Торп Маклауд, декабрь 1926 года

Моя дражайшая Бесс,

согласно показаниям этих чертовых погодных приборов Граймса, велика вероятность того, что Шторм начнется в один из ближайших дней; возможно, даже завтра, – хотя я подозреваю, что эти дикие изобретения семейства Граймсов не настолько точны, насколько им кажется. Но если Шторм все же налетит, я уже не смогу тебе написать, поэтому считаю необходимым прямо сейчас сказать о любви, переполняющей мое сердце, ведь завтра, увы, оно может перестать биться. Во время Шторма семьи не должны помогать друг другу, но знай: я готов умереть за тебя тысячу раз и более того.

Несмотря на все радости семейной жизни, я не знал большего счастья, чем лежать рядом с тобой, касаясь ладонью твоей щеки, ощущая, как смешиваются наши дыхания. Ты венец женственности. Твои волосы – солнечные блики на морской глади, глаза – глубоки, как тень дубов на холмах, твоя кожа подобна небу на горизонте в предрассветный час.

Любимая, если мертвые все-таки пройдут от моря до моста, нас уже не разлучит ничто. Я всегда буду рядом, у твоего сердца, скрываясь в тех уголках, о которых известно лишь нам двоим. Я стану ветерком, ласкающим твои щеки в час, когда над Нежным морем рассеивается туман; пламенем, над которым порхают твои пальцы; вздохом на твоих губах. Не скорби обо мне, возлюбленная моя, потому что я всегда буду с тобой.

И, тем не менее, если с приходом Шторма ты увидишь меня в обличье истлевшего трупа с обнажившимися костями, не сомневайся ни минуты – пронзи мои ребра насквозь железным прутом.

Примечание Рида Маклауда: Бесс Минтус и Торп Маклауд находились в браке с другими лицами, и через много лет, когда это письмо было обнаружено, разгорелся большой скандал. В результате на протяжении еще восьмидесяти лет между домами Маклаудов и Минтусов сохранялись сдержанно-враждебные отношения. Некоторым семьям не следует сближаться; но бывает и наоборот – каким-то семьям острова суждено идти по жизни рука об руку.