В этом году студентов в позолоченной карете доставляют к месту проведения Пира Кубков – клубу Искателей судьбы. По сей день это самое большое общественное место в Эклипс-Сити. Клуб Обреченных звездами годами конкурировал с ним и пытался переманить клиентов, что обернулось настоящим благословением. Мы знали об этом заведении и его людях задолго до сегодняшнего вечера. Но это не мешает моей нервозности скручивать все внутри.

Когда дверца кареты распахивается, я выхожу первой. Вместе со мной ехали несколько второкурсников с факультета Мечей, имена которых я только что узнала. Алор с сестрой отправились раньше – по делам, как она сказала. Мраморный фасад заведения ярко сверкает в волшебном свете ламп. Черный ковер с танцующими на нем Старшими Арканами в виде созвездий ведет прямо к главному входу.

По обе стороны от дверей выстроились ряды лакеев внушительного телосложения. Некоторые из них выступают вперед, чтобы забрать пальто и накидки и отнести их в гардероб. Другие остаются неподвижными, словно статуи. Уверена, большинство благородных особ видят в них не более чем прислугу. Я вижу, что охрана клуба Искателей судьбы собралась в полном составе… включая знакомое лицо.

Когда я прохожу мимо, Грегор делает все возможное, чтобы не выдавать, что мы знакомы. Даже не моргает. Дома он такой славный парень, что я забываю, как он хорош в деле.

Главный зал – настоящий праздник для чувств: с потолка свисают яркие хрустальные люстры; ошеломляющий запах свежих цветов, развешанных между колоннами, смешивается с пьянящими ароматами пряных напитков и аппетитных блюд; а оркестр в полном составе исполняет серенады для всех собравшихся. Большинство гостей поначалу не обращают на меня внимания. Я просто еще одна студентка из длинной вереницы учащихся академии, направляющихся в банкетный зал. Даже если я, возможно, одна из самых сказочно разодетых гостей.

Но что гораздо ценнее моего платья из атласа и кружев, так это карты, спрятанные в его карманах. Колода, пополнившаяся двумя серебряными картами – Колесницей и моей собственной. Хотя после боя с Изой я так и не решилась ею воспользоваться. На мой взгляд, эта карта слишком непредсказуемая и непонятная, а Кэйлис в своих текстах смог отыскать лишь то, что Колесо Фортуны меняет судьбу. Но это слабое объяснение. Рядом с колодой лежат пять подделок, которые нужно будет поменять на карты короля. И еще одна, возможно, для Кэйлиса. Но я сомневаюсь, что смогу принять это решение до определяющего момента.

Основная зона простирается за банкетными столами. Музыка отражается от высоких потолков. Я узнаю многих танцующих благородных особ. Лорд Венталл ловит мой взгляд. Он грациозно кружится по танцполу с женщиной с прямыми шелковистыми волосами, как у ее дочерей. Но я нигде не вижу их самих.

Как и членов королевской семьи. Но толпа плотная. Кажется, что сегодня здесь собрались все кланы, чтобы познакомиться с новыми студентами, на которых они скоро будут претендовать. Только я собираюсь начать охоту на Кэйлиса, как путь мне неожиданно преграждает знакомая фигура.

– Ой! О Клара. – В меня едва не врезается Лиам. – Рад снова тебя видеть.

Он всегда был ужасным лжецом. Но вместо этого я говорю:

– И я тебя.

– Поздравляю с окончанием первого курса академии. Слышал, в этом году ты произвела фурор. За вычетом нескольких скандалов, – ухмыляется он, и мне интересно, какой из моих многочисленных скандалов он имеет в виду.

– Спасибо. – Этикет и нежелание устраивать сцену – вот единственное, что удерживает меня от того, чтобы уйти как можно быстрее. – Где же твоя жена?

Как только вопрос срывается с уст, я понимаю, что ситуация мне знакома. Просто слова разные. И взгляд у него другой. Но меня не отпускает поразительное ощущение сходства. Неужели я этот момент будущего пожертвовала Арканной Чаше? Неужели то, что сейчас происходит, – всего лишь измененная реальность, вызванная моей жертвой? В одно мгновение у меня внутри все переворачивается и завязывается узлом.

– Послушай, я должен был…

Я поднимаю руку, останавливая его.

– Я все это уже слышала. Все в порядке.

– Слышала? Имеешь в виду Арканную Чашу? – Кажется, подобные мысли посетили не только меня. Я ожидала, что он прознает о случившемся в день Фестиваля Огня, но не рассчитывала обсуждать это с ним.

– Нам обязательно об этом говорить? – Я оглядываюсь по сторонам, надеясь увидеть Кэйлиса.

– Я хотел… хочу поговорить. Я пытался поговорить на приеме. Но… – Лиам замолкает, и это заставляет меня снова посмотреть на него. – Полагаю, все повторяется.

– Повторяется что?

– Времена, когда я поступил в академию. – Он пожимает плечами. – Ты и тогда не хотела разговаривать.

– О чем ты? – Я формулирую вопрос отчасти как требование, чтобы он говорил откровенно.

В его глазах вспыхивает боль. От старых ран, которые мне слишком хорошо знакомы, но которые не надеялась увидеть у него.

– Я решил, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего, раз не отвечаешь на мои письма.

– Какие письма? – мой голос становится тише. Я даже не успеваю сомкнуть губы, как у него на лице отражается тот же шок.

– Я… я писал тебе много раз в течение первого года обучения. Признаюсь, не сразу, ты же знаешь, какой там хаос царит в первые несколько месяцев. – Он потирает затылок. – Хотя и должен был. Мне жаль, если они пришли слишком поздно и…

– Мне ничего не пришло. – Мое сердце бешено колотится. – Я не получила от тебя ни одного письма.

Мы смотрим друг на друга в тишине, оглушительной из-за звона в ушах от недоверия.

Во что это могло бы перерасти? Вопрос, от которого я совсем отказалась, ударяет с удвоенной силой.

– Не знаю, что с ними случилось… – У него на лице отражается что-то среднее между изумлением и ужасом.

Я вспоминаю слова Лиама из видения Чаши: «В первый год я узнал, что меня приметил клан Звезды». Если его заметили и уже выбрали в качестве потенциального партнера для кого-то…

Внутри меня все переворачивается, и я осознаю две вещи. Во-первых, я его больше не люблю. Возможно, буду вечно задаваться вопросом, смогли бы мы построить нормальные отношения, но это не меняет течения времени, создавшего пропасть между нами.

А во‐вторых, я испытываю ужас от осознания, что он мог вложить в эти письма… Если их перехватили, то кто это сделал и существуют ли они до сих пор?

– Посмотрим, сможешь ли ты это выяснить, – говорю я.

– Думаю, для этого уже поздновато. – Он смеется, тихо и немного грустно. Он не понимает, а я не могу решить, как много хочу ему сказать.

– Я теперь помолвлена с принцем, Лиам. И предпочла бы, чтобы не всплывали никакие старые любовные письма, если ты понимаешь, о чем я. – Я выдавливаю из себя легкую улыбку, пытаясь одновременно изобразить серьезность и не выглядеть слишком обеспокоенной. Я не знаю, насколько могу ему доверять в его нынешнем положении.

– Ах, конечно. Что ж, сомневаюсь, что смогу что-то найти, но попробую.

– Пожалуйста, соблюдай максимальную осторожность.

– Сделаю все, что в моих силах. – Он колеблется, и я чувствую, как все невысказанные слова витают вокруг нас. – Я дам знать, если что-нибудь найду.

– Спасибо, – киваю я.

Лиам делает два шага назад, не сводя с меня глаз, и только потом отворачивается. Направляется к своей жене и вступает с ней в короткий разговор. Ее внимание переключается на меня, и я тепло улыбаюсь. Любая другая реакция, вероятно, выглядела бы подозрительно. Она берет Лиама под руку и уводит прочь. Кажется, у меня уже есть ответ на вопрос, куда подевались письма…

«Не переживай, – хочу сказать я ей, когда до меня доходит, что Чаша, без сомнения, показала именно этот момент. – Он мне не нужен. Он твой. Только не точи на меня зуб…»

Кэйлис появляется словно из ниоткуда. Шум, музыка и толпа – все это исчезает в его присутствии. Нас окутывает легкая тишина.

– Что он сделал? – спрашивает Кэйлис, неправильно истолковав беспокойство на моем лице, и переводит взгляд на Лиама.

– Ничего.

– Не похоже на ничего. – Он хмурится. – Мне нужна причина покончить с ним, дай мне ее.

Вместо этого я одариваю его почти довольной улыбкой.

– У нас с Лиамом давно все кончено, и нет необходимости раскапывать для него могилу.

– Хорошо, – выдавливает он, хотя в глубине души явно все еще жалеет, что я не дала ему повода напасть на Лиама и покончить с ним как-то иначе. – Тогда могу я пригласить тебя на танец, любовь моя?

Любовь моя. Слова поражают меня. Так он меня еще не называл. Я пытаюсь убедить себя, что он в очередной раз разыгрывает представление для окружающих, но…

– Клара? – Мое имя в его устах звучит как ласка любовника. Он говорил его тысячу раз, но сегодня интонации совсем другие.

– Кэйлис? – Да, я должна проявить к нему должное уважение, если не как к директору, то хотя бы как к принцу, но не могу заставить себя сделать это. Называя его по имени, я словно напоминаю ему: «Мы с тобой на равных». Это вызывает у него только улыбку.

– Потанцуешь со мной? – Он предлагает мне руку.

– Всегда. – Я принимаю ее, скользнув пальцами по мягкой шерсти его пиджака.

Сегодня вечером он одет неброско. Я ожидала, что именно сегодня он поддастся своей тяге к роскоши и излишествам. Но он в простом черном костюме – таком же безупречном, как и всегда. Под жилетом из того же материала виднеется бледно-серая рубашка. А когда он ведет меня на танцпол, я замечаю едва заметную серебряную вышивку на плечах и лацканах его пиджака, повторяющую узоры из кружев на моем платье. Красная строчка выполнена почти в том же кроваво-красном оттенке. И он в некоторой степени похож на цвет моих глаз.

Мне кажется, будто оркестр играет только для нас. А на танцполе больше никого. Я чувствую лишь его руки у меня на пояснице и слишком знакомое тепло его тела. Мои пальцы крепко зажаты в его, а между нами нарастает напряжение, походящее на натянутую проволоку, на которой мы танцуем, не обращая внимания ни на что в этом мире… Как будто под нами нет пропасти, грозящей забвением при одном неверном шаге.

– Ты сегодня прекрасна. Как и всегда.

– Ты и сам неплохо выглядишь.

– Ты готова? – шепчет он, почти прижимая губы к моему уху. От жара его дыхания по моим рукам бегают мурашки.

– Да.

– Твои сообщники? – Он вытягивает руку, и я подныриваю под нее. Потом Кэйлис с силой притягивает меня назад.

– Профессионалы, – быстро говорю я, едва шевеля губами. – Они все здесь, готовы.

– Хорошо. У тебя будет только одна попытка.

Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Думаешь, я этого не знаю?

Выражение лица Кэйлиса ожесточается. Я чувствую его беспокойство. По просьбе Твино я намеренно держала его в неведении относительно некоторых деталей.

– Я достану карты, – заверяю его.

– Я беспокоюсь не об этом. – В его глазах появляется что-то похожее на отчаяние.

– А о чем тогда? – Еще один поворот. Музыка становится громче, и Кэйлис притягивает меня ближе и сжимает в крепких объятиях. У меня сбивается дыхание, и грудь натягивает корсет. Между нами нет ни дюйма свободного пространства. Он проникает пальцами под кружево между моими лопатками и касается голой кожи. Цепляется за меня так, словно в тот момент, когда отпустит, потеряет меня навсегда.

– Я беспокоюсь о тебе, – выдыхает он. В зале воцаряется тишина, и я слышу только его голос. Ощущаю страх, который отпечатался у него на лице недавно за ужином. Из-за которого он крепко обнимал меня всю ночь. – Если ничего не получится, если все пойдет не по плану, я не знаю, смогу ли защитить тебя. Какой бы жалкой ни была моя последняя попытка…

За страхом, столь очевидно терзающим его, не скрывается ничего, кроме искренности. Никогда бы не подумала, что он будет испытывать по отношению ко мне такие эмоции. Чувства, которые я намеренно игнорировала. Уверяла себя, что их не существует.

– Все должно быть просто, – шепчу я, а в моих словах сквозит гнев. Я злюсь на него, на себя. Как он посмел так увлечь меня, мои душу и тело?

– Ничто в наших отношениях никогда не будет просто. – Его голос настолько низкий, что меня бросает в дрожь. – Клара, ты…

Мелодия сменяется, и в поле зрения появляется новая фигура. Другой мужчина, который ведет себя так, словно он сама стихия. И который передал такое поведение Кэйлису.

Король Орикалис, царственный в красно-золотых одеждах, мгновенно материализуется рядом с нами.

Мы с Кэйлисом отстраняемся друг от друга, словно двое детей, пойманных за попыткой пробраться за изгородь, чтобы впервые поцеловаться. Зал снова наполняется самыми разными звуками, и кровь приливает к голове. «Возьми себя в руки», – ругаю я себя. Я только что говорила Кэйлису, что ему не о чем беспокоиться. Пора показать, что у меня и правда все под контролем.

Я приседаю в реверансе, в то время как Кэйлис неохотно, но почтительно кивает отцу.

– Могу я украсть вас на танец? – Судя по тону короля, это скорее приказ, чем вопрос.

– Вы окажите мне честь, ваше величество, – говорю я, выпрямляясь.

Кэйлис ловит мой взгляд на мгновение и отступает. Моя рука переходит от одного Орикалиса к другому. Не проронив ни слова, принц оставляет меня наедине с чувством, словно я оказалась в логове чудовища. Но с моего лица не сходит вымученная улыбка, когда король заключает меня в объятия. Я напоминаю себе дышать, чтобы не задохнуться от ужаса, который пытается схватить меня за горло при одной только близости этого человека.

– Он хорошо тебя одевает. – От взгляда короля ничего не ускользает. – Снова ты выглядишь как равная ему избранница.

– Я почтена отношением его высочества ко мне. – Не знаю, что еще сказать, поэтому ограничиваюсь банальностями. Я впервые говорю с королем с глазу на глаз.

– Так и должно быть.

Музыка сменяется, и мы поворачиваемся. Я пользуюсь случаем и слегка касаюсь груди короля, нащупывая контуры механической шкатулки. Она на том же месте, что и в прошлый раз. Одновременно с этим я осматриваю зал, выискивая среди всех прислуживающих мужчин и женщин знакомое лицо.

Джура стоит с подносом, на котором стоят бокалы, до краев наполненные игристым вином. Мы быстро обмениваемся многозначительным взглядом.

– Воспользуйся его добротой и страстью. – Король как будто не заметил моих действий. Но он смотрит на меня с новой решимостью и оттого завладевает моим безраздельным вниманием. – Но избавь моего сына от его смелых амбиций.

Мое сердце бешено колотится. Он знает? Невозможно. Но его глаза говорят об обратном.

– У Кэйлиса грандиозные мечты, связанные с академией. Сомневаюсь, что кто-то сможет изменить его мнение. – Я пытаюсь изобразить самую рассеянную улыбку, на какую только способна.

Король сжимает меня еще крепче.

– Я знаю, что собой представляет мой сын, – торжественно произносит он. – И именно поэтому думаю, что из всех людей только ты можешь быть с ним. Приручи его. Усмири. Но все будет иначе, чем он тебе обещал.

В его затуманенном взгляде таится что-то дикое, почти звериное. На мгновение мне кажется, что у него вообще нет родственных связей с Кэйлисом. Напряжение, которое я замечала в принце, ничто по сравнению с его, и мои слова почти застревают в горле.

– Что вы имеете в виду? – осмеливаюсь я прошептать.

Прежде чем он успевает ответить, композиция заканчивается, и зал наполняется вежливыми аплодисментами. Король улыбается и отходит, с готовностью отпуская меня после своих загадочных предупреждений и отчасти приказов. У меня есть всего секунда, чтобы усомниться в плане. Если он узнает, что Кэйлис идет против него…

Я беспомощно наблюдаю, как Джура вручает королю особый бокал. В вино добавлен прозрачный ликер, которого, по словам Сайласа, хватит, чтобы вызвать головную боль.

Какие бы сомнения меня ни терзали, что бы ни делал или ни знал король, что бы ни значили его слова, план уже в действии.

Пути назад нет.