До Испытаний Тройки Мечей остается чуть больше двадцати дней. А поскольку на следующей неделе – как раз перед испытаниями – начинаются каникулы, все посвященные лихорадочно тренируются и занимаются как можно чаще. Сотрясающая воздух нервная энергия захватывает даже меня.

Я брожу между рядами в библиотеке, пытаясь найти книги по иконографии Таро. Больше всего меня беспокоит испытание чтения. Мне пришлось немало постараться, чтобы мой стиль рисования соответствовал строгим стандартам академии, но чтение всегда было слабым местом. Охота заводит меня в один из дальних уголков, где три стеллажа образуют тупик. Здесь так уединенно, что даже свет от ламп кажется более тусклым.

Военные хроники… История… Ничего полезного. Я провожу пальцами по полкам, просматривая названия на случай, если попадется что-нибудь о древних методах чтения. Или, может быть, расклады Таро, о которых я не подозревала. Учитывая, насколько профессор Роту щепетильна в чтении, она, несомненно, оценила бы знания того, «как расклады делались много веков назад».

Внезапно я нащупываю кончиками пальцев буквы, вырезанные на одной из книжных полок. «Н+И». Я не могу сдержать легкой улыбки. Интересно, эти влюбленные учились здесь несколько лет назад или же покинули эту секцию незадолго до моего появления?

– Клара? – зовет меня Сорза, не давая мне придумать историю любви двух человек, которых, вероятно, давно нет в живых.

– Сюда, – отзываюсь я.

Она быстро обходит один из стеллажей. У нее в руках три тяжелые книги.

– О, как хорошо, что ты одна. Лорен и Драйстин заняли стол. Я предложила принести им нужные книги, чтобы застать тебя, раз уж кое-кто в последнее время не так часто наведывается в Святилище. – Ее голос становится тише, когда она подходит ко мне.

– Я готовлюсь к Испытаниям Тройки Мечей, и тебе бы не помешало.

– Ага, так я и поверила. А помнишь, чем еще ты должна быть сильно занята? Рисованием карты. И знаешь, за чем я тебя давно не заставала? – Она делает паузу.

Молчание затягивается, пока я не вздыхаю.

– За чем?

– За рисованием карты. И я пришла к выводу, что ты смогла ее нарисовать. – Она смотрит на меня так же, как Присс, когда видит на моей тарелке рыбу.

Как я могу лгать ей?

– Да, смогла.

Сорза с визгом хватает меня за обе руки.

– Молодец! Ты пробовала ею воспользоваться?

– Нет. – Не считая того случая, когда на меня нападал Иза. Но вряд ли это можно назвать контролируемым экспериментом.

– И я свою еще не испытывала. Принц Кэйлис сказал, что нам пока не стоит изучать их слишком глубоко. – Да неужели? Впервые слышу, чтобы один из них упоминал второго. – Но я подумала, может, мы с тобой как-нибудь могли бы…

– Безусловно, – с легкой улыбкой отвечаю я, следуя ее логике.

– Отлично! После Испытаний Тройки Мечей? О, а принц Кэйлис водил тебя к…

– Ну разве не прелестный вид?

Сорза отходит, и мы обе смотрим на источник голоса. Кейл, Император и один из любимцев Изы, стоит, прислонившись к книжному шкафу в конце прохода. Полоса волос по центру его головы сегодня зачесана вертикально, а не растрепана в беспорядке, как обычно.

– Кейл, так странно видеть тебя здесь, – говорит Сорза, собирая книги.

– Почему это? – выдавливает он.

– Не думала, что ты умеешь читать, – язвительно замечает она. Он скалится. Я борюсь со смехом.

– Уходи, Сорза. Я здесь не ради тебя, – грубо приказывает он.

– О, да? Пришел сделать грязную работу за Изу без веской на то причины? – огрызается она. – Не стыдно ли второкурснику бегать по поручениям первогодки?

Кейл сокращает расстояние между ними. Все в нем, от резко очерченного подбородка до пронзительных фиалковых глаз, излучает силу. Он одет неряшливо, как будто не хочет, чтобы кто-то забывал о том, что он не благородного происхождения. Словно бросает всем вызов.

– Я пришел к ней. – Кейл кивает в мою сторону.

– Ну, тебе придется разбираться и со мной. – Сорза не двигается с места.

Кейл переводит взгляд на меня.

Я пожимаю плечами.

– Я ей не сторож. Она может делать что хочет.

– А вот Иза о тебе так бы не сказал, – вставляет Сорза.

– Просто подожди. – Кейл нависает над Сорзой, но она даже не моргает. – Когда в следующем году получишь назначение в клан, то мы посмотрим, как долго ты протянешь, прежде чем поймешь, что нужно заводить правильных друзей и тренировать правильные навыки. Не все из нас могут позволить себе роскошь иметь в защитниках принца. А учитывая, что я слышал о способностях Справедливости, подозреваю, тебя отправят ко двору вместе со мной.

– Я не боюсь, – храбро заявляет Сорза.

– А следовало бы. – Во взгляде Кейла на мгновение, будто кто-то сорвал с петель дверь, ведущую в его душу, мелькает мука. Он видел то, чего не хотел видеть. Делал то, чего, вероятно, не хотел делать.

– Что тебе нужно, Кейл? – спрашиваю я, пытаясь сосредоточиться на настоящем. Я относилась к Кейлу с подозрением из-за его близости к Изе. Но сейчас впервые понимаю, что он сам по себе представляет опасность. Что-то внутри его висит на волоске, и я не хочу, чтобы он оборвался.

– Тебе стоит знать кое-то об Изе.

– Иза – хороший мальчик на побегушках. – Сорза просто не знает, когда нужно остановиться, и это отчасти мне в ней и нравится. С другой стороны, из-за этого ее могут убить раньше, чем позже.

К счастью, Кейл пока игнорирует ее.

– Иза попросил Торнбрау назначить его твоим соперником в испытании на заклинание карт, и Торнбрау согласился.

– О, прекрасно, теперь жду дуэлей еще больше. С нетерпением. – Я пытаюсь пройти мимо него. – Если это все…

В мгновение ока Кейл хватает меня за руку и прижимает к книжному стеллажу. У моего бедра в воздухе крутится карта. Сорза откидывает книги так быстро, что я удивляюсь тому, как не рвутся страницы. Ее собственная карта уже наготове.

– Я бы не советовала рисковать. – Я встречаюсь с Кейлом взглядом, чтобы он понял: я ему не угрожаю, а просто сообщаю, что произойдет, если он продолжит в том же духе. – Я уже не та полуголодная и худая девица, на которую ты напал несколько месяцев назад.

– Ты не понимаешь. Им плевать, что случится с посвященными, которые не пройдут. Испытание на заклинания карт – последнее. И тебя будут поощрять не сдерживаться.

– Хорошо. Я хочу, чтобы Иза использовал против меня все свои силы… чтобы я победила его. Снова. – В воздухе повисает напряжение, и кажется, вот-вот полетят искры.

Только я думаю, что Кейл отступит, как он наклоняется и обдает меня теплым и раздражающе сладким дыханием. Такое впечатление, что он изо всех сил старается быть непривлекательным.

– Он знает все твои слабости.

– А я знаю его. – Моя уверенность удивляет его, и хватка Кейла немного ослабевает. – Как ты и сказал, на моей стороне и принц, и удача. А что есть у вас двоих?

– Провали рисование, – шепчет он так тихо, что я едва слышу. Сорза ничего не замечает. Прежде чем я успеваю среагировать, Кейл отпускает меня с легким вздохом разочарования. – Ладно. Подготовься лучше. Если выйдешь на арену с Изой, он не будет драться честно. У короля уже есть твоя карта, так что ты ему больше не нужна.

С этими словами он уходит. Моя карта возвращается в держатель на бедре. Сорза возвращает свои и собирает книги.

– Что за кретин! Не обращай на него внимания. Он просто пытается тебя напугать.

Я вынуждена согласиться. Но провалить рисование? Неужели он пытался убедить меня отказаться от участия в одном из других испытаний, чтобы, если Иза победит, я вылетела?

И все же что-то в нашем общении было искренним… Как будто он в самом деле хотел меня о чем-то предупредить. Но почему из всех людей помочь мне пытался именно Кейл?

* * *

Вечером я впервые готова вернуться в мастерскую Шута. Я мало что могу сделать с теми материалами, которые есть в наших с Кэйлисом кабинетах. Он настаивает, что единственный способ создать сколько-нибудь убедительные копии Старших Арканов – это использовать материалы самого Шута. И, должна признаться, мне любопытно, на что способны эти легендарные предметы.

В этот раз, отлично зная, что произойдет, я обращаю на действия Кэйлиса еще более пристальное внимание. Считаю шаги между разрывами в огненных стенах. Контролирую свои мысли в помещении с кислотой.

Но не могу сдержать судорожный вздох, когда вижу последнюю комнату… и совсем не по той причине, как ожидала.

– Их нет, – выдыхаю я. Из мягкой земли извлечены все кости до последней. Я переключаю внимание на Кэйлиса.

– Ты была права, они заслуживали достойных похорон. – Кэйлис пожимает плечами. – Какую бы малость ни могли предложить эти руки, в последний путь их отправили они.

– Ты… – Я не могу подобрать нужных слов. – Это ты сделал?

– Больше сюда никто не спускается. – Ему явно неловко это говорить.

Я смотрю на Кэйлиса, и он выдерживает мой взгляд. Я представляю, как на протяжении всего того времени, что я игнорировала его, принц спускался сюда совсем один. И очень медленно, чтобы не раскрылись Сумеречные розы, собирал кость за костью.

– Я не чудовище, – мягко произносит он. – Даже если иногда приходится вести себя чудовищно.

– Я знаю, – отвечаю так же мягко.

– Нужно продолжать, у нас есть работа. – Кэйлис уходит прежде, чем я успеваю сказать что-нибудь еще. Он снова готов забыть о своем дискомфорте и полностью сменить тему.

Я не настаиваю.

Мы пересекаем последнюю комнату и продвигаемся глубже, чем я когда-либо заходила. Коридор ведет к последнему атриуму с очередной дверью. Кэйлис опускает правую руку в карман и достает карту. Я не успеваю ее рассмотреть, потому что он сразу кладет ее мне на предплечье. Я нежно обхватываю его левую руку, а он вытягивает мою.

– Чтобы пройти последнюю дверь, нужно схитрить. Преодолеть барьер, который открывается только перед людьми, обладающими определенной магией. – Он ловит мой взгляд. – Можно?

– Что можно? – неуверенно спрашиваю я. Карта у меня на предплечье служит тончайшей преградой между нашей кожей.

– Я бы хотел пометить тебя, чтобы показать, что ты относишься к Шуту дружелюбно. Только тогда ты сможешь пересечь его барьер.

– Откуда ты знаешь, что нужно делать? – с беспокойством спрашиваю я.

– Много исследований, практики и обучения. – И я в это верю. Кэйлис постоянно зарывается носом в разные книги, дневники или собственные заметки. Однако еще он прибегает к магии, превосходящей все, с чем я когда-либо сталкивалась, а ведь силы моей матери были неизмеримы. – Я не мог допускать, чтобы дверь в моих собственных владениях оставалась надолго закрытой для меня. Потребовалось много проб и ошибок. В основном ошибок, пока я наконец не добился успеха. – Его взгляд скользит вниз, к моей руке, а затем он вновь смотрит мне в глаза. – Больно не будет.

Что-то мне подсказывает, что не стоит соглашаться на это. Но я все равно говорю:

– Хорошо, продолжай.

Кэйлис мгновение колеблется, отчасти подкрепляя мои сомнения. В этот момент мне почему-то кажется, что это точка невозврата. С ним я пересекла уже столько границ… Но эта отличается.

Я втягиваю в себя воздух, возможно, собираясь возразить. Он делает то же самое. Но потом у него на лице появляется сосредоточенное выражение, и возможность пропадает.

Карта взрывается.

Свет сплетается и змеится вокруг моего предплечья. Вырисовывает какие-то очертания на коже, проникая под покровы тела. Кэйлис был прав, это совсем не больно. Я чувствую лишь легкие уколы, но не боль. Меня словно ласкает тепло как от солнечных лучей.

На коже появляются переплетающиеся колючие лозы, увенчанные силуэтами белых роз. Рисунок сияет и превращается в тонкие линии, похожие на едва заметные шрамы, а затем полностью исчезает.

– Белые розы… символ Шута.

Кэйлис кивает. Он прижимает мою ладонь, которую так и не отпустил, к двери. Символ у меня на коже снова загорается ярким светом. Дверь сияет в ответ. И когда свет гаснет, тяжелая баррикада исчезает, словно ее никогда и не было.

– Хорошо, – гордо говорит Кэйлис.

Как… Одно это слово воплощает собой тысячу вопросов, которые я не задаю вслух. Как он узнал, что делать? Как овладел такой магией? Я уже спрашивала, но сомневаюсь, что получу больше ясности, кроме очередной истории об «оттачивании мастерства».

Я смотрю на ладонь, гадая, насколько глубока магия. И о чем он, скорее всего, умалчивает.

Но Кэйлис не замечает моих опасений. Лишь переплетает свои пальцы с моими и с легкомыслием ребенка торопливо ведет нас в коридор по другую сторону двери. Пока мы идем вперед, лампы загораются сами по себе, вспыхивая холодным пламенем.

В мастерской Шута царит настоящая магия. Вдоль стен тянутся шкафы, заполненные книгами и свитками, от которых исходит запах старого пергамента. Длинные столы уставлены пузырьками и колбами с разноцветной жидкостью. Жужжат крошечные, изящные механизмы, выполняющие свои задачи без каких-либо указаний. В воздухе витает магия. На потолке волшебным образом сменяют друг друга ночь и день, будто они никак не могут определиться.

Мое внимание приковывает одно из чудес механики. Миниатюрная версия машины, которую я видела в свой первый вечер в академии, – мельница для производства порошка с молотком, движущимся без постороннего воздействия и растирающим осколки кристаллов в пыль. Я пересекаю комнату, чтобы поближе посмотреть, как вращаются его шестеренки. Увеличенная версия уходила в отверстие на потолке, скрываясь наполовину. Здесь же я могу видеть весь механизм целиком.

– Она перемалывает все сама, – шепчу я, догадавшись о принципе работы. – Магия, высвобождаемая при разбивании кристалла, поднимает молоток, что приводит в действие противовесы. Вот откуда машина знает, сколько силы использовать, она сама все регулирует, исходя из того, сколько магии осталось в кристалле. – А я-то думала, что у Кэйлиса есть слуги или даже меченные, которые тайно трудятся на той мельнице. Возможно, за работой механизма кроется нечто большее, но ему, очевидно, не требуется рабочая сила. – Неужели Шут создал эту машину?

Я вспоминаю о гравировке, которую видела на ней, напоминающей буквы «V» и «E», если только это не были «N» и «3». Другой символ Шута? Или кто-то просто пытался выбить «F», но гравировка получилась неуклюжей… Вот бы вернуться и снова посмотреть на нее, но сомневаюсь, что Кэйлис отведет меня туда, если попрошу.

– Нет, она и этот маленький прототип были созданы кем-то другим, – совершенно непроницаемым тоном отвечает Кэйлис. – Тем, кто пришел после Шута.

– Кем?

– Еще одним безымянный исследователем, жившим между далеким прошлым и нынешним временем. Я не знаю, кем именно.

Я ни секунды не верю в то, что Кэйлис не знает. Но по его голосу понимаю, что даже если и знает, то не скажет. И я не могу винить его за то, что он хранит секреты. У меня самой они есть. Однако это не мешает мне раздражаться из-за того, что он постоянно избегает определенных тем.

– Мы можем создать больше таких машин и избавить людей от работы на мельницах? – спрашиваю я.

– Все не так просто.

– Почему? – Я так просто это не оставлю.

Кэйлис хмурится, но не дольше секунды. Что-то в выражении его лица заставляет голос Бристары в моей голове звучать еще громче. Ты на самом деле ему доверяешь, Клара?

И снова я не знаю ответа. Я хочу… В глубине души продолжаю искать причину верить ему.

– Для производства металлов, необходимых для передачи магии, нужны специальные кузницы и фабрики по переработке. Технологии, утраченные вместе с предыдущим королевством. – Кэйлис ласково проводит рукой по книжным полкам. – Но этот человек вдохновлялся трудами Шута. Если и есть способ раскрыть его секреты или обнаружить намеки, как подобное осуществить в наше время, то мы найдем их здесь. Я годами собирал истории о трудах Шута и изучал его талант. Он мог творить такое, что мы можем себе только вообразить. Если у меня появится возможность доказать это и поделиться с миром, наша жизнь станет лучше.

Его глаза светятся восхищением и надеждой. Здесь он выглядит совершенно другим человеком. Кэйлис прав, он не чудовище. Но и не невинен. И когда мы подойдем к финальной точке, я не знаю, какая из его сторон одержит верх.

– Давай приступим к работе, – объявляет он и направляется к баночкам с мерцающими порошками, которые даже я никогда раньше не видела.

* * *

Теперь я могу самостоятельно приходить в мастерскую Шута. Я помню путь, который отыскала на вторую ночь в академии, и тщательно изучила проходы через комнаты с ловушками. Однажды ночью я воспользовалась своей новообретенной способностью. И прекрасно понимаю, что Кэйлис в курсе. В конце концов, именно он вручил мне ключ.

В полном одиночестве я неторопливо осматриваю мастерскую. У дальней стены стоят разработанные Шутом порошки, благодаря которым карты, по уверениям Кэйлиса, получатся настолько убедительными, что даже король не отличит копию от оригинала. Крупицы крупнее обычных. Эти порошки будто сделаны из осколков хрусталя, но не из тех, что добывают в Затопленных шахтах для отрисовки Кубков.

Оглянувшись через плечо, я осторожно отсыпаю немного в баночку, принесенную с собой, а затем убираю в сумку. Твино хорошо проведет время за его изучением, и, возможно, я смогу использовать его не только для создания подделок. Кэйлис хранит свои секреты… а я свои.

В холодном свете лампы я перечитываю дневники, пытаясь найти то, чего не смогла обнаружить ни в библиотеке, ни где-либо еще в академии. На это уходит час или два, но в конце концов мои подозрения подтверждаются. Я склоняюсь над одним из длинных столов, втягивая голову в плечи, и таращусь на страницу.

«Мир может все, – шепчут слова со страницы голосом моей матери. – Призванный двадцатью Старшими Арканами и запечатленный в карте-сосуде…» Карта-сосуд? Кэйлис упоминал о каком-то сосуде, но не припоминаю, чтобы речь шла о карте. К сожалению, никаких подробностей в дневнике нет. Еще одна тайна, которую предстоит раскрыть, но моих целей это не меняет.

«Я могу вернуть вас обеих», – думаю я, не осмеливаясь произнести это вслух. Я могу переделать мир и сделать его таким, каким он должен быть. А не просто построить очередную систему, как того хочет Кэйлис, которая, без всяких сомнений, тоже будет гнить и разлагаться, как и все предыдущие.