Без единого слова мы с Майлзом бросаемся к лесу; от каждого шага мое тело буквально вопит от боли, которая скручивает колени и пульсирует в запястье. Майлз летит пулей и достигает леса меньше чем за минуту. Я ковыляю сзади и, оказавшись наконец в тени деревьев, уже тяжело дышу.

Осиный лес, получивший свое название из-за злющих ос, которые в изобилии водятся там каждое лето, гораздо гуще, а потому и темнее остальных лесов на острове. Стволы деревьев покрыты пышным мхом, почва черная и влажная. Множество ветвей раскинулось над нашими головами, и в сумраке сложно понять, где мы находимся. Но ведь Нора должна была идти по тропе…

– Тропа там! – кричу я Майлзу, и он бежит за мной по дорожке, окаймленной папоротником.

Сквозь деревья впереди я вижу серое небо, а слева за стволами мелькает крутой обрыв. Неужели она сорвалась?

– Нора! – истерически кричу я во все горло.

Сердце отчаянно колотится. Где она, где она, где она? Лес крутится вокруг каруселью. Я не могу потерять еще одного человека. Не могу потерять ее.

– Мейбл?

Из-за деревьев до меня доносится тихий голосок Норы, и сердце расправляется от облегчения. Наконец мы ее находим: она неподвижно стоит совсем рядом с тропой; слева от нее – поляна, где семьи устраивали пикники сто лет назад, пока Триумвират не принял мудрое решение оставить эти места осам.

– Эй! – Майлз подбегает к Норе первым, но она по-прежнему не шевелится.

– Нора! – Я крепко обнимаю подругу, поднимаю ее лицо. – Эй, эй, посмотри на меня. Что такое? Что случилось?

Нора моргает дважды, продолжая смотреть на землю.

– Он… – Она всхлипывает и умолкает.

Случилось что-то ужасное. Я торопливо ее оглядываю. Физически вроде бы все в порядке, только лицо вытянувшееся и очень бледное. Она пытается что-то сказать, но темные губы дрожат.

Я ее легонько встряхиваю.

– Нора! Посмотри на меня! Что случилось? Что…

– Мейбл… там.

Захлебываясь слезами, подруга показывает пальцем на что-то за деревьями.

Я прослеживаю взглядом, куда указывает палец, – мимо тропы, мимо корявых ветвей, – и наконец вижу что-то – тело? – скорчившееся на серых валунах.

В ветвях над нами раздается металлический лязг. Подавляя приступ тошноты, я пытаюсь осознать то, что вижу. Неожиданно Майлз обхватывает руками нас с Норой и прижимает к себе. У меня на лбу ни с того ни с сего выступает холодный пот. Возникает странное чувство, что за нами следят. Я не решаюсь поднять голову и упорно смотрю через плечо Майлза на землю, где сквозь стебли зверобоя пробивается маленькая наперстянка. Все мои чувства словно отключаются, и через миг я снова могу дышать и даже думать. Я отодвигаюсь от Майлза, оставив Нору всхлипывать у него на плече, и всматриваюсь в то, от чего не могу отвести глаза. Мертвые тела имеют свойство притягивать взгляд.

Уилл Линвуд, старший и любимый страж Поупов, лежит на валунах у основания одного из самых высоких деревьев Уэймута. Его тело скрючено, шея неестественно вывернута. Под головой расплывается темное пятно, и струйки крови стекают на черную почву; босые ноги покрыты грязью и кровью. На Уилле знакомая бордовая ветровка с эмблемой стража, вышитой на груди, – у Джеффа такая же. Под гребнем написано «Servir Pour Combattre» – «Служить ради борьбы»: это девиз стражей. У меня вырывается стон откуда-то из глубины души. Какая жуткая сцена.

– Наверное, он упал, – шепчу я.

Вглядываюсь в сосновые ветви высоко над нами и наконец замечаю, что там вращается что-то металлическое – какой-то научный аппарат, который страж привязал к самой высокой ветке. Предмет крутится и кружит на ветру, и звяканье разносится по всему лесу.

– Какой ужас! Он смастерил для нашей семьи скворечник в прошлом году. Мы видели его всего пару дней назад. Помнишь, Мейбл? – стонет Нора.

Я вспоминаю его пустой взгляд, мешок с железками, приступ безумия. Может, надо было пойти следом за стариком? Может, у него в мешке лежал этот самый аппарат?

– Кто это? – с ужасом спрашивает Майлз.

– Уилл Линвуд, страж Поупов, – отвечаю я, не в силах оторвать взгляд.

– Ты его хорошо знала? – спрашивает Майлз.

– Настолько, насколько можно знать стража чужого дома.

Я качаю головой. Бедный Джефф. Уилл Линвуд был его другом и наставником, он разделял любовь Джеффа к садам. Подумав, как будет горевать мой страж, я жалостно морщусь. Бледные, невидящие глаза Линвуда подняты к небу. Пытаюсь представить, как он падал, ударяясь обо все встречные ветки. Это была нелегкая смерть. Вокруг нас закручивается ветер.

Нора всхлипывает, но Майлз стоически смотрит на Линвуда.

– Можно не смотреть, – шепчу ему я.

Он следует совету и отворачивается, продолжая обнимать Нору. Почему-то я отношусь к мертвецу спокойнее. Медленно обхожу тело; приблизившись, вижу тонкую струйку крови, тянущуюся из его уха, и красные лужицы на воротнике белой рубашки, напоминающие лепестки мака. Вокруг валяются сломанные ветки; похоже, все произошло очень быстро. На стволе вырезаны какие-то цифры, снова и снова кружащие вокруг друг друга: восьмерки, шестерки, единицы и семерки. Я обвожу цифры пальцем и отхожу назад. Меня наконец-то настигает состояние шока.

– Нужно немедленно сообщить Поупам.

Стоящая рядом Нора словно примерзла к земле. Ее нежное сердечко пытается справиться с потрясением.

– Ты думаешь… Думаешь, он упал, пока мы были там, у Священной черты? Мы могли спасти его?

Я смотрю на бледно-фиолетовые губы Линвуда.

– Нет. Он мертв уже некоторое время. Мы бы услышали его крик.

Я рассматриваю тело.

– О чем ты думаешь? – шепчет Майлз.

– Как он залез наверх с этой конструкцией? – отвечаю я тоже шепотом. – Тут нет лестницы, нет низких веток, по которым можно вскарабкаться, так? Или он все же мог забраться? – Я наклоняю голову, чтобы лучше видеть.

– По-моему, сложновато для пожилого мужчины, – хмурится Майлз, – но я не знаю, может, он был в хорошей форме.

– Нет. В ужасной. – Я обнимаю трясущуюся Нору и достаю рацию из ее кармана.

– Ты вызовешь полицию? – с надеждой спрашивает Майлз.

Я мотаю головой, переключая каналы.

– Нет, мы на Уэймуте не вызываем полицию. – Уже договаривая, я понимаю, что это звучит неправильно. – Должны вызывать. Но, приблизившись к мосту, они забудут, куда и зачем едут. Нужно вызвать Триумвират.

Мысли Майлза написаны у него на лице. Ну конечно, он считает, что нас всех ввели в заблуждение. Ничего страшного. Я подключаюсь к островному каналу ЧП – одиннадцать, один час до полуночи.

– Это Мейбл Беври с сообщением для члена Триумвирата о ЧП. Прием.

Долгий миг ожидания, затем я слышу через потрескивания напряженный голос Алистера.

– Алистер Кэбот. Какое у тебя ЧП, Мейбл?

Я набираю в грудь побольше воздуха.

– Э… мы… э… нашли… тело… в Осином лесу. Это Уилл Линвуд… Думаю… Думаю, он упал, пытаясь установить какой-то аппарат. Он… мертв.

В самый последний момент мне все же изменяет голос, и я сбиваюсь. Все это так ужасно; хочется крепко обнять саму себя, какой я была пять минут назад, до того как увидела скорченное тело на камнях.

На том конце длинная пауза.

– Уилл Линвуд из дома Поупов мертв? Ты уверена?

– Уверена, – помолчав, грустно отвечаю я.

После папиной гибели Уилл Линвуд пришел к нам домой и тихо собрал все его рубашки. Мама который день сидела, закрывшись у себя в комнате с бутылками вина, поэтому мы с Гали вдвоем молча наблюдали, как он опустошает папины ящики в шкафу. Через две недели я получила в подарок прекрасное лоскутное одеяло, сделанное из папиных рубашек. Одеяло пахло папой. Оно было на ощупь как папа. Оно необыкновенно помогло мне в те дни, и я укрываюсь им до сих пор. И этот человек, этот художник, валяется сейчас на камнях лицом вверх, как сломанная кукла.

– Что? Боже. Майлз с тобой? – В голосе Алистера слышится потрясение.

– Да, Майлз со мной. Мы возле тропы неподалеку от старой папоротниковой лощины в Осином лесу. Прием.

Снова долгая пауза.

– Я знаю, где это. Буду настолько быстро, насколько возможно.

У меня дрожит голос, но осталась еще одна просьба.

– Не могли бы вы…э-э… привести с собой Джеффа? Пожалуйста.

– Да, конечно. Конец связи, – помолчав, отвечает Алистер.

Рация отключается. Я вздыхаю, стараясь не смотреть на тело. Майлз берет меня за руку.

– Но что Линвуд делал там, наверху? – спрашивает он.

Я вспоминаю, как мы с Норой встретили его вчера; вспоминаю страх и безумие в его глазах, его слова о каком-то Великом Шторме.

– Точно не знаю, – честно отвечаю я. – Но надеюсь, что его душа покоится с миром, где бы он ни был. – Мне хорошо известно, куда мы все отправимся, чтобы обрести покой.

* * *

Через тридцать минут сюда, похоже, сбегается весь остров. Первыми появляются Алистер и члены Триумвирата – их голоса гремят на весь лес задолго до того, как мы их видим. Нас сразу отодвигают в сторону, и, честно говоря, я за это благодарна. Затем приходят стражи, которые не скрывают того, что потрясены и не могут поверить в случившееся.

Они затаптывают следы на месте событий, наверняка стирают отпечатки пальцев. Слишком много народу, и все одновременно что-то делают. Расследования не будет. Это Уэймут; очевидно, что произошел несчастный случай. И все же у меня в голове упорно крутится вопрос: как он забрался наверх?

При виде тела старого друга Джефф вскрикивает, не веря себе; его крик разрывает мне сердце. Я вижу, как мой страж встает на колени возле валунов, опускает дрожащую руку на плечо Уилла Линвуда, и страдаю вместе с ним – человеком, который дарит нам столько любви.

– Мне так жаль, – шепчу я, подойдя к Джеффу и сжимая его ладонь.

Он с благодарностью оборачивается.

– О, Мейбл, как это грустно. – Джефф сжимает мои пальцы и, плача, прикладывает наши ладони ко лбу.

Что-то в его жесте вызывает во мне отчаянное желание невозможного: я хочу к ПАПЕ. Хочу, чтобы он был здесь, с нами, решительный и твердый, среди множества взволнованных мужчин, которые отчаянно пытаются что-то делать. Какое-то дурное мгновение я ищу папино лицо среди членов Триумвирата и тут же понимаю, что он не придет. Он больше никогда не придет.

К Джеффу подходит Алистер.

– Сочувствую твоей утрате, Джеффри.

Джеффри? Ни разу за всю жизнь не слышала, чтобы его кто-нибудь так называл. Мысли об этом не дают мне погрузиться в собственное горе.

– Можно ненадолго Мейбл, Нору и Майлза?

Алистер отводит нас в сторону и усаживает на поросший мхом стол для пикника. Через секунду Джефф уже стоит у нас за спиной.

– Если ты не против, Алистер, я побуду с вами. Лучше, чтобы при разговоре с несовершеннолетними присутствовал страж.

Алистер натянуто улыбается в ответ.

– Я сам могу свидетельствовать о том, где эти трое находились два часа назад, поэтому нам не о чем спорить. Сегодня утром Мейбл упала с велосипеда на нашей подъездной дорожке. Эффектное было зрелище.

Джефф озабоченно поворачивается ко мне:

– Мейбл, сильно ударилась?

– Не, не очень.

Но Майлз тут же перебивает:

– Сильно. Повредила запястье и разбила колени. Ей бы нужно весь день прикладывать лед к ушибам.

Осторожно приподняв мое лицо за подбородок, Джефф окидывает оценивающим взглядом разбитую губу и расцарапанную щеку.

– Хм-м. Займусь этим дома, и, возможно, пригласим доктора Минтуса осмотреть запястье. Надо было сразу позвать меня, – строго говорит страж.

Ему еще много чего хочется добавить, но он считает нужным промолчать.

– Ребята покинули мой дом около двух часов дня, – продолжает Алистер. – Не знаю, куда и зачем они направились; наверное, мне следовало спросить об этом.

Мы переглядываемся – Майлз, Нора и я – и, не сговариваясь, решаем соврать и ничего не рассказывать про камень. Это лишнее.

– Мне пришло в голову, что надо показать Майлзу Священную черту, – выпаливаю я. – А смотреть на нее лучше всего за домом Кэботов. Мы просто стояли у стены и болтали. У Майлза куча вопросов. Вопросов, на которые давно надо было ответить. – Я гляжу прямо на Алистера.

– Я же говорил, что ты можешь спрашивать об острове все, что считаешь нужным!

Майлз пожимает плечами:

– Мне хотелось обсудить все с ровесниками.

– И это абсолютно нормально, Алистер, – вклинивается Джефф. – Всем нам иногда хочется обсудить непростую правду с такими же, как мы.

Алистер смотрит на нас, сузив глаза.

– И это все? Вы час гуляли у Священной черты, а потом отправились в лес? Зачем?

– Норе позвонил друг и пригласил в гости. Она спешила домой, поэтому решила срезать путь через Осиный лес. А мы с Майлзом остались.

– Какой друг? – спрашивает Алистер, и Нора густо краснеет.

– Мне позвонил Эдмунд Никерсон. Я шла к нему, – тихо говорит она.

Алистер заметно смягчается – Нора способна тронуть своей искренностью кого угодно.

– О, конечно. Разумеется. Я знаю, что ты ему симпатизируешь, – отвечает он. Нора сгорает от стыда. Естественно, всем взрослым на острове известно про ее любовь до гроба. – И что было потом?

– Я бежала через лощину, – продолжает Нора, – и вдруг там, под деревьями, что-то блеснуло. Золотое. Сначала я подумала, может, это какая-то птица держит в клюве украшение. Я сошла с тропы, чтобы посмотреть, и тут услышала звяканье. Деревья и туман заслоняли обзор, поэтому я увидела его, только когда подошла вплотную. Я посмотрела, и… – Нора издает задушенный всхлип и закрывает лицо руками. – Я ужасно перепугалась. Наверное, ветер шевелил его одежду, а мне померещилось, что он двигается. Я попыталась забраться на камни и тут наконец поняла, что он мертв. Кажется, я закричала, потому что скоро прибежали Мейбл и Майлз, но я не помню своего крика.

Алистер горбится.

– Бедняжка. Мне жаль, что с тобой такое случилось.

Нора, у которой больше нет сил говорить, начинает тяжело, мучительно рыдать. Пока я обнимаю ее, меня охватывает мимолетное чувство странной зависти. Ведь это редкий дар – уметь так открыто горевать. Нора способна изливать свои чувства потоками слез, тогда как мое горе бьется внутри, творя реальность, которая помогает мне держаться на плаву.

– Мейбл, все было именно так? – спрашивает Алистер, как будто ждет от меня внезапного признания, что это мы убили стража.

– Конечно.

Наши взгляды встречаются. Я ожидаю увидеть в его глазах чувство собственной правоты, но нахожу лишь глубокую печаль.

– Хорошо. Вы обе можете идти, служитель Джефф вас проводит. Майлз, останься со мной.

Алистер неловко обнимает племянника за плечи, и нашу группу разбивают. Последнее, что я вижу: Алистер уводит Майлза за деревья, чтобы расспросить его наедине. Бедняга Майлз, как будто мало ему того, что он тоскует по маме, что его оторвали от дома и забросили на остров, совершенно непохожий на весь остальной мир. Теперь еще и труп Неудивительно, что ему здесь плохо.

Джефф отвозит нас к дому Кэботов. Мы забираем велосипеды и забрасываем их в его грузовичок, а затем в молчании едем по главной дороге. Нора выскакивает у своего дома, и я, потянувшись с заднего сиденья, торопливо обнимаю ее:

– Я позвоню тебе позже.

Нора моргает, словно видит меня впервые.

– Да, конечно.

Она отпирает ворота, и я вижу, что в дверях уже стоит ее мама с чашкой чая в руках, такая теплая и уютная. Меня мучает чувство, что внутри у Норы что-то надломилось, возможно навсегда. Машу ей рукой, но она не видит.

Мгновение мы с Джеффом сидим в машине в полной тишине, затем он берет меня за руку.

– Девочке твоего возраста ни к чему видеть столько мертвых, сколько видела ты за свою короткую жизнь. Это нечестно и неправильно.

«Нет, это Уэймут», – с горечью думаю я, пытаясь не вспоминать про тело Уилла Линвуда. Его свернутую набок шею. Кровавые лепестки на воротнике. Подробности, которые невозможно забыть. Меня начинает мутить, и я приоткрываю окно, впуская струю холодного ветра.

– Не могу поверить, что Уилла больше нет, – тихо произносит Джефф. – В такой чудесный день.

И правда: небо расчистилось, только над горизонтом висит россыпь пушистых серо-голубых облачков.

– Ты не знаешь, что его тревожило? Зачем он полез на дерево с огромной железякой? Что это? – спрашиваю я Джеффа.

Он сердито качает головой.

– Точно не знаю. Душевное расстройство способно ввести в заблуждение кого угодно. Я в курсе, что последнее время у Уилла были какие-то сложности. Он постарел и, думаю, очень боялся очередного Шторма.

– Я вчера встретила его на дороге. Он говорил про Великий Шторм и еще что-то бормотал. Казалось, будто он видит нас с Норой и в то же время не видит. – Я на секунду умолкаю. – Может, он думал, что его не станут слушать. Стражам не полагается показывать свои сомнения и страхи.

Мне самой надо было слушать его внимательнее.

– Уилл знал, что я не такой и что я выслушал бы его. – Джефф смотрит прямо перед собой сквозь ветровое стекло.

Но мои мысли уже далеко. Что Линвуд там делал? Почему Алистер так странно себя вел? Как Линвуд забрался на дерево? Сомнения гложут меня все сильнее, от каждого вопроса веет холодом.

Когда мы добираемся до дома, на крыльце меня встречает не мама, а Гали. Джефф с грустной улыбкой следит, как я, всхлипнув, падаю в ее объятия. Гали меня ждет, она во мне нуждается, и я наконец-то облегченно вздыхаю – первый раз с того момента, как увидела тело Линвуда.