Последнее испытание проводится на той же крыше, на которой погибла Кел. Сейчас пол покрыт тонким слоем снега, частично растаявшим под лучами послеполуденного солнца. Как только мы выходим, взгляд Лорен тут же устремляется к тому месту, где ее лучшая подруга испустила последний вздох. Я смотрю туда же, размышляя о моей многочасовой уборке, которая, может, и смыла кровь, но никак не память о Кел. Несмотря на то что Вадуин заставлял нас тренироваться весь прошлый сезон, мы занимались в самых разных местах, но сюда никто не поднимался с того самого дня.

Я кладу руку на плечо Лорен и шепчу:

– У тебя все получится.

– Сделай это ради нее, – повторяет она мои слова, и у меня на мгновение перехватывает дыхание. Я дала этот совет, когда мы сидели у нее в комнате. А Лорен отплатила мне тем же в библиотеке, предложив утешение, которое не мог дать никто другой.

– Мы сделаем это ради них, – клянусь я и крепко сжимаю ее плечо, прежде чем отпустить. Лорен кивает. Я еще не видела ее такой решительной.

Вместе с другими посвященными мы собираемся на одном конце крыши. Студенты уже сдали свои зимние экзамены, и им разрешено наблюдать за последним испытанием со всем преподавательским составом.

И Кэйлисом.

Я останавливаю на нем взгляд. В его глазах бушует множество эмоций. Беспокойство, гордость, смешанная со страхом, а также восхищение. На протяжении многих недель я хотела увидеть нечто подобное, но он всегда отстранялся. Почему он проявляет их только сейчас? Почему рискует показать чувства перед остальными?

Это часть игры. Он притворяется, будто ему не все равно, именно потому, что за ним наблюдают. «И ничего больше», – пытаюсь сказать я своему рвущемуся из груди сердцу. Он хочет, чтобы все видели, как он переживает. Все это часть нашей бесконечной игры.

Объявление результатов возвращает меня к настоящему моменту, и я выкидываю Кэйлиса из головы. Сейчас меня ничто не должно отвлекать.

Я счастлива узнать, что мои общие результаты позволяют мне оказаться одной из лучших в группе. Лорен, несмотря на одолевавшее ее отчаяние, находится примерно в середине списка вместе с Драйстином. А значит, пусть она и провалила одно из испытаний, чтение прошла с отличием, и это должно о чем-то сказать студентам. Сорза снова впечатляет меня – она на самом верху, как и Алор. Хотя Алор почти не смотрела на меня во время испытаний, я надеюсь, что она помнит, как сильно я помогла ей, и продолжит изучать записи клана Башни. Моей сестры больше нет. Но загадок по-прежнему много. Например, смерть моей матери. Сайлас. И куча других задач, для решения которых, подозреваю, ресурсы Алор в будущем окажутся неоценимы.

Посвященные один за другим разбиваются на пары и занимают свои позиции на дуэльной арене. Мы выходим по три пары зараз. Как бы все ни закончилось, половина посвященных провалит испытание. В каждом поединке победить может только один. До моих ушей волнами долетает шепот. Почему-то даже снегопад кажется громким, пока мы все вместе переводим дух перед тем, как Вадуин начнет первый матч.

Наблюдая за другими посвященными, я могу по-настоящему оценить их навыки. С Сорзой я спарринговалась достаточно много, и мне нет необходимости изучать ее. Но Драйстин очарователен – его манера заклинания карт прямолинейна, но почти изящна в своей плавности, и он не тратит энергию впустую. Алор, как я и ожидала, меткая и использует всего несколько карт, но с убийственной точностью.

Меня совсем не удивляет, что я попадаю в последнюю группу, выходящую на арену. Лорен стоит в стороне от меня – ее противник Фирн. Как Иза и обещал, против меня выступает именно он. По пути на свое место я еще раз бросаю взгляд на Кэйлиса. Он с трудом сглатывает, и его горло дергается. Я борюсь с понимающей улыбкой.

«Не переживай, у меня все под контролем», – пытаюсь сказать я одними глазами.

«Правда?» – вопрошает его взгляд.

Я разрываюсь между желанием отругать его за беспокойство и заверить, что все будет хорошо. Прошло слишком много времени с тех пор, как новый человек в моем окружении смотрел на меня с такой тревогой. Обреченные звездами уже давно были моей семьей, поэтому я знаю, что они заботятся обо мне. Это даже не поддается сомнениям. Но все остальные всегда держались от меня на расстоянии. Я сама не подпускала никого настолько близко, чтобы в их глазах светилось беспокойство за меня.

Одарив Кэйлиса ободряющей улыбкой напоследок, я меняю позу и поворачиваюсь лицом к Изе. Мир ограничен нашей дуэльной ареной. Все остальное поглощено взаимной ненавистью и теряет значение. Мои пальцы пощипывает от нарастающей внутри силы. Прикрепленная к бедру колода кажется в три раза тяжелее, чем обычно.

– Готова? – спрашивает Иза.

– Подозреваю, что побольше тебя. – Я хрущу костяшками пальцев. – Как твоя челюсть?

Его высокомерная ухмылка сменяется угрюмой гримасой. А моя улыбка становится только шире. Витающая между нами ненависть способна воспламенить даже снег на крыше. У меня перехватывает дыхание, и я задерживаю его, напрягая каждую мышцу в теле.

Голос Вадуина звучит так, словно он обращается к нам и только к нам одним:

– Начинайте!

Мы одновременно приступаем к дуэли.

Иза сразу выбирает Туз Жезлов, и из колоды у его бедра вылетает огненный шар. Учитывая его аркан, я рассчитывала, что он попытается снова сыграть с моей психикой. Но я рада отвечать ударами на удары. Если бы мне еще не приходилось сдерживать себя, чтобы не отличаться от других посвященных, то я бы ответила Семеркой Жезлов – щитом.

Но вместо этого использую Четверку Пентаклей. Четыре диска золотого света окружают меня, взмывая ввысь. Снегопад превращается в ливень, который заливает дуэльную арену и гасит пламя прежде, чем оно успевает добраться до меня.

Иза, как я и предполагала, быстро реагирует и заклинает Туз Кубков, чтобы получить контроль над водой. Он взмахивает рукой, и дождь застывает в воздухе. Но чего я не ожидала, так это того, что капли дождя обратятся в ледяные копья.

Проклятье.

Он швыряет льдинки в мою сторону. Из держателя на моем бедре вырывается Тройка Жезлов. Я использую жар воспламеняющейся карты, чтобы блокировать первую волну, а от следующей уворачиваюсь с помощью карты, дающей способность передвигаться безопасно.

Уклонившись от атаки, я бросаю Четверку Кубков. Туман сгущается вокруг головы Изы, замедляя его движения. Он пытается стряхнуть серую дымку, но шатается. Тогда я приседаю и вдавливаю Туз Кубков в поверхность крыши. Дождевая вода застывает с характерным потрескиванием, подбираясь к его лодыжкам.

Не медля ни секунды, я выбираю Пятерку Мечей, и в руке материализуется знакомая рукоять призрачного клинка, уже жаждущего крови. Я делаю выпад так стремительно, что даже Иза, кажется, судя по широко распахнутым глазам, удивляется. Потрясение возвращает ему ясность сознания, и из его колоды вылетает еще одна карта.

Туз Пентаклей. Разумный маневр. Из крыши поднимаются остроконечные каменные пики. Я танцую вокруг них, но одна из них задевает меня за икру. Я спотыкаюсь и вскрикиваю.

Студенты кричат и подбадривают. Как и на церемонии жертвоприношения Чаше, они жаждут зрелищ. Они наслаждаются болью и кровопролитием.

Стиснув зубы, я преодолеваю агонию и сокращаю расстояние между нами с Изой. Снова бросаюсь в атаку, и на снег брызжет кровь. Мой клинок достигает цели, но лишь скользящим ударом. Иза призывает свой собственный меч. Мы сражаемся на равных. Теперь это битва и магической, и физической силы.

– Ты правда думаешь, что сможешь победить меня? – рычит он. – Такое отребье, как ты?

– Я не думаю, я знаю.

Он отрывает одну руку от рукояти меча, позволяя мне завладеть ситуацией. Но когда я замахиваюсь еще раз, то вижу, как из его колоды поднимается Пятерка Пентаклей. Едва я успеваю осознать, что происходит, как мой меч исчезает.

Иза замахивается клинком, и я пячусь в танце под вздохи и одобрительные возгласы студентов и преподавателей. Я так увлеченно уворачиваются от его атак, что даже не замечаю следующую карту, пока не становится слишком поздно.

Туз Жезлов – всполох огня, раскаленного добела и ослепляющего. И Иза использует его как щит. Что происходит дальше, я улавливаю лишь мельком, потому что стою слишком близко к нему.

Восьмерка Кубков взрывается невидимой волной и обрушивается на меня подобно холодным водам, окружающим Халазар. Я пошатываюсь. Он бросил Туз Жезлов, чтобы скрыть, что заклинает карту старше положенного. Проклятье. Я не ожидала, что он осмелится использовать карту выше Пятерки. Серьезная оплошность еще и потому, что сама не додумалась до этого.

Что он отнял у меня? Восьмерка Кубков на короткое время лишает каких-то знаний, будь то важная информация или навык.

Ответ на вопрос я выясняю довольно скоро – когда Иза снова замахивается. Мои шаги становятся неуклюжими. Тело отказывается реагировать, как раньше. Все знания о контратаках улетучились.

Ублюдок! Мне требуется вся выдержка, чтобы не поддаться на его уловку и не использовать все карты, которые нарисовала за последние семь с половиной месяцев. Я знаю, что как только сделаю это, он обратит на это внимание всех присутствующих на крыше. Воспользуется любым подобным действием с моей стороны, чтобы посеять в головах сомнения на мой счет.

Его кулак обрушивается на меня с такой силой, что я отлетаю назад. И мне кажется, я слышу его слова:

– Вот и расплата.

Кровь сочится из моей разбитой губы, а Иза тем временем снова атакует меня, но на этот раз клинком. Я пытаюсь увернуться. Неуклюже, но вполне успешно. Еще один выпад, еще один удар. Я так и буду кататься по арене увальнем, пока магия не рассеется или пока я не смогу заклинать карту, чтобы…

– Редвин, сдавайся, – прерывает Вадуин мои размышления. – Достаточно.

Ублюдок. Я стискиваю зубы.

– Да, сдавайся! – Иза смеется с безумным блеском в глазах и снова делает выпад. На этот раз меч ударяет меня по руке, и я отшатываюсь, зажимая рану. Иза направляется ко мне, и вся толпа на крыше реагирует вздохами и одобрительными возгласами.

– Я еще не закончила.

Да, я больше не могу сражаться в рукопашном бою, но все еще способна использовать карты. Но что мне сделать такого, чего я еще не делала? Я использую Четверку Мечей, заживляя рану на икре, а затем заклинаю еще одну, чтобы вылечить руку. Это лишь жалкая пародия на силу Королевы Кубков, но пока сойдет и так.

– Еще посмотрим. – Иза меняет стойку. Готовится к очередному нападению.

Я не смогу победить Изу обычной магией, пока выбор карт ограничен, а он дерется не по правилам. Не смогу победить его физически, поскольку он отнял мои навыки.

Поэтому у меня остается жестокое, хаотичное и ошеломляющее нападение.

Двойка Пентаклей позволяет арканисту поддерживать магию двух карт одновременно. Для большинства арканистов она незаменима, но мне редко приходится использовать ее, учитывая мои врожденные способности. Я быстро пускаю в полет три Двойки Пентаклей, создавая у наблюдателей видимость, будто только с их помощью смогу поддерживать магию нескольких карт, чтобы никто не заметил моих истинных талантов. Надеюсь, сработает.

Иза слишком увлечен своей атакой, чтобы обратить на это внимание.

Тузы.

Я заклинаю все имеющиеся у меня Тузы.

Виноградные лозы вырываются из крыши и обвиваются вокруг рук Изы. Клинок Пятерки Мечей со звоном выпадает из его кулака. Его лодыжки скованы льдом. Огонь обжигает руки и уши. Ветер хлещет по лицу, вызывая на глазах слезы. Все стихии бушуют одновременно.

Я призываю Пятерку Жезлов, сея смятение. Усиливаю атаку, поскольку усталость начинает пробирать меня до костей.

Иза беспомощен и пойман в ловушку. Еще один призрачный меч. Последняя Пятерка Мечей в моей колоде.

Я подхожу к нему, крепко удерживая магию. Сжимаю руку в кулак и резко опускаю ее, как если бы хотела схватить его за воротник рубашки и рывком поставить на колени. Я тоже почти валюсь от усталости. Но остаюсь на ногах, нависая над ним.

– Сдавайся, – требую я.

– Никогда, – рычит он. Иза умудряется слегка пошевелить пальцами, но этого достаточно, чтобы Пятерка Кубков затуманила мой разум.

Меня тут же захватывают образы того, как Арина умирает в одиночестве, вопя от боли. Я слышу, как сестра говорит: «Мы вместе найдем убийцу матери. Вместе схватим королевских ублюдков, и я буду с тобой до самого конца». За всепоглощающей печалью, которую я испытываю из-за невыполненных обещаний, следуют воспоминания о тревогах Бристары насчет Кэйлиса: «Он обманывает тебя. Хранит секреты. Он предаст тебя».

Меня хоть и одолевают страхи и сомнения, но я крепко сжимаю меч. И продолжаю концентрироваться на поддержании элементов, которые сковывают его в ловушке. Я поднимаю меч.

Иза замечает это движение.

– Ты… как?

Я знаю, о чем он спрашивает, хоть и не может закончить фразу.

– Я сомневаюсь в мире вокруг меня. Боюсь того, что не могу контролировать. Но я не сомневаюсь в себе и не боюсь того, что могу контролировать, то есть себя. – Я подношу лезвие к его горлу.

– Но, но… Я лишил тебя способности сражаться.

– Мне не нужно знать, как сражаться, чтобы покончить с тобой. Мастерство не нужно, чтобы убить человека, стоящего на коленях. – Я провожу острием по его щеке. Пятерка Мечей не исчезнет, пока не почувствует вкус крови. И теперь я могу избавиться от меча, когда сама захочу. – Сдавайся или умри.

– Достаточно! – раздается недовольный и тяжелый голос Вадуина. – Леди Клара Редвин победила.