После слов профессора раздаются громкие аплодисменты, которые удивляют меня. Но они звучат словно издалека. Не важны для меня. Я продолжаю нависать над Изой. Мой меч дрожит.

– Собираешься убить меня? – Уголки его губ изгибаются в легкой усмешке. – Сделай это и рискни навлечь на себя гнев клана Луны.

– У всех посвященных будет три часа, чтобы привести себя в порядок и подготовиться к церемонии посвящения в студенты факультетов, которая состоится вечером в главном зале, – объявляет Вадуин. И я едва сдерживаюсь, чтобы не бросить на него испепеляющий взгляд.

Я отхожу от Изы, оставляя его наедине с собственными поражением и унижением. Мне едва хватает сил не рухнуть прямо на крыше. Но я должна держать голову высоко поднятой. Особенно когда немалое количество студентов смотрит на меня еще более настороженно. За время дуэли я вытащила больше карт, чем любой другой посвященный, и безжалостно использовала их.

Я снова обвожу взглядом толпу. Кэйлис ушел. Он хотя бы видел сражение? Было ли ему не все равно? Или я его неправильно поняла? Я почти не слышу поздравлений друзей – настолько тяжелым грузом ложатся на меня эти мысли.

Ответы на мои вопросы появляются в виде темной фигуры, возникающей в коридоре у винтовой лестницы, ведущей с крыши. Кэйлис заканчивает разговор с профессором и смотрит на меня. Его собеседник уходит, а я даже не вижу, в каком направлении. Все мое внимание сосредоточено на принце. Я невольно замедляю шаг. Время тянется, словно желе.

– Увидимся вечером на церемонии, – бормочу я, прощаясь с друзьями. Они сразу понимают почему. Видят руку Кэйлиса на моей пояснице, когда он уводит меня с крыши.

Как только мы скрываемся из виду, я практически валюсь на него. Кэйлис обнимает меня за талию. Не говоря ни слова, касается моего лица пальцами другой руки и убирает со лба и щек мокрые от пота волосы, чтобы лучше рассмотреть мои глаза.

– Можно понести тебя?

– Пожалуйста, – без колебаний соглашаюсь я. У меня совсем не осталось сил, и еще ничто не согревало меня изнутри так сильно, как мысль о том, чтобы полностью положиться на него.

Кэйлис подхватывает меня на руки, как уже делал раньше, но в этот раз я приникаю к его крепкому телу.

– Ты была великолепна. – Его слова мягкие, как шелк, и такие же приятные.

– Спасибо, – бормочу я.

– Но нести тебя в свои покои второй раз из-за глупости Изы – это уже слишком. В следующий раз он ответит передо мной. – В его голосе слышатся убийственные нотки, которые, к моему стыду, возбуждают.

– Если будет следующий раз, я покончу с ним раз и навсегда, – поправляю я.

– Очень хорошо. Если миледи того желает.

Миледи… в его устах это звучит очень заманчиво.

Мы заходим в покои, но он несет меня не в мое крыло, а к себе. Я смиряюсь с тем, что произойдет дальше. Что бы это ни было. Он усаживает меня на один из стульев в гардеробной и бормочет:

– Приготовлю тебе ванну.

Его ванная комната выглядит гораздо роскошнее. Моей тоже было бы достаточно, но я все равно не возражаю.

Когда он возвращается, воздух наполняется шумом льющейся воды и призрачными клубами пара. Кэйлис смотрит на меня сверху вниз. Мое сердце едва не выскакивает из груди.

Он медленно опускается на колено и подносит руку к первой застежке на моем плаще, у шеи. Расстегивает ее. Потом переходит к следующей, и наши взгляды встречаются.

Пока он расстегивает пуговицу за пуговицей, моя грудь вздымается от неспешного, прерывистого дыхания и прижимается к его пальцам. И еще раз. Вскоре он снимает плащ с моих плеч. Я поворачиваюсь, чтобы ему было удобнее.

– Хочешь, чтобы я ушел? – шепчет он.

– Нет, – единственный ответ, который приходит мне в голову.

Кэйлис ведет пальцами вниз, к подолу моей рубашки. Медленными, целеустремленными движениями снимает с меня влажную от пота одежду и отбрасывает ее в сторону. Воздух холодит обнаженную кожу, но я слишком очарована его действиями, чтобы жаловаться. Я не хочу ни двигаться, ни даже дышать, не хочу делать ничего, что хотя бы потенциально может заставить его остановиться.

Он кладет ладони мне на бедра и скользит вдоль пояса облегающих брюк. Я откидываюсь назад, предоставляя ему лучший доступ к пуговицам. Не успеваю опомниться, как ткань сползает по моим ногам.

– Хочешь, чтобы я ушел? – снова спрашивает он таким же хриплым голосом, как и в прошлый раз, жадно пожирая меня глазами.

– Нет, – повторяю едва слышно.

Он начинает развязывать шнурки у меня на груди. Несколько рывков, и я обнажена, как и каждый шрам, пересекающий тело. Как и каждая складка, изгиб и линия затвердевших мышц. Он наблюдает, как я снимаю с себя последние лоскутки одежды, но не пытаюсь отвернуться и не спрятаться от него.

– Великолепная, – шепчет он, ловя мой взгляд. В его глазах отражается удивление, как будто он не собирался этого говорить. Но когда он не разрывает зрительный контакт, я понимаю, что он не шутил. – Пойдем закончим.

Он обхватывает мои пальцы своими, и я почти уверена, что могла бы закончить прямо здесь и сейчас. У меня подкашиваются колени. Дыхание рваное. Тело обнажено.

Ванна наполнена почти до краев горячей водой. Кэйлис добавляет благовония из множества хрустальных флакончиков, расставленных вдоль стены. Такого аромата я прежде не чувствовала и могу лишь предположить, что он создал его для меня. Я погружаюсь в воду, и пар очищает меня изнутри так же, как вода снаружи.

Но Кэйлис со мной еще не закончил. Встав на колени у ванны, он вынимает мою руку из воды. Держит ее так, словно она хрупкий артефакт, и намыливает каждый палец с той же неторопливой аккуратностью, с какой рисует карты. Он сосредоточен так же, как когда изучает книги в своем кабинете или за завтраком.

Я вдруг осознаю, что стала частью маленького заветного пространства, в которое он меня впустил. Его прикосновения заставляют меня чувствовать себя такой же священной, как принадлежности в мастерской Шута. Более бесценной, чем золотые карты, которые, как я знаю, он прячет где-то в покоях.

Он поднимает на меня глаза, и я выдерживаю его взгляд. Мне кажется, словно мы оба стоим на краю обрыва, призывая друг друга прыгнуть первым.

«Это тот самый момент?» – спрашиваю я его. И себя тоже. Но ответа нет. Напряжение нарастает до такой степени, что меня начинает колотить.

Мы не бросаемся в объятия друг друга. Не стремимся получить мимолетное наслаждение, порожденное отчаянием и потребностью, которую не удовлетворяли слишком долго. Сейчас между нами… нечто большее. Близость, которой я никогда раньше не знала. Возможно, и не позволила бы себе узнать, если бы она не подкралась незаметно.

Кэйлис поднимается с колен и встает позади меня. Даже в обжигающей воде я борюсь с дрожью от близости его тела. Я погружаюсь глубже, смачиваю волосы и кладу голову на бортик ванны. Когда он пальцами касается кожи головы и начинает массировать ее, я чувствую, как напряжение уходит из мышц. Закрываю глаза, но перед этим успеваю заметить его отражение в воде. Взгляд, в котором таится тысяча слов, которые никто из нас не осмеливается произнести вслух.

Тяжелое, почти неуютное молчание наполняется моей тоской. Мы не назовем это нежностью, привязанностью или чем-то большим. Потому что наряду с восхищением и признательностью… нас переполняют недоверие и сомнения насчет друг друга.

Ты можешь ему доверять? Даже сейчас я не могу этого понять. Я вспоминаю Сайласа, мастерскую Шута, то, как Кэйлис сбежал во время праздника зимнего солнцестояния, а еще многое другое…

Честный ответ – я не знаю.

Но точно знаю, что хочу его. Эта странная мысль не покидает меня, даже когда он уходит, чтобы принести мне одежду. А я жалею, что не попросила его остаться.

Придя наконец в себя, я вижу, что одежда аккуратно разложена, а комнаты пусты.

* * *

За несколько коротких часов главный зал академии преображается ради церемонии распределения по факультетам. Между деревьями подвешены гирлянды с крошечными фонариками, которые зигзагами извиваются над столами, застеленными шелками в цветах факультетов, но теперь за каждым из них есть дополнительные места.

Примечательно, что два параллельных стола в центре зала убрали. Инстинктивно все посвященные занимают те же места, что и в самый первый раз здесь. В дальней части накаляется железо, чтобы оставить метку на тех, кто, даже подобравшись так близко к финишной линии, не сможет назвать себя студентом Академии Арканов.

Или мы сядем за стол факультетов, или отправимся на мельницы. Это последнее нанесение меток в этом году.

От меня исходит аромат парфюма из ванной Кэйлиса. На мне кожаные и плотные хлопчатобумажные вещи, сшитые на заказ. А когда он сам занимает место с суровым видом, я не свожу с него взгляда. Он обращается ко всем посвященным одновременно.

– В ночь Фестиваля Огня вы посвятили себя нашему учению и заплатили за это своим будущим. На Дне Пентаклей показали не только всему Эклипс-Сити, но и, возможно, своим будущим сокурсникам, на что способны, применив усвоенные уроки на практике. А сегодня вы доказали преподавателям и, надеюсь, товарищам-студентам, как далеко можете зайти… и на какие еще свершения способны, – говорит Кэйлис, активно жестикулируя. Мне трудно не представлять, как эти же длинные пальцы скользят по моему влажному обнаженному телу. Дразнят меня без всяких усилий. Разжигают во мне пожар, все еще тлеющий от его прикосновений. – Это ваш последний час в качестве посвященных. Вы заявите о своем намерении поступить на определенный факультет, и если он сочтет вас достойным, то вы будете зачислены в их ряды навеки.

У меня перехватывает дыхание, но я стараюсь сохранять спокойствие. Я не осознавала, как много все это стало значить для меня, пока не оказалась в этом зале. Пока не услышала о вероятности прекращения развития. Может, я и прошла испытания в числе лучших… этого все равно может не хватить, чтобы факультет меня принял.

Называют первое имя, и атмосфера мгновенно меняется. Посвященные один за другим подходят к столам факультетов, к которым они хотят присоединиться, кладут монету перед Королем и, если ее принимают, занимает место за столом.

Драйстин делает ставку на Пентакли, поскольку у них больше всего мест. Они с готовностью принимают большинство знатных особ, в то время как Жезлы заполняют вакантные места. Сорза делает ставку на Жезлы, и, что неудивительно, ее принимают. Она хоть и не благородного происхождения, но великолепно проявила себя. Еще одно гарантированное место достается Алор на факультете Мечей.

Лорен с монетой на дрожащей руке приближается к Мириону. Я задерживаю дыхание.

Он переводит взгляд на меня, как бы спрашивая: «Однажды ты уже поручилась за нее, готова ли сделать это снова?» Лорен успешно прошла два испытания из трех, пусть и провалила заклинание карт. Она не самая сильная посвященная почти по всем параметрам – за исключением одного навыка. Но я понимаю, что остальные недооценивают ее поразительные способности, и отчаянно хочу сохранить к ней личный доступ.

Я опускаю подбородок, совсем чуть-чуть. Едва заметно для всех остальных, но Мирион понимает.

– Я принимаю твою заявку, – говорит он. – Пусть тебя всегда направляет сердце, а источник души никогда не иссякает. Добро пожаловать на факультет Кубков. – Мирион надевает ей на шею медальон с эмблемой факультета, и Лорен с трудом сдерживает писк, когда с готовностью занимает место за столом. Другие студенты Кубков бросают на нее косые взгляды.

Количество оставшихся мест неумолимо сокращается, и к тому времени, когда называют мое имя, остается только одно место и двое посвященных: я и Иза.

Он смотрит на меня, и мы долго обмениваемся взглядами, полными ненависти. У него на лице написано самодовольство. Он не смог покончить со мной ни картами, ни на дуэли. Не смог раскрыть мои секреты из-за боязни возмездия Кэйлиса… А теперь думает, что победит меня сейчас. Несмотря на случившееся в День Пентаклей. Даже зная, что я под защитой Кэйлиса. Он все еще думает, что ему гарантировано последнее место среди Мечей.

В отличие от некоторых других посвященных, которые могли выбирать факультет, у меня на ладони лежит всего одна монета. Я подхожу к Эмилии, Королю Мечей. Она смотрит на меня с непроницаемым выражением лица. Холодная и расчетливая, но не жестокая. Она излучает абсолютную мощь.

– Я подаю заявку на поступление на факультет Мечей, – говорю я так, словно не сомневаюсь, что это место уже мое. И не потому, что надеюсь, что Алор замолвила за меня словечко, а потому что Эмилия отлично знает, что из нас двоих я – лучшая посвященная. Из всех присутствующих я заслуживаю это место, и я не дрогну под ее пристальным и вопросительным взглядом.

– Пусть твой разум будет таким же острым, как клинок, а воля – непреклонной. – Голос Эмилии мрачный и серьезный, а потом она надевает мне на шею медальон. – Добро пожаловать на факультет Мечей, леди Клара Редвин.

Раздаются шепот и вздохи. Похоже, не все были так уверены, как я.

– Что? – Иза издает нечто среднее между вздохом и воплем. – Я из клана Луны. – Пауза. Он ловит взгляд Алор, стоящей рядом с Эмилией, и та слегка напрягается. – Ты поклялась мне!

– Факультет Мечей приветствует только сильных духом и телом. – Эмилию нисколько не беспокоит его вспышка гнева; она ведет себя так, словно он вообще ничего не говорил. – Мы приняли лучших посвященных этого года.

Он подбегает ко мне, а его глаза полны дикой и бешеной ненависти, подпитываемой паникой. Он знает, что его ждет, и высказывает это вслух:

– Я не стану меченным. Я из знати. Знать не отправляют на мельницы!

– Займи свое место, Иза, – приказывает Кэйлис. Не думаю, что мне послышалось легкое ликование в его голосе.

Но Иза его не слушает.

– Думаете, эта сучка достойна быть среди вас? Вы и понятия не имеете, кто она на самом деле.

– Если ты действительно знать, то отнесись к неудаче с должным смирением. – Своими словами я выказываю полное спокойствие. Словно меня не волнует его вспышка гнева, словно я не паникую из-за того, что он собирается сказать.

– Она, – он тычет в меня пальцем, – не такая благородная, как вы думаете.

– Закрой рот, – резко говорит Кэйлис. – Я не позволю тебе порочить доброе имя моей будущей жены. – Он решительно шагает вперед.

Но Иза уже добирается до меня.

– Ты всех их одурачила. Но я знаю правду, и они тоже должны ее знать, арканова лгунья. Это она…

Вспыхивает магия. Из моей колоды вылетает Туз Мечей, и его опрокидывает порывом ветра.

– Хватит, Иза. Сегодня я уже победила тебя и могу победить вновь. – Моя угроза так же пуста, как и колода. Я вымотана, и у меня нет никаких полезных карт. – Прими метку с каплей достоинства, что у тебя осталась.

Иза вскакивает на ноги с раскрасневшимся лицом и бросается на меня. Кэйлис срывается с места, потому что знает, что моя колода пуста. Это он снимал держатель. Я инстинктивно отскакиваю назад, собираясь с силами.

Дальше события сменяются так быстро, что я не успеваю ничего заметить, пока все не заканчивается.

Вспышка серебра. В ладони Изы появляется меч, который с готовностью подпитывается жаждой крови. Он кидается на меня. Кэйлис слишком далеко. Мои силы на исходе.

Но тут я улавливаю движение рядом, которое кажется не более чем размытым пятном.

Эмилия быстрее любого из нас. Перепрыгивая через стол, она движется, словно ветер. Иза запинается, потрясенный тем, что девушка внезапно оказывается перед ним. Но приходит в себя и не отступает.

Да и зачем? Он в любом случае покойник.

Иза замахивается. Эмилия с легкостью уворачивается, одновременно выхватывая кинжал, похожий на тот, что я видела в руках Алор каждую ночь. Я замечаю оружие, а Иза – нет. Он по-прежнему смотрит на меня. Я не двигаюсь. Даже не вздрагиваю, веря в свою удачу – Эмилию.

Острие меча Изы трепещет у моей щеки, но не попадает в цель и задевает лишь челюсть.

Кинжал Эмилии скользит по его горлу.

Он издает булькающий звук и падает на пол. С ним должна была разделаться я. Но эту безумную мысль заглушает внезапный ужас. Что сейчас было?

– Пусть это будет напоминанием для всех, что факультет Мечей не потерпит нападения на его людей. – Эмилия небрежно вытирает кинжал салфеткой и убирает его в ножны на бедре. – Наши клинки остры и всегда готовы прийти на защиту близких.

Остальные студенты, похоже, не удивлены таким поворотом событий. Но в посвященных что-то меняется. Мы впервые осознаем, как мало второкурсников мы видели. У студентов занятия проходят в отдельных аудиториях. У них отдельные общежития. У них собственный режим дня и свои порядки, которые, как мы только сейчас понимаем, для нас полная загадка.

Сидя за столом, я задаюсь вопросом, сколько мест на факультетах освободилось из-за того, что студенты выпустились, а сколько оттого, что возникли некоторые другие обстоятельства. Так ли безопасна академия, как все хотят, чтобы мы думали? Сомневаюсь… Медальон с мечом у меня на шее внезапно тяжелеет.

На протяжении всего ужина я пытаюсь найти в себе сожаление или сомнения, но их нет. Кэйлис отдает приказ, и тело Изы уносят так же бесцеремонно, как уносили Кел с крыши, после чего с пола оттирают кровь. Словно его никогда и не существовало. Но куда сильнее сожалений меня гложет осознание того, что он был сыном надзирателя Главстоуна. И его слова после нашей дуэли:

«Собираешься убить меня? Сделай это и рискни навлечь на себя гнев клана Луны».