– У вас продается клубничный чхапссаль тток?

Через несколько дней заглянул четвертый покупатель – мальчик в небрежно нахлобученной кепке. Меня все еще не отпускали эмоции после предыдущей гостьи, поэтому я не смогла встретить ребенка с прежней беззаботностью.

Желтая кепка, джинсовый комбинезон, опрятная белая футболка. Ребенок, держа в руках игровую приставку, с любопытством оглядывался по сторонам. Похоже, раньше он в кондитерских не бывал. Отсутствие тени окончательно убедило меня – передо мной мертвец. На языке появилась неприятная горечь.

Я нагнулась, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

– Время позднее. Ты знаешь, что это за место?

– Знаю.

– Сколько тебе лет?

– Десять.

Такой малыш, не успел даже начальную школу окончить… Почему же его жизнь оборвалась так рано?

Ребенок, не заметив моей печали, перевел взгляд на маленький экран приставки и равнодушно произнес:

– Если у вас не продается клубничный чхапссаль тток, я пойду.

– Я могу его для тебя приготовить. Хоть это мне и не по душе.

– Почему? У меня есть деньги.

Пока из приставки доносилась нелепая фоновая мелодия, ребенок порылся в кармане и вытащил банкноту. Этой суммы хватало, чтобы расплатиться за тток, но стоило мне представить, как мальчик переступит порог лавки с упаковкой ттока в руках, – и сердце сжалось от боли. Наверное, так же чувствуют себя животные, выпускающие детенышей на волю.

Но удел хозяйки «Хвавольдана» – утешать мертвых, и я должна была исполнить последнее желание ребенка. Хорошо хотя бы, что даже после смерти он может с удовольствием играть в свою приставку.

– Почему вы так на меня смотрите? Прямо как моя старшая сестра.

– У тебя есть сестра?

– Да. Она любит клубничный чхапссаль тток, поэтому я и пришел.

– А она тоже?..

– Нет. Она жива.

«Так почему же ты здесь один?» – сразу захотелось спросить мне, но я сдержалась и промолчала, побоявшись случайно ранить мальчика.

– Мне тоже нравится играть в приставку. Сыграем вместе?

– Правда? И вы можете победить финального босса?

– Конечно. Я даже с призраками дела веду!

– Тогда садитесь сюда. В эту игру можно вдвоем рубиться.

Мальчишка возбужденно потряс приставкой. Судя по тому, как он обрадовался моему предложению, он был явно из общительных детей. Мальчик показался мне таким милым, словно маленький щенок, и от этого сердце защемило больнее. Я принесла стул и села рядом.

Из приставки доносились громкие звуки. Мальчик пришел в полный восторг.

– Как тебя зовут?

– Чихван! Пак Чихван. Хватайте же его скорее!

– Прости, сейчас. А почему ты заказал чхапссаль тток?

– Вообще-то не чхапссаль тток, а клубничный чхапссаль тток.

– А, извини. Просто они практически не отличаются.

– Еще как отличаются! Моя сестра говорила, что разница огромная!

– Вы с сестрой дружили?

– Мм, точно… мне же надо показать вам свою жизнь.

Я неловко протянула ему руку. Чихван схватил ее и положил на свою приставку. Наши пальцы соприкоснулись.

– Но пообещайте, что выполните мою просьбу.

Я молча кивнула.

– О’кей. Тогда закройте глаза.

Я послушно прикрыла веки. Необъяснимая энергия прошла от игровой приставки по руке, а затем разлилась по всему телу. Сознание словно расправило крылья и унесло меня куда-то вдаль.

Из игровой приставки продолжали раздаваться оглушительные звуки.

* * *

Отношения десятилетнего Чихвана и семнадцатилетней Ёнчжу складывались непросто.

Он порхал по гостиной, словно пчелка, когда узнал, что скоро у него появится старшая сестра, но представшую перед ним старшеклассницу в школьной форме Чихван не принял за сестру. Она показалась ему взрослой, как и мачеха, которую недавно привел в их дом отец.

– Привет! Давай дружить.

– Ага…

– Да не напрягайся ты так.

– Ладно…

Ёнчжу первой подошла к Чихвану и завела разговор, даже пыталась пошутить, но он чувствовал себя скованно.

По будням сестра приходила домой только около одиннадцати вечера, после дополнительных занятий. Чаще они и вовсе не виделись. Их родители жили вместе уже месяц, а дети так и не преодолели неловкость в общении между собой.

– Ёнчжу, ты же старше, тебе надо проявить инициативу.

– Я занята учебой.

– Поиграй с Чихваном на выходных. Он всегда сам по себе. Ему одиноко.

Ёнчжу бесчисленное количество раз выслушивала от матери просьбы заботиться о Чихване. Она, конечно, сочувствовала мальчику, но в то же время считала его обузой. Ёнчжу сама была подростком и нуждалась в поддержке, ее совсем не радовало появление младшего брата. Не будь разница в возрасте такой большой, она могла хотя бы заставить Чихвана готовить для нее рамён – но мальчишке-то всего десять лет исполнилось.

Тем не менее ради брата Ёнчжу постепенно набралась смелости. Как-то утром в выходной она первой зашла в его комнату. Чихван сразу разволновался и быстро сел на кровати. Крепко сжатые кулаки выдавали его напряжение. Устроившись рядом, Ёнчжу прикидывала, как бы начать разговор.

– Чем вы сейчас в школе с друзьями занимаетесь? – спросила она.

– Играем в «Бравл старз».

– «Бравл» что? Что это?

– Игра такая, там монстры, ну… Неважно.

Повисло неловкое молчание. Чихван думал, что Ёнчжу все равно ничего не понимает в играх, а Ёнчжу было откровенно скучно. Не важно, десять тебе или семнадцать, пытаться разговорить человека, с которым у тебя нет ничего общего, всегда тяжело.

Чихвану было непривычно обращаться к этой незнакомой высокой девушке с родинкой на правой щеке как к старшей сестре, и он не испытывал ни любопытства, ни желания задавать вопросы.

Тем не менее Чихван боялся, что сестра обидится, если он так и продолжит молчать, поэтому изо всех сил старался что-то придумать.

– Ты хорошо учишься?

Для Ёнчжу это был худший вопрос из возможных.

– Не очень.

– На каком ты месте в школе?

– На восемьдесят шестом.

– Эмм… Ух ты!

Между детьми повеяло холодком. Ёнчжу понимала, что мальчик спросил ее об этом не со зла, но обсуждать свои оценки она не любила.

– А ты как учишься?

– У меня хорошо с математикой.

– Сколько примеров ты обычно решаешь правильно?

– Примерно двенадцать из тридцати.

– Так это, по-твоему, хорошо?

– А что, нет?

Чихван надул губы. Он мог решить задачек больше, чем имелось пальцев на обеих руках, а сестра все равно его не похвалила. Неприятно. Увидев, что Чихван расстроился, Ёнжу растерянно соображала, как исправить ситуацию.

– Э-э-э… Ты… Классная у тебя желтая кепка! – ляпнула она первое, что пришло в голову.

Просидев молча минуты три, Ёнчжу в конце концов не выдержала, пробормотала: «Увидимся за обедом» – фразу, подходящую разве что для офисных работников, и ретировалась в свою комнату.

Чихван остался сидеть на кровати один. И хотя он вздохнул с облегчением, оттого что неловкий разговор закончился, сердце щемило от мысли, что сестра его, похоже, ненавидит.

Оба ребенка были застенчивыми и замкнутыми. Порой со взрослыми общаться им было проще, чем друг с другом. Подобные субботы и воскресенья повторялись не раз. Родители, чтобы сблизить детей, вручали им карманные деньги и отправляли вместе в магазин за мороженым. Однако, расплатившись на кассе, домой они возвращались порознь, держась друг от друга на расстоянии пяти шагов.

«С десятилетним ребенком даже не поприкалываться нормально».

«Сестра – старшеклассница, наверно, ей не понравится, если я буду к ней липнуть».

Чихван и Ёнчжу не испытывали неприязни друг к другу, но со стороны казалось, будто наоборот. Оба были необщительными и ненавязчивыми, а это отдаляло брата с сестрой еще больше. Дистанция между ними только росла.

* * *

После школы Чихван играл на детской площадке в догонялки вместе с Читхэ и Нари. Они чувствовали себя там как дома, вольно носились взад-вперед без остановки, пока не запыхались.

Даже задыхаясь, Чихван не хотел останавливаться. Казалось, он мог бы запросто провести за игрой три часа кряду. Нари вытерла пот со лба и открыла свою сумку, которая валялась на пыльной земле. В термосе, обернутом полотенцем, была ледяная вода.

– Я допью и пойду.

– Уже?

– Сестра велела вернуться пораньше. Она приготовила мне жареный рис с яйцом.

Чихван схватил Нари за руку и начал упрашивать ее сыграть еще хотя бы пару разочков. От неожиданности Нари выронила термос, и холодная вода выплеснулась ей на футболку. Но Нари не разозлилась.

– Еще сестра обещала купить мне мармелад.

Несколько дней назад Нари рассказала, что родители отругали ее за то, что она ест слишком много сладкого. Но старшая сестра, семиклассница, пообещала тайком угостить ее чем-нибудь вкусненьким. Нари ужасно радовалась, что сможет съесть свой любимый мармелад. Она встряхнула край мокрой футболки и решительно встала, убирая термос обратно в сумку.

Играть в догонялки можно и вдвоем. Чихван поспешно схватил Читхэ за руку:

– Ты-то не собираешься уходить?

Читхэ вытер нос свободной рукой.

– Да. Еще поиграю.

– Кто водит?

– Давай на «камень, ножницы, бумага».

Они начали было определять водящего, как тут раздался оклик:

– Эй, Читхэ!

К детской площадке подошел высокий мальчик – брат Читхэ, шестиклассник. Ему было всего тринадцать, но в глазах десятилетнего Чихвана он выглядел крутым, словно большой тигр. Рука Чихвана, готовая показать «камень», замерла.

– Пойдем домой.

– Я хочу еще поиграть в догонялки.

– Нет. Мама сказала забрать тебя сразу, как закончу занятия.

– Я не хочу.

– Что за «хочу – не хочу»? Хён тебе говорит.

Читхэ знал: старшему брату перечить нельзя, поэтому понуро сдался и объявил Чихвану, что уходит домой. Чихван хотел сначала предложить и старшему брату Читхэ поиграть с ними, но тот выглядел так строго, прямо как настоящие взрослые, что он не осмелился раскрыть рот. Брат Читхэ отряхнул пыльную одежду братишки, взял его за руку, и они ушли. Чихвана все еще переполняла энергия, и, если бы у него нашлась компания, он бегал бы вокруг часами напролет. Но позвать было некого. Он сидел на площадке и ковырял носком ботинка ни в чем не повинный песок.

Все ушли, и Чихван вдруг остро ощутил всю тяжесть своего одиночества.

– Лучше бы дома сидел…

Дома как раз была Ёнчжу, потому что в честь дня основания школы уроки отменили. «Вот бы сестра пришла за мной…» – вдруг подумал Чихван. Прямо как старший брат Читхэ.

Так что Чихван засобирался домой. Чтобы убедиться, что он не один, пусть даже рядом только холодная, равнодушная сестра, которой на него наплевать.

Тем временем Ёнчжу лежала на диване и наслаждалась выходным. До пробных экзаменов оставалось совсем немного, и это тяготило ее даже в минуты отдыха. Но чем яснее Ёнчжу осознавала их неизбежность, тем отчаяннее игнорировала учебу.

Она порылась в холодильнике и от души наелась сладостями. У школьника простые радости: не пошел на занятия – и вот уже дом оказывается райским местом.

Ёнчжу достала приставку и включила игру, популярную в последнее время среди ее друзей. В этой игре на каждом этапе нужно было сражаться с боссами, и она застряла на финальном уровне. Ёнчжу легла, упершись подбородком в подушку. Сегодня ей хватит времени, чтобы пройти игру до конца.

Открылась входная дверь, и вошел Чихван:

– Я дома.

– Что-то ты рано.

– Все друзья разошлись.

– Иди вымой руки и ноги.

Ёнчжу встретила Чихвана холодно и уже собралась вернуться к игре, как вдруг насторожилась. Брат выглядел поникшим. Какие у десятилетнего ребенка могут быть проблемы? Ёнчжу задумчиво посмотрела на Чихвана:

– У тебя что-то случилось?

– Нет.

Чихван хотел рассказать о том, что почувствовал сегодня, но не осмелился побеспокоить сестру.

У малыша на лице было написано: «Конечно случилось», а он пытался вести себя как взрослый и делать вид, что все хорошо. Ёнчжу напряглась.

– Тогда почему ты пришел так рано?

– Потому что остался один.

Ёнчжу испугалась такого ответа. Без дополнительных объяснений в голове тут же нарисовалась картинка: Чихван сидит на детской площадке в полном одиночестве. Слово «один» напомнило Ёнчжу, что она не уделяла младшему брату достаточно внимания. Ее кольнула вина.

А Чихван и не подозревал, что взволновал сестру. Он сказал правду не потому, что хотел пожаловаться на свою беду, а потому, что был уверен: сестра пропустит его слова мимо ушей. Чихван не догадывался, что его наивная искренность глубоко задела Ёнчжу.

Теперь Ёнчжу уже не могла игнорировать братишку.

– Хочешь поиграть?

Она протянула приставку Чихвану, на его ногах блестели капельки воды. При виде «взрослой» вещи сестры обида Чихвана растаяла, словно сахарная вата в воде.

– Здесь нужно атаковать монстров, но не знаю, получится ли у тебя…

– Получится! Получится!

– Я покажу тебе, как играть.

Ёнчжу села рядом. Она сама собиралась поиграть, но сейчас было важнее поддержать брата. Пусть между ними сохранялась неловкость, ей очень хотелось, чтобы они стали настоящей семьей. Ёнчжу тяготило, что она почти не заботилась о Чихване, хотя была старше него на целых семь лет.

– Эта кнопка – двигаться вперед, эта – атаковать.

– Я попробую.

– Ты обедал?

– Нет.

– Что хочешь поесть?

– Ничего.

Чихван уже с головой погрузился в игру и вовсю двигал пальцами.

– Хорошо быть ребенком.

Ёнчжу достала из холодильника нарезанные мамой фрукты: клубнику, яблоки и апельсины. Чихван, занятый игрой, сделал вид, что не замечает тарелку с фруктами, но все-таки ухватил несколько ягод.

– Любишь клубнику?

– Да.

– Я тоже.

– Ага.

– Не вижу энтузиазма!

Чихван с таким рвением сражался с монстрами, словно от этого зависела его судьба. Ёнчжу гордилась, что дала ему поиграть на своей приставке. Пусть за заботу о младшем брате ей не заплатят и тысячи вон, радость на его лице согревала ей сердце.

Ёнчжу не наелась, так что надела куртку и собралась на улицу:

– Пойду куплю тебе сладостей.

– Да.

– Скажи «спасибо».

– Скажу, когда принесешь.

– Эх ты.

Неподалеку от дома находился любимый магазин десертов Ёнчжу, куда она часто заглядывала. Там продавалось множество видов ттока, в том числе клубничный чхапссаль тток. Белый комочек из рисовой муки с начинкой из сладких бобов и половинки свежей клубники напоминал маленького круглого хомяка. Ёнчжу не смогла устоять перед такой милотой и купила аж две упаковки.

Когда она вернулась домой, Чихван все еще увлеченно играл.

– Попробуй вот это. Клубничный чхапссаль тток.

– Чхапссаль тток? Я его не люблю.

– Это же не простой чхапссаль тток, а клубничный!

Чихван поставил игру на паузу и посмотрел на пакет, принесенный сестрой. Ёнжчу разорвала его и протянула брату одно пирожное. Брат с сестрой дружно откусили по кусочку. Характерный сладковатый вкус бобов и кислинка клубники – все это отлично сочеталось с тягучей текстурой чхапссаль ттока.

– Если добавить клубнику в чхапссаль тток, он становится сочным.

– Вкусно!

Чихвану был в восторге от подарка Ёнчжу. Он тут же взял еще один кусочек и, наслаждаясь тягучей, как желе, текстурой, громко чавкал.

– Ничего не хочешь мне сказать?

Чихван церемонно сложил руки на животе:

– Спасибо!

Ёнчжу, умилившись этому преувеличенному жесту, потрепала братишку по голове. Белая мука от ттока, оставшаяся у нее на руках, легла на волосы Чихвана снежинками. Ёнчжу посмеялась про себя. Чихван, увидев ее улыбку, немного оттаял: теперь сестра не казалась ему такой недосягаемой.

Счастливые моменты становятся еще ярче, когда есть с кем их разделить. С этой простой истиной был знаком даже маленький Чихван.

* * *

С тех пор они быстро подружились. Ёнчжу просила брата победить финального босса, давала ему приставку и под этим предлогом заводила разговор, а Чихван не мог отказать и с удовольствием играл. После ужина, даже когда за окном сгущались сумерки, он все не выпускал консоль из рук.

– Чихван, пора спать!

– Мама, ну еще немного.

– Уже девять. И это же приставка твоей сестры!

– Она мне разрешила.

Мама, опасаясь, что Чихван пользуется вещью Ёнчжу без спросу, взглянула на дочь. Ёнчжу встала на сторону брата и ответила, что волноваться не стоит.

– Видела, что я могу?

Чихвану было очень приятно, что сестра уступает ему игровую приставку и защищает перед родителями. Он играл до поздней ночи, пока не начинали слипаться глаза, не только потому, что это было весело: Чихван верил, что если победит босса, то отплатит сестре за доброту и заботу.

Гуляя с Нари и Читхэ на площадке, он больше не упрашивал их остаться подольше. Однажды Читхэ с подозрением уставился на друга, когда тот засобирался домой.

– Уже уходишь?

– Да. У меня теперь есть приставка.

– Ого! Мама купила?

– Нет. Сестра дала поиграть.

– У тебя есть сестра?

– Да. Она учится в старшей школе. И она очень высокая!

Друзья всегда бросали его в одиночестве, а тут он первым помахал всем рукой. С точки зрения десятилетнего ребенка, старшеклассница, к тому же высокая, сродни взрослому человеку. Чихван гордо расправлял плечи, когда хвастался своей сестрой.

Домой Чихван бежал вприпрыжку. Интересно, что скажет сестра, когда он победит босса? Они станут настоящими друзьями? Пусть Чихван и шел домой один, мысль о родном человеке отгоняла от него одиночество. Благодаря сестре Чихван постепенно обретал уверенность в себе.

Клубничный чхапссаль тток 1 шт. – 1500 вон

По дороге домой он наткнулся на кондитерскую, в которую частенько заходила сестра. Чихван заметил на витрине чхапссаль тток, которым его угощала Ёнчжу, и словно завороженный вошел внутрь.

Мягкие белые шарики манили своей аппетитной формой. Чихван невольно сглотнул, вспомнив сладкое тягучее тесто. Однако ему хотелось даже не столько ощутить этот вкус снова, сколько еще раз почувствовать себя ближе к сестре.

– Дайте, пожалуйста, клубничный чхапссаль тток.

– Сколько тебе нужно?

– Э-э-э…

В кармане у Чихвана лежала купюра в пять тысяч вон. Хотелось бы угостить всю семью: маму, папу, сестру и себя самого, но на четыре пирожных денег не хватит.

Он был не из тех детей, кто попросил бы хозяйку магазина сделать скидку в несчастную тысячу вон, поэтому долго смотрел на купюру, а потом, так ничего и не придумав, заказал всего три штуки.

– Ты, наверное, хочешь поделиться с родителями?

– Ну… да.

– Какой молодец! Неси осторожно.

– Спасибо.

Чихван не мог оторвать взгляда от пакета с ттоком ни когда нажимал кнопки домофона, ни когда поднимался в лифте.

Дома он сразу положил сладости на кухонный стол и аккуратно выстроил их в ряд. Хотел, чтобы все выглядело красиво. Снаружи это были белоснежные пушистые шарики – из-за присыпки из рисовой муки, а внутри пряталась темная бобовая паста и ярко-красная клубника. Чихван помнил этот сладкий вкус, в ту минуту он будто оживал на языке. Причмокивая, Чихван коснулся одного шарика. Он был круглый, мягкий и, казалось, уговаривал немедленно себя съесть.

Чихван потратил четыре с половиной тысячи вон, так что в кармане осталась монета в пятьсот вон. Сжав ее в ладони, он посмотрел на календарь, чтобы сосчитать, сколько дней осталось до следующей выдачи карманных денег. Завтрашняя дата была обведена большим кругом – его семья впервые должна отправиться в совместное путешествие в новом составе. Он и не вспомнит, что ему не досталось пирожное, когда они с родителями и сестрой будут плескаться в горной речке, да же? Чихван взял маркер и подписал упаковку с чхапсаль ттоком.

Потом с разбега шлепнулся на диван. Лежа на животе с приставкой в руках, он уже и думать забыл про тток – все мысли были только о сестре. Чихван сражался до самого заката, но босса так и не одолел.

– Очень нужно его победить…

Он подумал о том, как обрадуется сестра, и тело расслабилось. С заходом солнца исчезла сосредоточенность, как у всех детей к вечеру. Веки медленно смежились, и Чихван погрузился в сон, даже не успев ему воспротивиться. Так и уснул, укрывшись закатным светом, словно одеялом.

А три упаковки чхапссаль ттока с надписями «для мамы», «для папы», «для Ёнчжу» светились в сумерках, как первые звезды.

* * *

С самого утра Ёнчжу перебирала наряды перед большим зеркалом. Это была их первая семейная поездка, а значит, предстояло сделать множество фотографий, и ей хотелось предстать на них в самом удачном образе. Но сегодня был выходной, она поздно встала, и времени на раздумья не осталось.

Пока семья уже заканчивала сборы, Чихван все еще витал в мире грез. Мама попыталась разбудить его, слегка встряхнув, но Чихван не спешил расставаться с затянувшимся сном.

– А ну-ка, быстро вставай!

Ёнчжу не выдержала, резко сдернула с него одеяло и заставила сесть – только тогда младший брат с трудом разлепил глаза. Сонный Чихван в пижаме, все еще что-то бормоча, поприветствовал сестру. На часах уже был полдень.

Ёнчжу не хотела, чтобы из-за него задержалась семейная поездка, поэтому быстро приготовила Чихвану одежду. Даже в спешке сестра проявила чуткость и не забыла положить его любимую кепку.

– Приставку…

– Ты проспал и еще смеешь просить у меня приставку?

– Пожалуйста…

Чихвану было все равно, спешит сестра или нет: он первым делом принялся искать консоль. Он оставил ее на подлокотнике дивана, на котором заснул вчера, но сейчас она была в руках у матери.

Мама предупредила Ёнчжу, чтобы больше не одалживала брату свою игрушку: беспокоилась, что из-за игр Чихван будет поздно ложиться спать.

– Больше не дам тебе приставку.

Чихван, все еще протирая глаза, испуганно вздрогнул. В одно мгновение остатки сна улетучились.

– Почему?

– Потому что ты играешь допоздна и потом просыпаешь.

– Нет! Я же еще не победил босса!

– Все, хватит. Тебе в жизни с ним не справиться, забей.

– Я попробую еще один разочек и точно смогу!

– Нельзя.

По просьбе мамы Ёнчжу строго отчитала брата. В этот миг сестра показалась Чихвану пострашнее родителей. Он не посмел перечить, но ему было невдомек, что сейчас произошло.

«Я ведь старался пройти босса ради нее, почему она сердится?»

Чихван так упрямился из-за приставки, потому что хотел победить главного злодея, как просила сестра. Обидно, что она это знала, но все равно накричала, тыча пальцем ему в нос. Хуже того, его отругали не папа или мама, а именно сестра – и это казалось ему несправедливым. Хоть Ёнчжу и старше на целых семь лет, но она все-таки не родитель. Нечестно, что она вдруг начала строить из себя взрослую.

«А я ей клубничный чхапссаль тток еще купил…»

Он вспомнил, что ради сестры отказался от своей доли, и надулся еще больше. Надо было съесть все самому. На языке у Чихвана уже вертелись обидные слова. Ёнчжу увидела, как он надулся, и только сильнее разозлилась – ей вдруг показалось, что этот мелкий решил дерзить. Это ведь Чихван проспал, это он так увлекся игрой, что заставил маму переживать.

Ёнчжу уперла руки в бока и резко сказала:

– Что с лицом? Я тебя только слегка отругала, а ты весь день будешь надутый ходить?

Чихвану тоже не понравилось поведение сестры:

– Зачем ты так со мной?

– Нам надо ехать уже, а ты проспал.

– А при чем тут вообще приставка?!

– Приставка – моя. Я тебе ее дала поиграть, а не насовсем подарила.

– Жадина.

– А ты плохой мальчишка!

Для маленького Чихвана слово «плохой» было все равно что оскорбление. Его будто ударили. Он сам себе показался жалким, ведь еще вчера так радовался, что они с сестрой стали ближе.

Ёнчжу же никак не могла понять, почему брат так себя ведет. «Да ну его», – подумала она и быстро вышла из комнаты. Следом зашла мама и помогла Чихвану переодеться. Так брат с сестрой начали семейную поездку с неловкого молчания.

* * *

Если бы он сам проснулся пораньше, ничего бы не случилось. Ёнчжу злилась на Чихвана, а он в свою очередь обижался на сестру за то, что она с самого полудня только и делала, что отчитывала его.

Родители время от времени бросали взгляды на детей в зеркало заднего вида.

– Если вы и по приезде продолжите в том же духе, мама обоим задаст как следует, – сказал папа, улыбнувшись и отпив глоток воды.

Брат с сестрой тут же заголосили в ответ:

– Это он виноват!

– Она сказала, что я плохой!

Ёнчжу скрестила руки на груди. Чихван сжал кулаки и уставился на нее. Оба прекрасно понимали, что неправы, но признавать это не хотели. Одному было десять, второй – семнадцать. Слишком молоды, чтобы вести себя как взрослые, как бы от них этого ни ждали.

Старенькая «хёндэ соната» неспешно катилась вперед.

– Эй, Пак Чихван! – Ёнчжу обернулась к надувшемуся брату.

Но Чихван, все еще сердитый из-за слов «плохой мальчишка», отодвинулся от нее – всего на толщину пальца, но с таким видом, будто вот-вот прижмется к самой дверце.

– Что с ним опять? – пробормотала Ёнчжу, ощущая, как сердце сжимается от обиды.

Она скользнула по брату быстрым взглядом, но больше не сказала ни слова.

Прошло около получаса, и машина выехала на автостраду. Небо потемнело. Пока родители на передних сиденьях проверяли на телефоне погоду в пункте назначения, западали первые капли. Дворники на лобовом стекле задвигались взад-вперед, сметая дождь. Глядя в окно на мрачное серое небо, Ёнчжу сунула руки в карманы куртки. Кончиками пальцев она нащупала что-то мягкое. Тот самый клубничный чхапссаль тток, который Чихван оставил на столе.

Закрыв глаза, Ёнчжу погрузилась в воспоминания.

* * *

Ёнчжу с трудом находила общий язык с мальчиками.

После развода родителей (не сошлись характерами), Ёнчжу вплоть до поступления в старшую школу жила вдвоем с мамой. Мальчики, за исключением актеров из дорам или далеких, как звезды на небе, айдолов, ее не интересовали. В то время Ёнчжу регулярно смотрела телепередачи, где без прикрас показывали, как так называемые трудные подростки устраивают дома скандалы и доводят родителей до белого каления.

«Мальчики все как один – упрямые и несносные. И зачем они только нужны?»

После просмотра стольких сцен, в которых родители безутешно плакали из-за своих несносных детей прямо на камеру, ребятня на площадке уже не казалась Ёнчжу милой, напротив – своевольной, эгоистичной и абсолютно чужой.

Для Ёнчжу известие о том, что у нее скоро появится младший брат, стало огромным потрясением.

– Не хочу! Вдруг он весь наш дом превратит в бедлам?

– Он младше тебя на целых семь лет. Не суди его слишком строго.

– Все равно не хочу! Если не будет слушаться – сразу огребет.

– Не говори так.

Ёнчжу не могла помешать новому браку матери. К счастью, ее избранник оказался хорошим человеком. Пришлось смириться с тем, что у нее теперь есть сводный младший брат. Но она много раз давала себе слово: стоит ему допустить хоть малейшую оплошность, он хорошенько получит.

С такой холодной решимостью и настороженностью Ёнчжу встретила Чихвана.

– Ты Чихван?

– Здравствуйте.

Однако Чихван был совсем не похож на избалованных детей из телепередач. Сложив руки на животе, он вежливо поклонился. Ёнчжу была выше своих сверстниц, с длинными руками и ногами, – возможно, поэтому Чихван с первой их встречи так сильно смущался. У Ёнчжу давно сложился план, как проучить непослушного брата, а как ласково обращаться с тихим и застенчивым ребенком, она и не задумывалась.

Каждый раз, когда она садилась рядом, Чихван напрягался, будто щенок, которого только что принесли из приюта в новый дом.

– А ты в какой школе учишься?

– В старшей женской школе «Сэмён».

– Ты старшеклассница… Вау…

– Что, для тебя это так удивительно?

– Да…

Чихван настороженно относился к Ёнчжу, но все же тянулся к ней. Он старался скрыть свои истинные чувства, но то и дело выдавал себя. Еще до того, как семьи окончательно съехались, за общим столом он то протягивал сестре салфетку, то подавал ложку. Именно по таким мелочам Ёнчжу поняла, что Чихван не питал к ней враждебности.

«Похоже, зря я предвзято отнеслась к нему. Не все, что показывают по телику, – правда».

После этого Ёнчжу решила пересмотреть свое отношение. Пообещала себе распахнуть дверь, которую раньше держала запертой, и, раз уж так вышло, попытаться стать для Чихвана хорошей старшей сестрой. Она тоже хотела быть как ее друзья, которые пусть и ссорятся с младшими братьями или сестрами, но в итоге всегда поддерживают друг друга. Однако сблизиться оказалось непросто, возможно потому, что с самого начала все пошло не так.

Вот почему Ёнчжу, хотя она и была старше Чихвана на семь лет, не удалось сразу подружиться с младшим братом.

* * *

Незадолго до выхода из дома Ёнчжу остановилась у кухонного стола. Она собиралась выпить стакан воды, когда ее взгляд упал на клубничный чхапссаль тток с надписью «для Ёнчжу». То, что она заметила его только после того, как отчитала Чихвана за позднее пробуждение, – настоящая несправедливость судьбы.

«Если бы я увидела это раньше, не стала бы ругаться».

И все же, несмотря на трогательный жест, упрямство брата по-прежнему выводило ее из себя. Ёнчжу одновременно гордилась им и злилась на него.

Вынырнув из воспоминаний, Ёнчжу открыла глаза и увидела, что Чихван опять уснул. Как он может так долго спать? Чихван прикрыл рот и безмятежно посапывал. Щеки мальчика под желтой бейсболкой, надвинутой задом наперед, были нежными и мягкими, прямо как чхапссаль тток у нее в кармане.

«Может, стоило просто дать ему поиграть?»

Автомобиль плавно покачивался, словно колыбель, и Ёнчжу снова закрыла глаза. Она сложила руки на груди и устроилась поудобнее, чтобы вздремнуть. С переднего сиденья доносился разговор родителей. Для Ёнчжу, балансирующей на грани сна и бодрствования, он звучал как убаюкивающий белый шум.

– Откуда вдруг такой сильный дождь?

– Сколько зонтов у нас в багажнике?

– Три.

Нарастающий глухой шум – это звук дождя? Ёнчжу не стала искать ответ на этот вопрос. Ей нравилось это состояние между сном и явью. Голоса родителей постепенно затихали.

– Тот грузовик рядом, какой-то он странный?

– Надо его обогнать.

Иногда в жизни наступают мгновения, которые можно назвать пророческими. Их не объяснить словами. Одно-единственное наблюдение вдруг оказывается поворотным, способным изменить ход событий. Для Ёнчжу таким стало мгновение, когда она бросила взгляд на ремень безопасности Чихвана.

В начале поездки она хотела напомнить брату пристегнуться, но из-за его надутого вида передумала. Если бы она тогда настояла, если бы не оставила это без внимания…

– Кузов грузовика как-то странно скрипит, да?

– Ой, что это с ним?

На скользкой трассе грузовик, водитель которого клевал носом от усталости, внезапно занесло, и он налетел на машину семьи Ёнчжу. Тормоза не успели сработать. «Соната» бешено закрутилась и с грохотом врезалась бампером в отбойник. Ехавшие позади машины влетели в ее багажник, и помятую «сонату» отбросило далеко вперед. По серому небу расплылся белесый дым.

Ёнчжу никак не могла понять, спит ли она – или же ее сознание постепенно отключается. Одно она знала точно: жидкость, стекавшая по ее щекам, была вовсе не потом.

С трудом вытянув руку, Ёнчжу коснулась плеча младшего брата. Его голова безвольно свисала. Он не подавал признаков жизни. «Надо было пристегнуть его…» – волна сожаления, словно шторм, накрыла Ёнчжу.

* * *

В этот момент меня выкинуло из воспоминаний Чихвана. Я медленно убрала руку от приставки, которую крепко сжимала. Чихван был такой же озорной и игривый, как и когда вошел в лавку. Высшие силы забирают у умерших терзавшую их сердце тоску, а вот боль от их горькой судьбы достается живым.

– Ты заказал клубничный чхапссаль тток, потому что скучаешь по старшей сестре?

Я наклонилась, чтобы встретиться с ним взглядом. В черных глазах ребенка не было ни капли лжи.

– Если честно, я просто хочу съесть пирожное, потому что оно мне так и не досталось.

– Наверное, тебе сейчас грустно?

– Мне не грустно. Я смогу переродиться кем-нибудь крутым.

– А кем ты хочешь переродиться?

– Лучшим в мире профессиональным геймером!

Чихван поднял палец вверх и невинно пожал плечами. Дух этого ребенка сохранял свою чистоту даже после смерти – это было трогательно и внушало уважение.

– В следующей жизни я хочу быть похожим на старшую сестру.

– И стать профессиональным геймером?

– Да. Если у меня будет младший брат, каждый день буду с ним играть.

Я неосознанно сняла с головы ребенка желтую бейсболку и заметила, что между волосами засохла корочка крови. Впервые я обнаружила на теле умершего следы смерти, и меня передернуло. Аккуратно сняв корочку влажной салфеткой, я снова надела на Чихвана кепку.

– В последний день мы поссорились. Сестра, наверное, до сих пор меня ненавидит?

– Не может такого быть.

Чихван посмотрел на меня ясными глазами.

– Вы ведь семья, – без малейшего сомнения добавила я.

При этих словах мне вспомнилась бабушка. Хотя мы с ней не были так близки, как Чихван и Ёнчжу, я не держала на нее зла. Я часто возвращаюсь к воспоминаниям о ней с тех пор, как начала работать в «Хвавольдане». Интересно, если бы я хоть раз проявила к ней теплоту, сложились бы наши отношения иначе?

Я начала готовить для Чихвана клубничный чхапссаль тток. Сладкую весеннюю клубнику тщательно промыла водой и удалила плодоножки. Затем аккуратно промокнула ягоды, чтобы удалить остатки влаги, уделив внимание каждой выемке: клубника должна быть сухой, чтобы паста хорошо прилипала. Далее обернула клубнику охлажденной пастой из красной фасоли и скатала в шарик, формируя начинку. Для теста смешала клейкую рисовую муку с водой в пропорции 1:1 и добавила одну столовую ложку сахара. Тщательно перемешала и подогрела до нужной температуры – получилась густая масса. Оставалось лишь обернуть клубничную начинку белым тестом и придать форму – и десерт будет готов.

Чихван с веселой улыбкой подпрыгивал на месте. Пол в «Хвавольдане» поскрипывал под его ногами.

– Сестра меня любила?

– А ты ее любил?

– Да! На самом деле я очень обрадовался, что у меня появилась сестра. Хотел как-нибудь похвастаться перед друзьями, что она старшеклассница и такая классная, что даже дает мне поиграть в свою приставку. Мечтал вместе ходить на площадку, есть много клубники, которую она так любит. Много чего хотел делать вместе – просто целую кучу всего!

– Тогда сестра тебя тоже любила.

– Но она мне никогда этого не говорила!

– Любовь не всегда выражается словами.

– А как тогда узнать, что тебя любят?

На последний вопрос я так и не ответила, вместо этого стала катать белый чхапссаль тток по рисовой муке. Мука помогает тесту не липнуть к пальцам, а еще придает ттоку приятную текстуру. Наконец клубничный чхапссаль тток для Чихвана был готов.

Как ингредиенты ттока стремятся быть вместе, так и Чихван с Ёнчжу хотели стать ближе друг к другу. Жизнь и смерть волей судьбы жестоко разделили их, но связь между братом и сестрой не оборвалась. Так в чхапссаль ттоке бережно соединяются клубника и паста из красной фасоли.

– Ну вот и все!

Чихван обрадовался, словно щенок, виляющий хвостом. Я протянула ему одно пирожное, а затем начала упаковывать оставшиеся четыре.

– Подождите минутку.

Он достал из переднего кармана комбинезона ручку и бумагу:

– Я напишу письмо.

– Для сестры?

– Да! Вы сможете передать ей письмо вместе с чхапссаль ттоком? У нее родинка на правой щеке.

Вот опять мертвец просит «Хвавольдан» о доставке. Я уже знала, что не смогу отказать в такой просьбе.

– Скажи, в какой школе учится твоя сестра, и я передам.

Чихван доел чхапссаль тток и закончил письмо. Щеки его зарумянились: круглое пирожное будто согрело холодную душу мальчика своим теплом.

Перед уходом он положил на прилавок не приставку, которая осталась дома в день аварии, а свою кепку. Его озорная улыбка словно говорила: в следующей жизни он останется мальчишкой. Я открыла двери «Хвавольдана», чтобы проводить Чихвана, и он радостно побежал вперед.

– Подожди, ты же забыл приставк… – Только потом я обнаружила игровую консоль, оставленную на табурете, схватила ее и выбежала наружу, но мальчика уже нигде не было. Приставка рассыпалась в прах и исчезла.

Лишь ясная луна безмолвно сияла в темноте.

* * *

На следующее утро я связалась с Саволем и объяснила ему ситуацию. Мы договорились встретиться у кондитерской. Школа Ёнчжу как раз находилась неподалеку, поэтому мы решили отыскать ее перед началом занятий.

– Это что за наряд вообще? Сестра Чихвана будет в шоке, когда вас увидит! – ахнула я.

Вместо скромного ханбока Саволь явился в пестром облачении шамана. На него и в обычные дни прохожие поглядывали с опаской, а в таком виде тем более.

– По-другому никак. Утром моя сила слабее, приходится компенсировать одеждой.

– Вы что, собираетесь проводить ритуал?

– Нет.

– Да в таком наряде она убежит от вас еще до того, как вы рот откроете!

– Не волнуйтесь. Это письмо приведет сестру покойного ко мне как по воле судьбы.

Саволь был абсолютно уверен в уместности своего наряда. Четки на его запястье сверкали в лучах утреннего солнца. Я пообещала себе: если Ёнчжу вдруг испугается, постараюсь спокойно все объяснить сама.

– Так, где тут та самая школа… Ой!

Саволь вдруг наступил на развязанный шнурок и упал, а из рук у него выскользнуло письмо Чихвана. В тот же миг мимо промчались несколько машин, поднялся ветер, и письмо закружилось в воздухе. Оно опустилось прямо на носок черной туфли. Перед нами появилась девушка в школьной форме, высокая, с родинкой на правой щеке. Без сомнения, это была Ёнчжу. Стоило нам ее увидеть, как словно по чьему-то велению нас овеял теплый мягкий ветерок. По рукам у меня побежали мурашки.

Саволь тоже это почувствовал: он взмахнул полами своего одеяния и подошел ближе. Конечно же, Ёнчжу испугалась его вида и попятилась. Саволь поспешил остановить ее, пока она не отошла слишком далеко. С самой обаятельной улыбкой он сказал:

– Это я обронил письмо. Но можете не возвращать – оно ваше.

– Это? Это не мое.

– Мы курьеры из кондитерской «Хвавольдан», да, Ёнхва?

Я встала между ними. Теперь мой черед.

– Вы Пак Ёнчжу, верно? Для вас заказали клубничный чхапссаль тток.

– Кто заказал?

– Имя отправителя указано в письме.

С недоумением Ёнчжу развернула письмо. Внезапно ярко сверкнуло солнце, и свет упал на ее макушку. Ни одна машина не проезжала мимо, ни один прохожий не шел по дороге. Казалось, мир на мгновение переместился в другое измерение – только ради нее.

Ёнжчу медленно начала читать письмо.

Как победить финального босса

Сестренка, чтобы победить финального босса, нужно найти золотой ключ в секретном лесу прямо перед боем. Я играл каждый день с тех пор, как умер, и наконец нашел способ. Очень хочу, чтобы ты с этим ключом обязательно победила босса и порадовалась. Прости, что не узнал раньше. И прости, что в день поездки проспал. Надеюсь, ты меня не ненавидишь. Я боялся сказать раньше, но я очень рад, что у меня появилась старшая сестра. Даже когда друзья уходили с площадки, я не чувствовал себя одиноко. Благодаря тебе. Иногда вспоминай обо мне. Будь здорова и счастлива с мамой и папой. Я по тебе очень скучаю. Но я потерплю, так что, пожалуйста, живи долго-долго.

Налетел сильный ветер, закружил, как исполинский дракон, и, вырвав письмо из рук Ёнчжу, унес его далеко прочь. Бумага, подхваченная потоком, трепетала в воздухе, будто обрела крылья. Саволь попытался поймать письмо, но оно быстро исчезло из виду, словно чья-то душа, которой давно пора было покинуть этот мир.

– А…

Ёнчжу прижала ладони к ушам. Ей послышался чей-то голос? Высокая старшеклассница, не в силах произнести ни слова, вся покраснела от подступивших слез. Я протянула ей носовой платок.

– До самого конца брат думал о вас, Ёнчжу. Мы встречались с его призраком.

– Не может быть…

Руки Ёнчжу задрожали. Но она не сомневалась в моих словах, потому что услышала голос, раздавшийся словно по велению рока.

– Это все потому, что я тогда не пристегнула его ремнем…

Из круглых глаз Ёнчжу потекли слезы. Я крепко обняла ее. В школьной форме, стоя на обочине дороги, она выглядела как потерявшийся ребенок.

– Это из-за меня… Все из-за меня…

– Он хотел, чтобы вы были счастливы. Пожалуйста, не вините себя, Ёнчжу.

– Но ведь из-за меня…

Саволь положил руку ей на плечо. На четках заиграл солнечный свет, и от его запястья растеклось тепло утешения.

– Ваш брат ушел в мир, который веселее любой игры, – сказал он.

Ёнчжу плакала навзрыд в объятиях незнакомцев. В ее слезах смешались вина, сожаление и неутихающая тоска. Эти чувства, как слои теста, накладывались друг на друга. Иначе как любовью их было не назвать. Ёнчжу никогда не говорила брату об этом вслух, но все же искренне его любила.

Мертвые даровали прощение, и живые, неся в сердце боль утраты, наконец могут отпустить прошлое без сожалений.