расплывчатых фигур. Незнакомые люди, сектанты, Инженер – все они смотрели на Рубина, как на приговоренного.

– Что ты видишь? – спросил Артур.

– Мою жизнь, – ответил Рубин.

– Ты чувствуешь Зону?

– Зона – ноготь, который состригают ножницами. Так что ничего я не чувствую.

Артур замер.

– Ты лжешь. Ты чувствуешь. Я ведь тоже ел огурцы.

– Давай обсудим, что еще ты ел, – проговорил Рубин.

Один из молчаливых сектантов сказал:

– Ты прав, Артур. Он не похож на других.

– Отлично. Тогда откроем дверь и выпустим его.

– Нет, мы не будем его выпускать, – помотал головой другой сектант. – Где гарантии, что Истребитель не передумает? Здесь, под нашим присмотром, он будет в безопасности! – Казалось, у него идет пена изо рта, настолько сектант выглядел свирепо. – Но когда Истребитель выйдет из нашего поселения, никто не гарантирует, что его не сожрет первый же мутант или кто похуже! О таком вы не думали, благодетели?

Артур кивнул:

– Писака прав.

– Я всегда прав, Рубин, – сказал тот, кого Артур назвал Писакой.

– Откуда ты знаешь, что я Рубин? – нахмурился сталкер.

– Так ты сам постоянно повторяешь свое прозвище, когда находишься в бессознательном состоянии. Ты кричишь: «Я не Зона, я Рубин, я не Зона, я Рубин». Как мантру.

– Ну и что вы предлагаете со мной делать? Можете перестать томить? – возмутился Рубин. – Я сдохну в вашей проклятой клетке?

– Ты должен понимать: если уничтожишь Зону, то выполнишь свое предназначение, свою основную функцию, свой долг. Отстоишь наше право на последнее слово, – сказал лысый с татуировкой на шее.

– Прекрати быть эгоистом, Рубин, – неожиданно серьезно сказал Артур.

– О, как заговорил! К чему тогда твоя напускная мягкость, вежливость? Лживые попытки мне помочь. Хотел втереться в доверие, паскуда, да? – рыкнул Рубин, рванувшись вперед.

– Я твою мысль донес на всеобщем собрании. Ты действительно избранный, и то пророчество, которое ты нам озвучил, вполне вероятно, истинное.

– Так почему же тогда при любом раскладе я подыхаю? – справедливо заметил сталкер.

– Потому что по-другому быть не может. Зона не отпускает своих, а ты ее часть.

– А вы что, не часть Зоны? Чем вы хуже меня, чем лучше? У каждого из вас тоже есть функция. Вон кто-то борщ может сварить, кто-то другой в него сметану добавит. Чем ваши жалкие жизни еще наполнены? Вы же ими не дорожите! Я своими глазами видел, как один из вас сунулся в аномалию и кричал, что смерти не существует.

– Да, некоторые из нас могут так себя вести. Но это их выбор. Мы верим в то, что агония должна закончиться.

– Вы все рехнулись, – махнул рукой Рубин и отвернулся, отойдя в дальний угол клетки.

– Ты не понял нас. Мы ведь действительно тебя отпустим. Ты выполнил свою часть условия, съел часть священного блюда, – ответил Писака.

«А Артур, получается, не врал: у их лидера действительно не самые очевидные решения».

– К блюду у меня, между прочим, большие вопросы, – заметил сталкер. – Я вообще не до конца понимаю, где правда, где ложь. Может быть, я сейчас лежу и пускаю слюни после вашего лакомства.

– Может, и так. Для тебя разницы нет. Но ничто в Зоне не имеет значения, кроме тебя, – снова высказался мужчина с татуировкой на шее.

Рубин пригляделся. Татуировка изображала какого-то двухголового кота. Странный выбор для здоровенного мужика. Впрочем, о каких странностях может идти речь, если он находится в поселке среди умалишенных?

– Где Инженер, как он выбрался, что с ним стало?

– Он мешал тебе. От него был только вред. Он тянул тебя вниз, поэтому мы предоставили его самому себе, – сказал Писака.

– Так его ж сожрут! Он вообще в Зоне новичок. Инженер даже не военный. Так, научник.

– Сожрут – значит, такова судьба.

– Проклятые фаталисты, – выдохнул Рубин. – Вы понимаете, что своим поступком практически убили человека?!

– Смерти не существует, – пожал плечами один из сектантов.

– А со мной что сделаете? Я никак не могу вас понять. Вроде слова произносите на русском, а звучит все как-то бессвязно. То вы говорите, что я умру, то обещаете, что отпустите, то пророчите, что мне гнить в клетке. Определитесь, пожалуйста.

Писака ухмыльнулся и сказал:

– Мы определились. Если выпустить тебя одного, ты можешь передумать или даже умереть. Поэтому один из нас будет сопровождать тебя везде, куда бы ты ни пошел. Охранник нужен на случай, если ты забредешь в аномалию.

– Такое вряд ли случится. Я все ж таки сталкер.

– Твой сопровождающий будет тоже не промах.

– Да вы издеваетесь! Неужели кто-то адекватный затесался в ваши ряды? – Рубин покачал головой. – Ну и где же ваш лучший боец? Покажите мне его.

Через несколько минут к клетке подошел мужчина, одетый в камуфляжную куртку без знаков отличия. На поясе висела оранжевая аптечка из тех, что туго набиты самыми разными препаратами.

– Меня зовут Флис, – сказал он.

Флис не производил впечатления серьезного бойца. Он выглядел как человек, который давно перестал удивляться. С виду лет тридцати пяти, среднего роста, сухой, поджарый. Светлые короткие волосы, выгоревшие. Глаза – темные, насмешливые, будто он смотрел на тебя и оценивал. На плече – старенький карабин. Ничего особенного. Сталкер, только что сошедший с тропы войны.

– Это он? – Флис оглядел Рубина, как будто тот был товаром на рынке. – Вроде не страшный.

Артур стоял чуть позади, но его глаза горели напряженно. Он явно не доверял «охраннику».

– Рубин, тебе придется подождать, – сказал он. – Твой сопровождающий задерживается.

Сталкер взглянул на Артура, но не стал спрашивать, что тот имел в виду.

– Слабак какой, – хмыкнул Флис. – Посмотрим, что ты будешь истреблять, когда ноги подкосятся от страха.

Рубин поднял бровь.

– А ты кто такой, чтобы так говорить?

– Твой лучший друг. – Флис уселся на землю, прислонившись к решетке клетки. – Пока не завалишь все дело. Тогда я с радостью сверну тебе шею.

– Чувствую, подружимся, – хмыкнул Рубин.

Флис рассмеялся. Коротко, почти безрадостно.

– Не сомневаюсь.

Писака произнес:

– Мы уходим. Рубин, ты понял условия?

– Понял, – ответил Рубин.

Артур ушел вместе с другими сектантами, оставив пленника наедине со странным типом.

Между ними повисла тишина. Нарушали ее только ветер да еле слышное поскрипывание деревьев.

Рубин решил не церемониться с наглецом.

– Ты тоже собираешься меня убить? – спросил он без лишнего драматизма.

Флис промолчал.

– Ты сталкер? – Рубин не оставлял надежды завязать разговор.

– Был. До того, как они нашли меня в одной из точек. Сектанты дали крышу, еду, место, где можно не думать. Но я никогда не верил в их бредни.

– Тогда почему согласился быть моей нянькой?

Флис усмехнулся:

– Потому что они платят. А я устал засыпать голодным. К тому же, – он выдержал паузу, – ты мне интересен.

– Что плохо для меня, да?

– Возможно. Если ты окажешься тем, кем они тебя считают, – тогда да. Если нет – то ты просто мешок с костями, который я положу на лопатки, когда пойму, что ты бесполезен.

Рубин кивнул:

– То есть ты не фанатик. Обычный наемник.

– Я уважающий себя прагматик, – поправил Флис. – И я не верю ни в Зону, ни в ее уничтожение. Раз я здесь – значит, приходится выбирать сторону. Но не думай, что я буду ждать, пока ты все испортишь.

– А если я попытаюсь уйти один?

– Я найду тебя и сверну шею. Ты мне нужен живым, пока они в тебя верят. А вот потом… – Он пожал плечами. – Потом мы решим сами. Тень тоже иногда таит опасность.

– Мне нравится, что ты говоришь как студент на экзамене. Одна вода, – сказал Рубин.

– Не вякай, пока я не разрешу, – резко ответил Флис.

– Надо попросить огурцовой добавки, чтобы не слышать твой мерзкий голос.

Наемник крякнул. Потом протянул сталкеру крепкую ладонь.

– Тогда давай договоримся: я не трону тебя, если ты не станешь творить дичь.

Рубин пожал ему руку.

– Договорились. Но знай: если ты попробуешь убить меня во сне – я убью тебя первым.

Флис улыбнулся.

– Мне нравятся такие остряки. Жаль, если ты окажешься не тем, кем видишься.

Снаружи зарядил дождь.

Наемник встал.

– Завтра уходим. Ты должен показать им, что ты – Истребитель. Я должен убедиться, что ты не обманываешь.

Их разговор прервался, когда Рубин увидел идущего в сторону клетки Инженера. Под руку он держал какую-то девушку.