В поцелуе заключены месяцы невысказанных слов, подавленных и забытых желаний, страхи, которые мы пока не преодолели, но отодвинули в сторону. Он слаще первого глотка вина после Халазара и возбуждает не меньше. Я потворствую своим нужде и бесстыдству, которые с таким трудом игнорировала рядом с ним, потому что нам всегда было чем заняться. Я отдаю власть над собой той части меня, которую он воспламенил на приеме без каких-либо усилий.

Но теперь он здесь. Я даже не уверена, что хочу, чтобы рядом был он. Это все еще Кэйлис, второй принц королевства Орикалис, которого я всю свою жизнь считала врагом и виновником моих страданий. Я до сих пор не знаю, могу ли ему доверять, и втайне готовлю свой собственный план… Но еще он стал для меня кем-то большим. Большим, чем я хотела бы признать. А если и этого мало, то он высокий, сильный и способен удовлетворить все мои потребности, неустанно копившиеся во мне в течение многих лет.

Мои губы приоткрываются, и он пользуется этим, проникая языком в мой рот. И я не просто впускаю его, а разделяю тот же пыл. Руками скольжу по его груди вверх и сжимаю лацканы его сшитого на заказ пиджака, касаясь шеи.

Одной рукой он проводит по моему подбородку и решительно сжимает шею, откидывая мою голову назад и углубляя поцелуй. Ладонью скользит по моему боку к ягодице и притягивает меня настолько близко к себе, что я чувствую его явное возбуждение и непроизвольно издаю стон. Мое воображение разыгралось на не шутку, представляя все то, что он может со мной сделать.

Кэйлис вдавливает меня спиной в дверной косяк и наклоняет мою голову набок, чтобы осыпать поцелуями ключицы. Я сильнее прижимаюсь к нему бедрами, намекая на продолжение. Из глубины его груди вырывается довольных хрип, и по моей коже бегут мурашки.

– Тебе что-то нужно? – почти мурлычет он.

– Трахни меня, – хриплю я в ответ, не в силах думать ни о чем другом. Кэйлис немного отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза. Если бы можно было отыметь взглядом, я бы уже кричала от удовольствия.

– Да, – шепчет он мне в губы; его грубый и глубокий голос полон отчаянного желания. – Ты не представляешь, как долго я ждал, чтобы заполучить тебя. Заявить на тебя права. Сделать своей любыми способами.

Он изучает мое лицо, словно спрашивая разрешения. Сдвинув руку, он проводит большим пальцем по моим влажным губам. Я не могу удержаться и облизываю его кончик. Мы так и не разрываем зрительного контакта.

Кэйлис стонет, прижимаясь своим лбом к моему.

– Я ненавижу тебя за то, что ты со мной сделала.

– Хорошо. Я никогда не хотела тебе понравиться. – Я обвиваю его шею и запутываюсь пальцами в волосах у него на затылке. Всемогущие Двадцать, они же мягче шелка. Я впиваются ногтями в кожу его головы, зажимая пряди в кулаках, и Кэйлис тихо шипит от боли. Я кусаю его за шею. Он снова обхватывает мою задницу, мнет ее, посылая электрические разряды по позвоночнику. Мое тело напрягается, стремясь к освобождению, а каждый закрывающий его кусок ткани натягивается. – И я не хочу, чтобы мне нравился ты.

Но я хочу. Проклятье, еще как хочу! Просто не готова сказать ему об этом. И буду отрицать это всеми сердитыми фибрами души, которые он, похоже, обожает, несмотря ни на что.

Кэйлис ругается себе под нос, словно соглашаясь со мной. И не прекращает ругаться, пока я расстегиваю пуговицы на его пиджаке, а затем и рубашке, обнажая верхнюю часть груди и то место, где плечи переходят в шею. Он вечно застегивается на все пуговицы. Он осторожнее, чем защищающие его стеллиты за дверью.

Внезапно мне становится интересно, кто последним прикасался к нему. Кто показал, что он тот, кем так боится быть, – мужчина из плоти и крови. Мужчина, у которого могут быть желания и потребности… Мужчина, которого можно сломить.

Кэйлис хватает меня за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. Его темные бездны пылают.

– Если ты отдашься мне, я возьму все. Сейчас. А затем снова и снова. Я не буду нежничать.

– Хорошо. – Мои губы искривляет горькая и ироничная усмешка. – Прояви себя с худшей стороны, принц.

У него на лице появляется та змеиная улыбка, к которой я стала относиться с нежностью. Она такая же порочная, как и раньше, но теперь знакомая. Даже желанная. Его ухмылка встречается с моей в поцелуе, более глубоком, чем все предыдущие, но неторопливом. Кэйлис почти лениво наслаждается моим вкусом и покусывает мои губы.

Он явно не собирается спешить.

Он скользит ладонями от моей талии к затылку, впиваясь в кожу. Я вожу руками по его одежде. Чувствую каждый бугорок мускулов, скрывающихся под плотной тканью, и хочу увидеть их, вкусить, провести языком по каждой впадинке.

Я вздрагиваю, и он притягивает меня ближе. Мы оба задерживаем дыхание, ловя каждое невысказанное обещание. Каждую уступку. Не говоря больше ни слова, он ведет меня в спальню.

Не успеваю я опомниться, как мы оказываемся на краю его кровати. Он пальцами перебирает мои волосы, а в его глазах горит желание, отражающее мое собственное.

– Что? – спрашиваю я, не в силах больше выносить его пристальный взгляд.

– Не могу решить, что хочу с тобой сделать в первую очередь.

– Решай быстрее, – наполовину требую, наполовину умоляю я. – Что угодно. Все.

Словно мне назло, Кэйлис неспешно расстегивает мое пальто. Сняв его, он облизывает мою шею, кусает за плечо и посасывает кожу так, что на ней обязательно выступят синяки. Я отвечаю ему взаимностью, вдавливая пальцы в его лопатки и оставляя на спине следы от ногтей.

Следом за пальто отправляется рубашка, а затем и брюки. Кэйлис действует столь неспешно, будто желание не съедает его живьем. У меня дрожат руки.

Наконец он снимает с меня все до последнего лоскута ткани и улучает момент, чтобы полюбоваться собственной работой. Я не съеживаюсь и не стесняюсь. Вместо этого кладу руку на бедро и наклоняю голову набок.

– Увидел что-то, что тебе нравится, принц?

Он протягивает руку и легчащими движениями проводит по моему плечу и ниже. Не торопясь исследует изгибы моей груди. Кончиками пальцев обводит ее, осыпая лаской, от которой меня бросает в дрожь.

Кэйлис толкает меня на кровать. И когда я падаю на подушки и матрас, утопая в бархате и мехах, он решительно забирается на меня.

Он исследует каждый дюйм моего тела, словно я – земля, которую нужно завоевать. Карта, которую нужно изучить. Его прикосновения становятся все более требовательными. Он сжимает мою грудь и накрывает ее губами. Я шумно выдыхаю и выгибаюсь навстречу его ласкам, сгибая колени и поджимая пальцы ног. Кэйлис обхватывает другую вершину, кончиками пальцев оставляя вмятины на плоти, почти причиняя боль, не преобладающую над наслаждением. Он прижимает колено между моих ног, оказывая постоянное и такое необходимое давление. Я знаю, что он чувствует, насколько я готова.

Как раз в тот момент, когда думаю, что больше не выдержу ни касаний, ни поцелуев, ни покусываний, Кэйлис отпускает мою грудь и рычит на ухо:

– Я давно хотел трахнуть тебя. С тех пор, как впервые положил на тебя глаз. С тех пор, как увидел, как ты танцуешь с другим мужчиной в том проклятом видении. Какая дерзость со стороны судьбы вообразить, будто кто-то может прикасаться к женщине, которую я считаю своей.

Его глубокий голос проникает прямо под кожу, готовый разорвать меня надвое. А от того, с какой ревностью он цедит слова, у меня поджимаются пальцы ног.

– Если хотел трахнуть меня, то хватит медлить.

Он прекращает медленно исследовать тело и снова находит мои губы, впиваясь в них всепоглощающим поцелуем. Я тут же срываю с него одежду, не в силах терпеть ни секунды. Воздух наполняет треск швов. Пуговицы со звоном разлетаются по полу.

– Как ты смеешь? – выдыхает он. – Мне нравилась эта рубашка.

– Мне больше нравится, когда она рваная валяется на полу.

Его брюки я стягиваю с той же поспешностью. Кэйлис нависает надо мной, такой же обнаженный, как и я. Я уже готова для него.

– Скажи мне, чего ты хочешь, – требует он, снова сжимая мой подбородок и почти обхватывая горло, словно напоминая, что здесь все контролирует именно он.

– Я хочу, чтобы ты отымел меня, – недвусмысленно говорю я.

Кэйлис наклоняется, прикусывает мочку моего уха и шепчет:

– Еще кое-что. Я буду брать тебя до тех пор, пока ты не начнешь кричать мое имя. После меня тебя не сможет удовлетворить ни один мужчина, никто даже не приблизится к моему уровню. – Я дрожу. Он вновь кладет руку на мою грудь. – Если хочешь избавиться от меня, скажи об этом сейчас, Клара. Или я сделаю тебя своей.

– После такой речи тебе лучше бы соответствовать всему, что ты наговорил. – Он отстраняется, и я встречаюсь с ним взглядом. – И помни, ты обещал не нежничать.

Смешок принца превращается в низкий хрип.

– Хорошо.

Одним резким движением Кэйлис сокращает расстояние между нами. Закрыв глаза, я запрокидываю голову, и он приникает губами к моей вытянутой шее. Комната кружится перед глазами, пока я привыкаю к нему. Это взрыв сладкой боли и глубочайшего наслаждения.

Кэйлис, не теряя времени, задает ровный и энергичный ритм. Его губы касаются то моего горла, то груди. Руки снуют одновременно по всему телу. Кэйлис запутывается пальцами в моих волосах и притягивает меня ближе, чтобы расположить так, как ему нужно.

Он немного отстраняется и просовывает руку между нами, нащупывая чувствительную точку.

– Кричи для меня.

Но я не могу. Каждая мышца напряжена. Прерывистое дыхание выдает подступающее все ближе наслаждение, и как раз в тот момент, когда я приближаюсь к пику, Кэйлис без предупреждения останавливается. Тяжело дыша, я бросаю на него сердитый взгляд, и на его лице появляется злорадная усмешка.

– Да, вот так, – бормочет он. – Смотри на меня своими темно-красными глазами. Смотри со всей ненавистью, на которую способна и за которой скрываешь то, что любишь меня и только меня.

– Я никогда не смогу полюбить тебя, – выдыхаю я.

– Давай, продолжай себе врать.

Он резко отстраняется, переворачивает меня и одной рукой приподнимает за бедра. Пальцы другой запускает в мои волосы и с хрипом овладевает мной снова. Я выгибаю спину, отзываясь на его ласки. А когда почти достигаю пика, он снова замедляется и притягивает меня к себе. Но не покидает меня.

– Нет, еще рано. Я с тобой еще не закончил. – Кэйлис впивается зубами в мое плечо, и я выгибаюсь еще сильнее, спиной прижимаясь к его груди. Никогда еще я не чувствовала себя такой уязвимой.

Я отдаюсь ему целиком и полностью. С каждым новым движением он прогоняет все больше назойливых мыслей из моей головы. Завтра мне будет больно, и я хочу поблагодарить его за это. Он выполняет свое обещание и добивается того, что отныне мое тело будет жаждать лишь его.

Мы то приближаемся к краю, то отступаем. Терзаем друг друга снова и снова, доводя до исступления, до всепоглощающего блаженства. Кэйлис переворачивает меня на спину, и я подчиняюсь его воле, а затем нависает надо мной. Темп становится невыносимым. Восхитительно невыносимым. Я едва могу дышать, плавясь от его действий.

Внезапно меня накрывает волна безумного наслаждения. Кэйлис наконец доводит меня до пика, и из моего горла вырывается крик. Он продолжает двигаться часто и уверенно. Я хватаюсь за его плечи, ногтями оставляя красные полосы на коже. В ту секунду, когда наши взгляды встречаются, он достигает пика и практически падает на меня. Его стоны эхом отдаются у меня в ушах.

Запыхавшись, Кэйлис дергается на мне. Все его тело дрожит, и я кончиками пальцев вожу по его спине. В конце концов он валится рядом со мной.

Несколько мгновений мы лежим в тишине. Наши тела остывают. Румянец сходит с кожи. Сладкое наслаждение остается глубоко внутри, а потребность наконец-то удовлетворена.

– Я в ванную, – заявляю я, вставая с кровати.

Кэйлис тихонько хмыкает в знак согласия.

– Могу дать Пятерку Пентаклей, если нужно.

– У меня в комнате есть. – Каждый совершеннолетний арканист знает, как использовать Пятерку.

– Я бы хотел увидеть, как ты это делаешь.

Я фыркаю:

– Поверь мне, Кэйлис. Сейчас мы должны быть осторожны.

Он смеется мне вслед. Я сурово зыркаю на него, но моя серьезность разрушается из-за его смеха. Он весело фыркает, и даже его взгляд смягчается. Мы такая паршивая пара. Но… мне это даже нравится.

Закончив с ванной, я возвращаюсь к кровати. Он так и не сдвинулся с места и представляет собой то еще зрелище. Я так торопилась, раздевая его, что даже не оценила все это великолепие.

Он сложен как ученый, способный вступить в бой. Мускулистый, но в то же время крепкий и гибкий. У него тело, больше подходящее для библиотек, чем для тренировочных площадок. И все же его манера подавать себя излучает смертоносную силу.

– Тебе придется дать мне немного времени, прежде чем я продолжу. – Он приоткрывает один глаз и ловит мой пристальный взгляд.

– Мы не продолжим… не сегодня. – Я наклоняюсь и начинаю собирать одежду.

– Не сегодня. Значит, будет еще один раз?

– Посмотрим. – Я до сих пор не понимаю, что это было, и не хочу сильно углубляться в размышления. Это разрушило бы волны удовольствия, все еще проносящиеся по телу. Я бы предпочла не думать о том, что позволила своему злейшему врагу довести меня до одного из лучших оргазмов, которые я когда-либо испытывала.

– Уже уходишь? – спрашивает он, когда я надеваю рубашку.

– А ты ждал ласковых объятий и нежных разговоров, словно мы настоящие любовники? – Я замираю, натянув брюки на бедра, и в смятении смотрю на него. – У нас же не такие отношения, да?

– Нет, конечно, нет.

– Хорошо. – Я застегиваю брюки. – Нам же будет лучше, если мы не станем смешивать отношения.

– Не могу не согласиться.

– Хорошо, – повторяю я.

– Хорошо, – вторит он.

Но никто из нас не двигается. Молчание кажется упреком. Отказом.

– Спасибо, – благодарю я его мягко и искренне. – Было… весело. Мне это было нужно.

– Мне тоже, – серьезно отвечает он. Интересно, как давно у него не было подобной связи? Может быть, столько же, сколько и у меня. А может, и дольше.

Впервые я задаюсь вопросом, каким бы любовником был Кэйлис. Не только в постели – это я выяснила, и ответ таков: очень, очень хорошим. Мне интересно, какой он партнер. Такой, к которому можно прийти в конце дня. Такой, кто будет шептать нежности, лежа на подушках. Такой, который обнимает, когда мир становится невыносим…

Я стараюсь выбросить эти мысли из головы, пока направляюсь в библиотеку. Лучше сосредоточиться на подготовке к Пиру Кубков и самому великому ограблению в моей жизни.