Залы пусты, а академия безмолвствует. Наступают зимние каникулы – одни из двух в учебном году. Летние каникулы между Пиром Кубков и Фестивалем Огня длятся почти два месяца, знаменуя переход от одного учебного года к следующему. Но зимние продлятся всего неделю, беря свое начало с зимнего солнцестояния. Времени немного, но вполне достаточно, чтобы отдохнуть и лучше подготовиться к Испытаниям Тройки Мечей. Некоторые посвященные в последний раз смогут выйти в мир свободными и не отмеченными. В остальном же это наша последняя неделя перед тем, как мы станем полноценными студентами.

Но я сильно огорчена из-за того, что у меня отнимают время. Я не только вынуждена проводить время с семьей Кэйлиса и другими Верховными лордами и леди на банкете в честь Солнцестояния Мечей, который устраивается в замке, но и лишаюсь возможности увидеться с моей собственной семьей – с клубом Обреченных звездами. На зимнее солнцестояние Джура готовит блюда, поражающие воображение. И у нас уже сложилась традиция рассказывать друг другу истории за большим количеством вина, пока мы не раскраснеемся и не начнем практически валиться со стульев.

Сегодня вечером я одета гораздо более официально, чем если бы собиралась в клуб Обреченных звездами.

Мое отражение в зеркале – настоящий шедевр, если можно так выразиться. Платье насыщенного темно-синего цвета, почти фиолетового, расшито тонкими серебряными нитями, инкрустированными драгоценными камнями. Серебряная вышивка вплетена в сетчатый узор, прикрывающий руки и обрамляющий бедра наподобие окантовки карт Таро. Сетка также обрамляет провокационно глубокий V-образный вырез на лифе.

Каким-то образом платье выгодно подчеркивает цвет моей кожи, чуть более загоревшей, чем во время пребывания в Халазаре, и одновременно контрастирует с ним. Легкий слой румян оттеняет едва заметные веснушки на щеках. В приглушенном свете мои глаза кажутся ярко-малиновыми на фоне синего с серебром платья.

– По крайней мере, я выгляжу соответствующе. – Я заканчиваю надевать серьги с бриллиантами. Я похожа на принцессу.

Из мыслей меня вырывает стук в дверь.

– Клара, ты готова? – спрашивает Кэйлис с другой стороны.

– Почти, можешь заходить.

Я пытаюсь застегнуть последнюю деталь образа – черное бархатное колье с брошью в виде меча, – но когда Кэйлис открывает дверь, мои руки замирают. На нем бархатный пиджак из того же материала, что и мое платье. По его краям пляшут вышитые серебром мечи. Жилет под пиджаком настолько богат деталями, что напоминает скорее тисненый металл, чем нитки и ткань. И все это одновременно контрастирует с его темно-фиолетовыми волосами и подчеркивает их. Он явно решил отступить от привычного ему черного цвета.

Кэйлис подходит ко мне, забирает из моих дрожащих рук концы колье и ловко застегивает застежку. Затем скользит пальцами по колье и останавливается на мече у основания моего горла.

– Потрясающе выглядишь, – бормочет он.

– Как и ты. – Слова вырываются из меня прежде, чем я успеваю их хорошо обдумать. Но это чистая правда. Уголок его рта дергается в легкой усмешке, как будто он тоже прекрасно это осознает.

– Мне невыносима сама мысль одеваться не в лучшие наряды. И как моя будущая жена, ты должна соответствовать тем же стандартам, – почти мурлычет Кэйлис на ухо. Он убирает руку с моей шеи, но не сводит с меня темных глаз, будто чувствует мою нервозность из-за посещения замка Орикалисов, которую я пытаюсь скрыть. – Банкет – это небольшое мероприятие. Думай о нем как о тренировке перед Пиром Кубков.

– Только сейчас я не буду пытаться обокрасть твоего отца.

– Знаю. – Он театрально вздыхает, хотя в его голосе слышится веселье. – Нельзя же постоянно развлекаться, да?

Я тихо посмеиваюсь, и он подзывает меня к двери. Я следую за ним из своей комнаты в коридор. Оказавшись в гостиной, с удивлением обнаруживаю, что мы не одни. Рэвин и Ли одеты в сочетающиеся наряды исключительно в малиновых и черных тонах. Под платьем Ли виднеются узкие брюки и богато украшенный меч на бедре, который скорее декоративный, чем функциональный. Подозреваю, с ним она не менее смертоносна. Я завидую, какую подвижность придают ей брюки. Ну, по крайней мере, мои карты надежно спрятаны в набедренном держателе под юбкой.

– Клара, это Сайлас, – официально представляет Кэйлис хорошо знакомого мне парня. Сайлас тоже одет роскошно.

– Приятно познакомиться, – говорю я, слегка наклоняя голову, надеясь, что мой порыв скрыть наше знакомство окупится.

– И мне. – Сайлас тоже притворяется, что мы не знакомы. – Значит, все готовы?

– Воистину. – Рэвину явно не терпится убраться.

– Сайлас – Колесница. Сегодня он доставит нас в замок и вернет обратно, – объясняет Кэйлис. На карете дорога до Фэйт Харт заняла бы не меньше трех дней.

– Это отвечает на несколько моих вопросов, – улыбаюсь я.

Сайлас достает Колесницу, быстрым движением активирует карту, и нас пятерых окутывает вспышка серебристого света. В одно мгновение мы покидаем академию и оказываемся в маленькой гостиной замка Орикалисов. Из-за соседней двери доносится приглушенная музыка и разговоры.

– Впечатляет, – говорю я с деланым удивлением, как будто впервые испытываю магию карты на себе. Затем искренне спрашиваю: – Сколько человек одновременно ты можешь переносить с помощью Колесницы?

– Чем больше людей, тем больше шансов, что магия пойдет наперекосяк, – отвечает Сайлас. – В целях безопасности предпочитаю не перемещать больше пяти-шести человек, включая самого себя.

Значит, не армию.

– Как захватывающе.

– Тебе не стоит задумываться о силах других Старших Арканов, – с улыбкой говорит Рэвин, но я слышу в его словах зловещий подтекст. – В конце концов, только корона может использовать их магию.

– Разумеется. – Я опускаю голову в знак уважения, вспоминая о том, что другие кланы должны видеть, что я не представляю для них угрозы, даже если клан Отшельника вернется. Просто они еще не знают, что переживать стоит не из-за клана Отшельника.

– Сюда. – Кэйлис протягивает мне локоть и встречается со мной взглядом, в котором мелькает игривость и даже порочность. – Дорогая.

При этом слове я сжимаю его бицепс пальцами, и по ним пробегает искра.

Когда мы выходим через дверь, минуем короткий коридор и попадаем в большой зал, я оказываюсь в самой гуще событий. Сводчатые потолки над нами украшены фресками, иллюстрирующими истории королевства Орикалис, начиная с давнего падения предыдущего королевства Ревисан и заканчивая последовавшими за этим войнами кланов и восходом семьи Орикалис. Сотни лет истории представлены в ярких красках и освещены хрустальными люстрами.

По залу расхаживает около сорока благородных особ, таких же сверкающих и ярких, как изображенные над ними картины. Музыка играет достаточно громкая, чтобы заглушить разговоры и чтения, устраиваемые за расставленными всюду столами. День зимнего солнцестояния – традиционное время для проведения раскладов на весь следующий год, и, похоже, этот аспект Сезона Мечей соблюдается и на этом вечере.

В центре зала стоит необычайно длинный банкетный стол, на котором так много украшений, что я сразу задаюсь вопросом, куда же ставить еду. Кэйлис ведет меня в толпу придворных, и его мышцы напрягаются. Но, как ни странно, его присутствие для меня подобно успокаивающему якорю в море знати.

– Начнем с кого-нибудь попроще, – шепчет он мне на ухо. А когда подводит меня к дружелюбно настроенным гостям, я не могу сдержать вздох облегчения. Кэйлис весело посмеивается, но быстро берет себя в руки. – Верховный лорд Лева, позвольте представить вам мою невесту, Клару Редвин.

– Очень приятно, милорд, – с теплой улыбкой говорю я. – Мирион, рада тебя видеть.

Сын – точная копия отца. У них одинаковые густые ресницы и темно-коричневая кожа. А единственное их различие в том, что длинные волосы Иксиля заплетены в одну толстую косу, украшенную кристаллами и серебряными дисками.

– Взаимно, Клара.

– Для меня большая честь познакомиться с женщиной, которая восстановит клан Отшельника. – Иксиль целует тыльную сторону моей ладони. Кэйлис отводит взгляд, и уж не знаю, из-за этого ли жеста или из-за упоминания о восстановлении клана. – Мой сын много рассказывал о вас обоих. Особенно о том, как вы подходите друг другу. Что ты там говорил? Ах да, «пара, предназначенная судьбой».

При следующей встрече надо будет поблагодарить Мириона за то, что так сказал, даже зная, что это ложь. Тем более, как Старший Аркан Влюбленных, он чувствует подобное. Значит, он снова позаботился обо мне. В этот момент все мои страхи, зародившиеся в первый день в Святилище Старших, что он не увидит между нами с Кэйлисом любви, испаряются.

– Нам нравится так думать. – Я одариваю Кэйлиса ослепительной улыбкой, заставая его врасплох. Он быстро приходит в себя, но я все равно замечаю его испуг.

– И с днем рождения вас, мой принц, – поздравляет его Иксиль. Я поворачиваю голову к Кэйлису, невольно приоткрывая рот от удивления. Иксиль не упускает это из внимания. – Вы, конечно же, знали?

– Это не важно. – Тон Кэйлиса холоден. В его теле чувствуется напряжение.

– Мирион, что думаешь об Испытаниях Тройки Мечей? – поспешно спрашиваю я, уловив, насколько Кэйлису неудобно. – Третьекурсники же тоже сдают экзамены в течение сезона?

– Сдаем… – Проницательный, как и всегда, Мирион сразу же пускается в объяснения об испытаниях, с которыми сталкиваются студенты на втором и третьем курсах.

Мы немного болтаем с Верховным лордом клана Влюбленных и его наследником, а потом продолжаем путь.

– У тебя сегодня день рождения? – тихо спрашиваю я, когда никого нет рядом.

Кэйлис избегает встречаться со мной взглядом.

– К сожалению, да.

– Почему ты не сказал? – Я понимаю, что он не в восторге от этого дня. Но мне все равно неприятно от мысли, что он скрывал от меня день своего рождения. – Как твоя будущая жена, я должна о таком знать.

– Ты права. – Он тяжело вздыхает. – Но я просто ненавижу этот день, вот и все. Придворные шепчутся, что мое рождение в самую длинную ночь в году – это еще одно доказательство, что я порожден пустотой. – В его голосе слышится столько печали, что я чувствую себя виноватой за то, что думала так же.

– Не обращай на них внимания. – Я вкладываю свою руку в его. – Если я чему и научилась за этот год, так это тому, что слухи живут своей собственной жизнью.

Кэйлис понижает голос почти до шепота:

– А еще этот день напоминает мне о матери. – Он говорит не о нынешней королеве Орикалиса. У меня скручивает живот. Я поглаживаю его большой палец своим. Этот жест привлекает его внимание, и на мгновение мы словно остаемся одни.

– Тогда я постараюсь сменить тему. Если это повторится, – тихо говорю я.

– Спасибо, – искренне благодарит он. Морщинка между бровей разглаживается. Плечи расслабляются.

Помогать ему приятнее, чем должно быть.

Затем меня представляют Верховной леди клана Магов – женщине с пронзительным взглядом и еще более острым умом. Мне нравится ее общество, но долго им насладиться не могу, потому что мы идем дальше. Только двое других лордов упоминают день рождения Кэйлиса, и я ловко меняю тему.

В конце концов я оказываюсь перед Мореусом Венталлом, Верховным лордом клана Башни. В отличие от лорда Иксиля, он совершенно один. Его дочерей нигде не видно, несмотря на то что большинство знатных особ привели с собой одного из ближайших родственников, если не всех. Я вспоминаю, что Алор говорила о семье, особенно об отце. Интересно, ее вообще пригласили? Или просто оставили дома?

Точно так же, как все видели явное сходство между мной, Ариной и нашей матерью, так и Мореус, несомненно, является отцом Алор и Эмилии. Идеально уложенные и убранные с лица волосы того же оттенка, что и у них. У него медово-карие глаза, как у Алор, но взгляд острый, как у Эмилии. Кожа более загорелая, словно он часто находится на солнце. Он явно оттачивал образ, чтобы излучать суровость, поскольку одно его присутствие несет ощущение угрозы.

– Верховный лорд Венталл, как всегда, рад вас видеть, – говорит Кэйлис ровно, вежливо и с непроницаемым выражением лица, стараясь казаться совершенно безобидным. Странный подход к человеку, ответственному за поставку стеллитов короне. Я думала, между ними более теплые отношения.

– Принц Кэйлис, – оживленно произносит он, прерывая предыдущий разговор. Он смотрит на меня, и его глаза слегка расширяются. Должно быть, узнает во мне спасительницу Алор. – Верховная леди Редвин.

Моя фамилия повисает в воздухе. Официально, но мягко. Как будто он хочет поблагодарить меня за спасение дочери, но не может себя заставить это сделать. Я одариваю его нежной улыбкой и слегка наклоняю голову, как бы говоря: «Не за что».

– Пока еще леди Редвин, – поправляет Кэйлис с почти жалостливой улыбкой. – Но мы надеемся, когда отец примет ее, то положение упрочится… если кланы также смогут залечить старые раны.

– Что ж… – Внимание Верховного лорда все еще приковано ко мне. – Вы простого происхождения, верно?

– Для меня большая честь, что вы знаете о моем происхождении. – Я вежливо улыбаюсь.

– Повезло же, что принц нашел вас среди всех женщин простого происхождения. Шансы невелики. – По тону его голоса невозможно ничего понять, и я предполагаю, что в нем кроются сомнение и подозрение. Все-таки за защиту короны отвечает именно клан Башни. Он прищуривает глаза. – Особенно учитывая, что, согласно нашим записям, вся родословная клана Отшельника была стерта одним решающим действием.

Он точно что-то подозревает.

– Ваши записи не всегда идеальны, – холодно говорит Кэйлис. Если я что и узнала о моем принце, так это то, что ему не нравится, когда его слова ставят под сомнение и когда упоминают клан Отшельника.

– Но довольно часто. – Верховный лорд Венталл снова смотрит на Кэйлиса. Они напоминают мне двух хищных птиц, распушивших перья и приготовивших когти к удару. – Я бы хотел ознакомиться с найденными доказательствами, подтверждающими ее происхождение.

– Думаю, вы можете поверить мне на слово, – пытается отмахнуться Кэйлис. Но терпит неудачу.

– Долг клана Башни – защищать корону. Я просто выполняю свою работу. – Он улыбается, но улыбка не затрагивает глаз. Его взгляд по-прежнему тверд, как сталь, приставленная к моему горлу. – Кроме того, в начале года пошли слухи о беглеце из Халазара.

– Кажется, отец говорил, что его не было? – Кэйлис выгибает темную бровь.

– Официально – нет. – Мореус слегка пожимает плечами. – Но осторожность никогда не бывает лишней. В каждом слухе всегда есть крупица правды, не так ли, леди Редвин?

– Возможно, – отвечаю я, стараясь не показывать эмоции.

– Не хотелось бы, чтобы кто-то связывал эти слухи между собой. Довольно забавное совпадение, что вы появились примерно в то же время.

У меня потеют ладони. Он знает. Скорее всего. Иначе зачем ему задавать такие провокационные вопросы? Твою мать, Рэвин. Уверена, это дело рук перворожденного принца.

– Если хотите что-то сказать, Верховный лорд Венталл, предлагаю сделать это быстрее. – Острые, как бритва, слова Кэйлиса сопровождаются убийственным блеском в его глазах. Он кладет мне на поясницу руку легкую, как перо, но более твердую, чем броня.

Мореус открывает рот, чтобы заговорить, но в зале резко гаснет свет. Все свечи на люстрах волшебным образом одновременно гаснут, привлекая внимание к дальнему концу помещения. На небольшой платформе стоит Нэйтор Орикалис, на три ступени возвышаясь над всеми. Освещение, возвышение, его роскошное одеяние и само его присутствие завораживают.

Не говоря ни слова, он поднимает карту Таро. Я замечаю отблеск серебра. Мои глаза расширяются, и вырывающаяся их карты вспышка огня почти ослепляет их. Пламя становится холодным и льдисто-голубым, а затем превращается в бурлящую воду. По толпе проносится ветер, развевая юбки и вызывая вздохи как у лордов, так и у леди. Свет и тени сгущаются с потрескиванием природных элементов, когда Орикалис сжимает в кулаке великолепный скипетр, обвитый живыми лозами. Он горит с одной стороны и испускает иней с другой.

– Добро пожаловать, благородные леди и лорды моего двора, на зимние празднества. – Нэйтор вытягивает другую руку, и его голос разносится по всему залу. – Пусть ваши предсказания принесут удачу, ваши чаши будут полны, а сердца найдут новых союзников среди ваших собратьев придворных. Пусть предстоящие годы будут такими же гармоничными, как элементы четырех мастей. Ужин будет подан в течение часа.

Король делает шаг назад, и под звуки почтительных аплодисментов огни по всему залу снова загораются. Когда мы отвлеклись на речь, лорд Венталл, похоже, отошел в сторону. Его отсутствие позволяет мне сосредоточиться на вопросе, который так и вертится на языке.

– Как? – шепчу я, глядя на Кэйлиса. – Я знаю о картах, которые могут чинить или изменять предметы. О картах, которые создают иллюзии. Но я действительно почувствовала жар и ветер.

Скипетр передается слуге и выглядит таким же реальным, как и все остальное.

– Маг позволяет создавать что-то из ничего, призывая четыре стихии.

– Я думала, только Старшие Арканы могут использовать Старшие карты.

– Дело в Иерофанте. Карту должен заклинать Старший Аркан, но другому Старшему Аркану можно использовать ее всего лишь раз. Затем благословение исчезает, и его нужно давать снова, – объясняет Кэйлис. В памяти всплывает кое-что из того, что рассказывал Мирион в мое первое посещение Святилища Старших.

– Дай угадаю, Иерофанта держат здесь, при королевском дворе?

– И как ты догадалась? – ухмыляется он. Внезапно взгляд Кэйлиса перемещается в сторону, и выражение его лица меняется. Между бровями залегают складки. – Клара, мне нужно отойти на минутку.

– В чем дело? – спрашиваю я. – Это как-то связано с Венталлом и его подозрениями?

– Возможно. – Кэйлис начинает уходить.

– Позволь мне помочь.

– Не в этот раз. – Он хватает меня за руку и сжимает ее, не давая мне возразить. В каждом его движении чувствуется настойчивость. – Я скоро вернусь.

– Мы должны быть… – Мой протест затихает, когда он исчезает в толпе. – Вместе.

Заинтригованная и более чем раздраженная, я следую за ним сквозь толпу знати. Маневрирую между юбками и фалдами плащей, желая выяснить, куда или к кому он направляется. Люди двигаются, загораживая мне обзор, и я теряю Кэйлиса из виду. Мне кажется или это он отходит в сторону с человеком, одетым в цвета клана Луны?.. Неужели это Главстоун?

Толпа смыкается вокруг них. Я стараюсь протолкнуться вперед, но к тому времени, как мне удается выбраться, они уже исчезают. Пока я тихо проклинаю себя за то, что упустила их из виду, краем глаза замечаю, как Рэвин, озираясь по сторонам в поисках тех, кто может за ним наблюдать, выводит Сайласа через боковую дверь. Склонив головы, они о чем-то напряженно разговаривает.

Это слишком подозрительно, чтобы не проверить… ведь так? Я в последний раз высматриваю Кэйлиса, но снова не нахожу его. Лучше узнать, что замышляют Сайлас и Рэвин, чем просто стоять и ждать возвращения Кэйлиса.

Они переступают порог, держась как можно незаметнее, и я тихо следую за ними. Пытаюсь расслышать их разговор сквозь музыку, но он быстро затихает, и я проскальзываю в дверь сама. Их шаги эхом разносятся по коридору, и в него вплетаются произнесенные шепотом слова.

Внезапно голоса становятся громче. С бешено колотящимся сердцем я подкрадываюсь к двери комнаты, в которой они скрываются.

– Рэвин, я рассказал тебе все, что знал. – Голос Сайласа звучит напряженно.

– Мне нужно больше, Сайлас. Если Кэйлис перестанет за ней следить…

– Я дам знать, – отвечает Сайлас, и в его тоне слышатся защитные нотки. – Но я не могу заставить ее уйти, не вызвав подозрений.

– Может, это и не важно. На этот раз тебе не нужна маскировка… Мы могли бы просто схватить ее, а не пытаться манипулировать ею, – рассуждает Рэвин.

Маскировка. На этот раз. В один миг мои подозрения подтверждаются.

– Если я выкраду ее из-под защиты академии, Кэйлис поймет, что это был я.

– Она непредсказуема. Я заставлю его думать, что она сбежала по собственному желанию, – говорит Рэвин так, будто знает меня достаточно хорошо, чтобы в чем-то убедить Кэйлиса.

– Она бы ни за что его не оставила, – твердо отвечает Сайлас.

– Да? – Даже Рэвин слышит его уверенность. – Так он в самом деле ей небезразличен? Они правда влюблены?

– Не знаю. Похоже, все так думают.

– Я слышал обратное, – хмыкает Рэвин. Ненавижу этот звук.

– В любом случае Кэйлис не поверит, что она сбежала. Тогда я покину академию и утрачу благосклонность Кэйлиса, а ты лишишься легкого доступа во владения своего брата. – Сайлас ловко сплетает слова. Очевидный, тщательный расчет.

– А этого мы допустить не можем, – разочарованно произносит Рэвин. – Возможно, как Старший Аркан, ты смог бы ее соблазнить.

– Я не могу сблизиться с ней, не вызвав подозрений твоего брата. Я пытался. Но она сбежала, как только наши пути впервые пересеклись, – откровенно лжет Сайлас.

– Пытайся. Лучше. – Голос Рэвина становятся более жестким. – Однажды она уже плясала под твою дудку, пускай спляшет снова. Заставь ее оступиться, чтобы мы могли покончить с этим фарсом раз и навсегда. Почему отец сам этого не сделал, выше моего понимания…

– Сделаю все, что в моих силах, – покорно бормочет Сайлас.

– Помни, Сайлас, чем ты рискуешь, если подведешь меня.

Звук шагов становится ближе, и я забегаю за угол. К счастью, Рэвин не замечает меня. Сайлас за ним не следует. Я знаю, что должна оставить все как есть, но…

Разочарование и злость берут надо мной верх.

– Ты… – Я медленно толкаю дверь. Сайлас убирает руки от лица. Он выглядит так, будто после разговора с принцем Рэвином рухнул в кресло и до сих пор не может встать. Ничего, я дам ему причину подняться на ноги. – Так и знала, еще при первой встрече поняла, что в тебе есть что-то знакомое. Но дело не в том, каким тебя описывала Арина, да? – Я пересекаю комнату, громко стуча каблуками. Сайлас не двигается с места. – Это из-за тебя я оказалась в Халазаре, да?

Он ничего не говорит. Просто смотрит на меня виноватыми глазами. Я хватаю его за воротник и сжимаю ткань в кулаках. Мне бы ни за что не удалось поднять такого тяжелого парня, но он не сопротивляется.

– Я гнила там, – рычу я, приближаясь к нему так, что наши носы почти соприкасаются. – Я чуть не лишилась всего и всех, кто был мне дорог. Из-за тебя.

– Да, из-за меня. – В его голосе звучит смирение.

– Ты дал мне рассказать свою историю, притворяясь, будто не знаешь ее. Ты тогда посмеялся про себя? А когда предложил помочь в ту ночь, когда мы встретились в академии, ты закладывал фундамент для нового предательства, да? – Я со стоном отвращения отпускаю его, почти швыряя обратно на кресло, и он падает, словно тряпичная кукла. – А Арина… Когда меня упекли за решетку, она стала для тебя помехой, и ты отправил ее в мастерскую Шута, где она и погибла.

– Что?

– Никто не знает академию так, как ты, Сайлас. Ты знал о мастерской – вот как ты нашел меня. Ты велел ей пойти туда, да?

– Арину отправили на мельницы. Она же сбежала, так ведь? – Он выглядит сбитым с толку, почти безумным в своем желании быть правым. И я ненавижу его за это. Как он смеет делать вид, что ему не все равно… как будто все это не было уловкой? Ненавижу себя за то, что все еще хочу ему верить.

Как я могла быть такой глупой?

– Ее не отправляли на мельницы, она вошла в комнату, в которой ты меня нашел, и не вышла оттуда. Как ты и хотел. – Мой голос дрожит, и я с трудом пытаюсь не закричать.

– Я предупреждал ее, чтобы она не заходила слишком далеко! – повторяет он одну из первых фраз, которые говорил мне. Тогда я поверила ему, сама не знаю почему.

– Она мертва из-за тебя. – Мои слова подобны кинжалам, и я своими глазами вижу, как они вонзаются ему в грудь.

Сайлас тихо ахает.

– Мертва? Нет. Она… она не сбежала? Она не на мельницах? – Меня поражает неподдельный ужас и удивление в его глазах. – Клара, я поступал ровно наоборот. Предупреждал ее, чтобы она не заходила слишком глубоко в академию. Я даже не знаю о мастерской Шута. Честно! Знаю только, что в недрах крепости есть нечто опасное, и, спасая тебя, я впервые осмелился переступить тот порог. Но Арина, она… она… – У него перехватывает горло, и он задыхается.

Я отвожу взгляд и складываю руки на груди. Я не готова утешать его. Ни из-за утраты Арины, ни из-за чего-то еще.

– Прости меня, – шепчет он. – За Арину. За все…

– Не надо.

– Мне правда жаль. – Он опускает голову.

Наступает леденящее душу молчание. Я вспоминаю все тихие часы, которые мы проводили в компании друг друга, пока я восстанавливала силы. Вспоминаю все наши случайные встречи, когда я ночами прогуливалась по академии.

– Почему ты не рассказал Рэвину о доме? – тихо спрашиваю я. У меня в голове крутится тысяча вопросов, которые я хочу задать Сайласу. Но постоянно возвращаюсь лишь к одному. – Зачем лгать?

– Он бы убил их, если бы узнал. Или использовал, чтобы снова добраться до тебя.

– В первый раз тебя это не остановило.

– Тогда я тебя не знал, – признается он. Его слова наполнены искренним раскаянием. – Только когда стало слишком поздно, я понял, что ты… ты не… Твоя сестра не была предвзятой, а ты пытаешься помочь людям.

– Само собой. – Вернее, так оно было. Когда-то… Больше я себя не узнаю. Попытки помочь другим отняли у меня все. Возможно, теперь я хочу бороться только за себя. – Значит, за последний год у тебя появилась совесть?

– У него моя семья, – выпаливает Сайлас.

– Что? – Его слова привлекают мое внимание. – Я думала, ты не знаешь, что с ними случилось. Опять солгал?

Сайлас вздрагивает, но отвечает:

– У Рэвина, моя семья у него. Он пытает их. Угрожает убить или сделать чего похуже, если я не буду слушаться. Я видел их. Он заставил меня смотреть. – Глаза Сайласа блестят от слез. – Я собирался рассказать тебе все, как только мы останемся наедине.

– Почему не рассказал раньше? Как я могу поверить тебе сейчас? – спрашиваю я, несмотря на желание довериться ему. – После всего, что ты сделал?

– Я знал, что ты мне не поверишь. Даже если бы все объяснил…

– Точно, – бормочу я.

– Поэтому я ждал возможности доказать тебе, что я на твоей стороне. – Сайлас достает из кармана пиджака сложенный листок пергамента.

Я беру его двумя пальцами, все еще настороженно глядя на Сайласа, а потом разворачиваю. Это наспех нарисованные схемы.

– Что это? – спрашиваю я, хотя и догадываюсь.

– Чертежи шкатулки короля, в которой он хранит Старшие Арканы. Я знаю ее механизм так же хорошо, как академию. Пока все были увлечены праздником, я прокрался в личный кабинет короля и взломал замок на столе, чтобы достать схемы и сделать копию. Если ты собираешься заполучить карты, сначала тебе придется вскрыть шкатулку, а этого не сделать, если не знать, как она работает.

Как бы ни старалась, мне не удается скрыть своего удивления. Когда я заговариваю, мой голос звучит ровно, но взлетевшие брови выдают все чувства. Я не понимаю, что застает меня врасплох больше: то, что он сумел разгадать мой план, или то, что осмелился на рискованный поступок вроде проникновения в личные покои короля.

– С чего ты взял, что я попытаюсь их украсть? – спрашиваю я.

– Рэвин рассказал, что произошло на встрече с королем в День Пентаклей. Ты могла получить все что угодно – благородной титул, или гарантированные земли, или помилование, – но ты попросила показать карты, – отвечает Сайлас. – У меня только одно объяснение: ты хотела выяснить, где он их хранит. А учитывая все, что я о тебе знаю, легко представить, почему они так важны для тебя.

Я поджимаю губы. Если начну все отрицать, то оскорблю его выдающиеся интеллектуальные способности, но и подтверждать все не собираюсь. Вместо этого спрашиваю:

– Ты рассказал Рэвину об этой теории?

– Нет, конечно. Когда он спросил, я ответил, что понятия не имею, зачем тебе это понадобилось. – Сайлас слегка покачивается и отводит взгляд. Он выглядит уязвленным и таким сломленным. Возможно, именно поэтому гнев во мне начинает угасать. – Клара, я никогда… не хотел причинить боль тебе, Арине или кому-то из твоих друзей. Дело никогда не было в тебе. Я просто хочу защитить свою семью. Больше не хочу позволять ему контролировать меня, но… пожалуйста, помоги мне спасти их.

Так вот в чем причина. Как только он по-настоящему узнал обо мне, о клубе… он понял, что мы можем помочь. Возможно, он понимал это, даже когда притворялся Гривом, но в тот момент был слишком вовлечен. Дело не во мне и не в нем. Он делает это ради своей семьи, поэтому я стараюсь довериться ему настолько, насколько могу.

– Ты называл ему наше имя? – шепчу я, все еще рассматривая рисунки.

– Что?

– Нашу с Ариной фамилию, нашу настоящую фамилию, ты когда-нибудь называл ее Рэвину?

Наши взгляды встречаются. Сайлас качает головой.

– Если ты мне лжешь…

– Арина взяла с меня клятву хранить эту тайну. Я сдержал обещание. – Он не дрогнул. Не увильнул. Я с облегчением вздыхаю, и мои плечи немного расслабляются.

– Где они? – наконец спрашиваю я, засовывая схемы в карман. Разум Твино больше приспособлен к такого рода вещам. Он сможет подтвердить слова Сайласа – в конце концов, он тоже видел шкатулку короля.

– Что?

– Где Рэвин держит твою семью?

– Если бы знал, то уже воспользовался бы картой, чтобы отправиться туда и вызволить их.

– Ты сказал, что он заставил тебя смотреть. – Я боюсь уличить его во лжи.

– Он знает о моей магии. Он всегда перемещал их до и после.

– Ну да. – Я постукиваю пальцами по бицепсу, пристально глядя на него.

Сайлас выдерживает мой взгляд. В его глазах мелькает блеск, который мне совсем не нравится.

– Помнишь ночь, когда мы впервые встретились? Ты сказала, что сделаешь что угодно, чтобы отплатить мне за спасение.

Я тихо ругаюсь себе под нос.

– Я хочу забрать долг, – говорит Сайлас.

Я тяжело вздыхаю.

– Ладно. Я помогу твоей семье.

– Правда? – Несмотря на то что он затребовал ответную услугу, он, кажется, удивлен не меньше меня. – Ты согласна?

– Да, но…

– Клара? – зовет Кэйлис, и в его голосе слышится смесь беспокойства и настойчивости.

– Обсудим все позже. И если ты хоть на шаг выйдешь за рамки приличия или мне не понравится, как ты моргнешь… – торопливо шепчу я, указывая на него пальцем.

Сайлас поднимает обе руки.

– Клянусь, теперь я на твоей стороне, навеки.

Я бросаю на него еще один суровый взгляд и, шурша юбками, выхожу за дверь.

– Я здесь.

– Вот и ты. – Кэйлис выдыхает от облегчения. – Отец ищет нас.

– Что, прости? – выпаливаю я, когда Кэйлис берет меня за руку. – Нас? Только нас?

– Сам не понимаю, – успевает сказать он, прежде чем мы возвращаемся в главный зал.

Все взгляды немедленно устремляются на нас. Я тут же выпрямляюсь, стараясь не выглядеть подозрительно. Что еще было в тех коридорах? Найдется ли оправдание моему присутствию там? Или Рэвин сразу решит, что я общалась с Сайласом? В голове роится миллион мыслей, но я сохраняю на лице безмятежную улыбку.

Кэйлис ведет меня к началу стола, крепко держа за руку; его свободная ладонь лежит у меня на пояснице. Король сидит во главе, а по бокам от него разместились Рэвин и юноша с почти белыми волосами – должно быть, третий принц. Младший брат держит голову опущенной и водит пальцем по краю кубка почти со скучающим видом.

Король Нэйтор встает, управляя всем залом. Мы с Кэйлисом останавливаемся перед ним и кланяемся. Положив руки нам на плечи, король разворачивает нас лицом к гостям. Почти все присутствующие уже заняли свои места.

– Лорды и леди, мои верноподданные. Я хочу официально представить вам нареченную моего сына. Леди Клару Редвин. – В ответ раздаются шепотки и несколько вежливых хлопков. Я даже начинаю привыкать к такой скромной реакции знати. – Их любовь пылает так же ярко, как Туз Жезлов. Она переполняет их, как Чаши. Их союз остер, как Меч, и имеет глубокие корни, как Пентакли. В новом году мы приветствуем ее в семье Орикалисов. Скоро мы все поднимем Четверку Жезлов на королевской свадьбе!

На этот раз гости разражаются более искренними аплодисментами. Я заставляю себя улыбнуться, несмотря на удивление, и бросаю взгляд на Кэйлиса. В его глазах тоже отражается шок.

Миссия по упрочению наших отношений в глазах двора, без сомнения, выполнена. Но теперь возникает вопрос поважнее:

Почему его отец помогает нам?