Снизу раздается грохот – что-то колотится о стену дома. Слышен звон стекла и разочарованный вой – мертвые натыкаются на первую полосу препятствий. Потом – шелест ткани, шуршание, словно прямо внутри стен ползают змеи. Кольца тумана медленно, неуверенно плывут вверх по ступеням.

– Мертвые пытаются пробраться через основной уровень, но у них не получится. У нас там крепкая защита, даже если веранду разрушило большой волной, – уверенно говорит страж.

– Значит, они обойдут дом с другой стороны. Или направятся наверх… – Я вспоминаю руку, просунувшуюся в окно второго этажа сквозь сумрак и туман. Лихорадочно перебираю в мыслях все наши приспособления, но тихий голос шепчет, что этого мало. – Они уже внутри?

– Нет, это… это невозможно. Каким образом…

Но я перебиваю стража – некогда ждать, пока он раздумывает.

– Тогда нужно подняться выше, может быть, даже на Облачный мостик. Наверх и наружу.

– Нет, снаружи мы совсем беззащитны. Ты же видела, что там творится. На этом уровне должно быть безопаснее всего. Если действовать по плану, то мы придем в кабинет.

Мы переглядываемся в тусклом освещении светодиодных ламп.

– То есть безопасного места нет.

Мгновение мы оба молчим, пытаясь осознать реальное положение дел. На нижних уровнях продолжается хаос. Судя по звукам, мертвые просачиваются сквозь обшивку дома, и туман ползет вверх по ступеням. Джефф замер, и по его глазам я вижу, что мыслями он где-то далеко; его губы твердо сжаты.

– Идем в тайник.

– Ты с ума сошел! – выпаливаю я.

Тайник – секретная комната для самых крайних случаев, скрытая в стене между моей и маминой спальнями. Попасть в него можно только из коридора. Мертвые нас там не найдут, но проблема в том, что, закрывшись в тайнике, нельзя выбраться из него самостоятельно, – дверь изнутри не отпирается. Соответственно, мы не сможем отвлекать и загонять мертвых в ловушки, от нас не будет никакого толку. А если мы выйдем из игры, велика вероятность того, что мертвые доберутся до моста.

– Когда мы спрячемся в тайнике, дом падет. Мы не можем так поступить. Ты практически пожертвуешь миром ради нашего спасения.

Джефф отводит глаза.

– Ради твоего спасения.

Слышно, как мертвые рвутся на веранду, оглашая воздух пронзительными воплями при соприкосновении с солью, железом или бумагой.

– Этот дом не падет! Такого не может быть! Я не позволю! – говорю я, заметив твердую решимость на его лице.

– А я не позволю им забрать единственную оставшуюся дочь твоего отца.

Без всякого предупреждения страж крепко хватает меня за руку и тащит обратно по коридору.

– Что… что ты делаешь? – верещу я, пытаясь освободиться. Какой же он сильный!

– Прости, Мейбл, но у меня нет выбора.

Он волочет меня ко входу в тайник, и я точно знаю, что будет дальше: я – пересижу в безопасности, а Джефф – умрет. В других уэймутских семьях много народа, и они сражаются все вместе; а мы пытаемся удержать дом вдвоем. Если он останется один, то погибнет.

– НЕТ! – отчаянно кричу я, отбиваясь. – Разреши мне помогать тебе. Мы должны быть вместе! Ты обещал, что не бросишь меня! Нам надо защищать дом! Если они доберутся до моста и перейдут…

– Это моя забота, – отвечает Джефф сквозь стиснутые зубы.

– Ты умрешь! Остановись, Джефф, СТОЙ! Ради бога…

Я отчаянно сопротивляюсь, и все равно он не грубо, но неумолимо тащит меня по коридору.

– Мейбл, милая, ты усложняешь мне задачу, – пыхтит страж, а затем, сложив мои руки крест-накрест, поднимает меня и мчится вперед. Я выворачиваюсь и брыкаюсь, пытаясь снова встать на ноги. Голоса мертвых у нас над головами звучат все четче; я слышу их шепот на разных языках, которые когда-то были им родными; теперь это просто бессвязные обрывки фраз, вырывающиеся из пустых, безъязыких ртов. Мои глаза наливаются слезами. Я не могу его потерять. Не могу.

– ПОСТАВЬ МЕНЯ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! ДЖЕФФ!

Слева уже видна дверь тайника. Других способов не осталось, поэтому я бью стражу снизу кулаком в челюсть, и он от неожиданности роняет меня. Я торопливо отползаю в сторону. Джефф поднимает голову, и я вижу кровь у него на губе.

– Мейбл Беври, ты меня ударила!

– Да, ударила, идиот! И снова ударю, если попытаешься оттащить меня куда-нибудь подальше ради моей же безопасности. Ты не можешь просто закинуть меня в тайник и уйти. Я имею право быть здесь. Это мое предназначение, и ты не можешь отнять его у меня только потому, что боишься за мою жизнь!

С потолка на нас капает вода, но я стараюсь не думать о том, что это значит – скорее всего, мертвые уже на чердаке.

Джефф густо краснеет.

– Только ты имеешь значение, неужели не понятно? Линвуд был прав: это Великий Шторм, и он пришел из-за вас с Майлзом! Первый и последний дома – самые сильные на острове. Вы – самое главное! Вы вместе с Майлзом представляете опасность для мертвых; в будущем вы сделаете что-то такое, что повлияет на их существование. Зная, что ты в безопасности, я смогу спокойно сражаться и не пропущу их к мосту, обещаю. Некогда обсуждать, поэтому…

Мы не успеваем увидеть, как это произошло. Джефф продолжает что-то выкрикивать, но я ничего не слышу, потому что из тумана у него за спиной выступает мутная человеческая фигура. Не дав нам опомниться, костлявая, окутанная дымкой рука впивается пальцами в плечо Джеффа и дергает его на себя.

Не дав моему стражу договорить, мертвый, размахнувшись, швыряет стража в конец коридора. Я придушенно вскрикиваю и бегу за ним. Тело Джеффа, перелетев через перила, падает вниз, ударяется о перила этажом ниже и полностью растворяется в тумане. Затем я слышу всплеск воды и крик боли – страж рухнул на первый этаж. Я поднимаю взгляд и вижу перед собой ухмыляющийся череп. Черные глазницы смотрят прямо на меня.

– Джефф! – дико воплю я.

Призрак выдвигается из тумана, и я, не раздумывая, сдергиваю с плеча солевое ружье и начинаю стрелять. Кристаллы соли разрезают туман, словно крошечные лезвия, входят в череп монстра и начинают там разбухать, выедая его изнутри. Я стреляю и стреляю до тех пор, пока от призрака не остается лишь завиток тумана, а потом кидаюсь вниз по лестнице, выкрикивая имя стража.

На первом этаже воды по голень – все еще затоплено. Я не вижу, не нахожу Джеффа среди мелких волн, гуляющих по дому. Погрузив ладони в ледяной соленый раствор, вожу ими вокруг себя, но не могу нащупать тело. Никого. Я начинаю быстро коротко дышать. Найдись, пожалуйста, найдись… Господи.

– Где ты? – Ору чисто от отчаяния.

Наконец справа раздается громкий вдох. Стремительно обернувшись, я замечаю руку, которая дергается между волнами, пытаясь ухватиться за что-нибудь, за что угодно. Кидаюсь к Джеффу и, обхватив его под мышками, тяну вверх, пока на поверхности не показывается голова, а потом помогаю ему сесть. Страж выкашливает пригоршни воды; лицо у него побледнело до синевы, губы фиолетовые, в глазах от боли полопались сосуды, но он сыплет проклятиями, которые этому острову еще не доводилось слышать.

– Моя нога, Мейбл! – вскрикивает он. – Нога сломана. Прости, прости меня за все. Я тебя подвел.

– Ш‐ш-ш… Дай мне посмотреть, – прошу я, осторожно приподнимая его ногу над водой, – и при виде ее стискиваю зубы.

Точно, сломана. Щиколотка вывернута в другую сторону; а сама нога ниже колена безвольно висит. Джефф хватается за бок.

– Кажется… возможно, ребро тоже сломано. Падая, я ударился о перила.

– Я видела. Молодец.

Но Джефф не смеется, только морщится от каждого вздоха. Потом берет меня за руку, и я сразу понимаю, о чем пойдет речь. Меня захлестывает чувство невыносимого горя. Я не могу потерять второго отца.

– Мейбл, посмотри на меня. ПОСМОТРИ НА МЕНЯ. Сейчас мы попрощаемся.

– Господи, заткнись. Просто заткнись.

Джефф пытается заглянуть мне в глаза.

– Ты не можешь втащить меня наверх, и у нас не осталось времени. Они уже здесь. – Страж стискивает мою руку так, что белеют костяшки. – Оставь меня здесь и беги в тайник. Может, мне удастся прикинуться мертвым. Мейбл, я приказываю тебе слушаться. – У него на глазах выступают слезы. – Пожалуйста.

– Ага, тебе повезло, что я никогда не слушаюсь.

По глазам Джеффа я вижу: он понимает, что я не брошу его умирать. НЕ БРОШУ. Лихорадочно соображая, замечаю, как закручивается туман на другом конце холла, превращаясь в высокую, похожую на человеческую фигуру. Надо шевелиться, но Джефф прав, мне в одиночку не втащить его по ступеням. Мысленно осматриваю наши комнаты – и наконец мне приходит в голову отчаянная идея.

– Поехали, неподъемная глыба, – бормочу я.

С громким стоном подхватываю стража сзади под мышки и подтягиваю немного вверх. Какой же тяжеленный. Рассекая воду, волоку Джеффа из холла и мимо лестницы. Я сосредотачиваюсь на каждом шаге, чтобы отогнать поток страшных мыслей: «Что нам делать? Как быть с Джеффом? Мертвые уже здесь, значит, дом пал? Но мы не готовы. Мы еще никого не заманили в ловушки. Что с Майлзом? Где сейчас Нора? Только бы он не умер. Черт, черт, черт».

Ближе к кухне воды становится меньше, и тащить Джеффа труднее. Он громко стонет от боли, задев сломанной щиколоткой о стену, и все равно пытается мне помогать, отталкиваясь от пола здоровой ногой. Но мне так только тяжелее его тянуть. Кричу ему:

– Не отталкивайся!

Я с такой силой стискиваю челюсти, что боюсь, как бы зубы не треснули.

– Расслабься, как тряпичная кукла.

У меня от напряжения трясутся руки, спина разламывается, но я не могу остановиться. Он такой тяжелый. Это невозможно. Но… Я должна его дотащить.

Сверху доносится громкий треск, затем грохот листа металла, который отрывают от стены дома. Вой становится истеричным, и волоски у меня на руках встают дыбом.

– Они заходят внутрь, – стонет Джефф, обморочно закатывая глаза.

Вскрикнув, как дикий зверек, я собираю всю свою силу и одним рывком протаскиваю его по последнему участку холла.

Впереди справа – наша кухня; она приподнята над общим уровнем на две ступени. Всего две ступени, которые я практически не замечала, – до этого момента. Сейчас, когда я тяну вверх по ним взрослого мужчину, они кажутся огромными, как горы. Дверь в кухню заперта на железный поворотный замок – маленькое колесо с кодом из картинок. Я умираю от страха, но не могу оглянуться, пока набираю символы.

Звезда, дождь, ветка, птица. Замок не отпирается. Дождь, ветка, птица, дождь. Боковым зрением замечаю, как в дальнем конце холла возникает туманный скелет в изодранном платье. Господи. Я пробую снова и тут слышу слабый шепот Джеффа: «Дождь, звезда, ветка, птица». Поворачиваю колесико, и замок отпирается. Я торопливо втаскиваю в кухню Джеффа, который вскрикивает от боли, захлопываю дверь, а потом еще придвигаю к ней вплотную стул.

Кухня нетронута. Медные горшки аккуратно висят над островом, отражая странный серебряный свет, пробивающийся снаружи. Поверхности сверкают; тарелки убраны в шкаф, приборы блестят. В синей с белым миске на горке персиков расположился желтый лимон. А за дверью неразбериха и смертельная ярость.

– Ты что, устроил уборку перед Штормом? – пыхчу я, волоча Джеффа по полу.

– Конечно. – Он хмуро улыбается, но тут же морщится от боли. – Не хватало еще, чтобы мертвые назвали нас неряхами.

Добравшись до конца кухни, я распахиваю дверь в кладовую, где хранится соль.

– Так это и есть твой план? – кашляет Джефф, но не спорит, у него на это нет сил.

Я мягко опускаю его на пол у порога, затем вбегаю в кладовую и торопливо проскакиваю мимо бочек. Устраиваю подобие подушки из пустых мешков, рядом ставлю рюкзак стража. После этого, собрав последние силы, я затаскиваю Джеффа в кладовую.

– Отличное место, чтобы приклонить голову, – слабо произносит он, откидываясь на мешки.

Я спешно открываю рюкзак и достаю бутылку воды и аптечку. Командую:

– Открой рот. – Страж слушается. Бросаю ему в рот четыре таблетки обезболивающего и вливаю воду. – Глотай. – Он делает как сказано. – А теперь закрой рот и глаза.

– Зачем?

– Закрывай! – рычу я зверским тоном, который Джефф никогда не слышал; я сама себя с трудом узнаю.

Джефф послушно закрывает глаза и рот, и я принимаюсь сыпать на него соль из бочек. Соль струится, покрывая тело стража, пока он не превращается буквально в соляной холм. В воздухе вокруг меня пляшут и искрятся тысячи мельчайших кристалликов; они во рту и в волосах. Все порезы начинает жечь. Я торопливо стряхиваю соль с его головы и лица, чтобы он мог дышать, а затем в качестве предупреждения призракам насыпаю густой слой соли у порога.

– Надеюсь, до мертвых дойдет, что не стоит сюда соваться, – говорю я и, склонившись, прижимаю ладонь к его лицу. – Спи. А когда проснешься, я уже буду везти тебя в больницу. Наверное.

– Я просил тебя спрятаться в тайнике. – Глаза Джеффа наливаются слезами. Никогда еще не видела его таким беспомощным. – Но ты можешь остаться здесь со мной. Я расскажу тебе все секреты стражей, какие только знаю. Мне невыносимо думать, что с тобой что-то случится, а я не смогу тебе помочь. Черт!

Я целую его в лоб, чувствуя, что сама вот-вот расплачусь.

– Джефф, я Беври и почти взрослая. Это – мой дом, а ты – член моей семьи. Разреши мне защитить тебя. – Я прерывисто вздыхаю. – Я не могла уберечь Гали, но, клянусь, мне удастся спасти тебя. И еще придется взять вот это. – Достаю из его рюкзака шприц, в котором доза чистого адреналина. У нас только один такой.

Страж хватает меня за руку.

– Не забудь про ловушки. Используй оружие – всё, что есть. И, Мейбл, не дай загнать себя в угол. Замани в ловушки столько мертвых, сколько можно, не подвергая себя опасности, а затем беги в тайник; черт с ним, с миром. Мосту придется позаботиться о себе самому. Я пожертвую любым городом, лишь бы видеть, как ты взрослеешь.

– И ты обязательно увидишь. Лежи тихо. Я за тобой вернусь, – твердо отвечаю я и поднимаюсь, держась гораздо увереннее, чем чувствую себя на самом деле.

Джефф закрывает глаза; он слабеет.

– Я люблю тебя, Мейбл.

Сдерживая слезы, закрываю за собой дверь и выключаю свет в кладовой. Часть соли просыпалась из-под двери на пол кухни; ни один нормальный мертвый сюда не полезет.

Отойдя на другой конец комнаты, подальше от Джеффа, я залезаю под мраморную столешницу. И тут меня охватывает паника, которую я так долго давила в себе, и из груди вырывается громкий всхлип. Подтянув колени к подбородку, я затыкаю себе рот рубашкой, чтобы Джефф не услышал мои отчаянные рыдания. Чтобы не услышали они. Я снова и снова кричу в намокшую ткань, у меня трясутся руки и все тело. Одна мысль разрывает мне сердце, как пушечное ядро, оставляя после себя пустоту.

Я – единственная Беври, оставшаяся в этом доме.