Утренний свет проникает сквозь тонкие занавески, окрашивая комнату в прохладные приглушенные тона, а резной столбик кровати превращая в строгий силуэт. Я моргаю, и на мгновение в памяти возникает воспоминание о том, как я лежала в постели Лиама. Вспоминаю его взъерошенные волосы и игравшую на губах теплую довольную улыбку, прежде чем он поцеловал меня. «Не хочу, чтобы ты уходил», – сказала я тогда. «Знаю, но я должен, и я скоро вернусь», – ответил он.

Мы должны были убежать вместе.

Все мы. Лиам. Я. Арина. Клуб… Мы собирались пройти горными тоннелями, пересечь пустыню и отправиться туда, где мы могли быть свободными от Орикалиса.

Я закрываю глаза и прогоняю воспоминания прочь. Не представляю, с какой стати они вернулись именно сейчас. Может быть, потому, что впервые за долгое время проснулась в комнате мужчины – в некотором роде. Хоть и одна на этот раз. Даже Присс нет рядом.

– Твоя будущая жена прекрасна, – говорю я призраку Лиама, все еще живущему во мне. Той частице, которую невозможно искоренить, несмотря на принесенную Чаше жертву. На том приеме Рэвина… Если бы я не отказалась от своего будущего, смогли бы снова сойтись? Нет, случившееся на приеме не совпадало с тем, с чем я столкнулась в видении, созданном Чашей. Но я прикладываю тыльную сторону ладони ко лбу и убеждаю саму себя, что прием повторял видение, сотворенное Чаши.

Я сойду с ума, если продолжу зацикливаться на прошлом, которое нельзя изменить. На прошлом, которого, если честно, не хочу. Лиам стал закрытой главой еще до жертвоприношения. Я не желаю будущего с ним. Просто хочу, чтобы память о нем не причиняла такой боли.

В конце концов, я теперь помолвлена. И мне нужно встать и встретить свой первый день здесь с Кэйлисом. Что бы это мне ни сулило.

Гардеробный шкаф пуст. Конечно, я рада, что ночью никто втайне не пробирался в мою комнату, но слегка удивлена, не обнаружив дюжины ожидающих меня нарядов. Немного зная Кэйлиса, я понимаю, что одежда должна быть где-то неподалеку. Я высовываю нос из-за двери.

Я странно себя чувствую, пока крадусь по его покоям, хотя он сам сказал, что теперь это мое крыло. В коридоре всего пять дверей, и я выхожу из самой дальней. Та, что справа от меня, ведет в маленькую и уютно обставленную ванную комнату, – и это решает хотя бы одну утреннюю проблему. Дверь слева ведет в гардеробную с одеждой моего размера. Там меня ждут даже новые наряды. Я ожидала найти что-то подобное. Я выбираю мягкую, но простую тунику и брюки, чтобы не привлекать лишнего внимания. Думаю, прошлым вечером я и так приковала достаточно взглядов.

Две другие двери в коридоре вызывают любопытство. Слева от ванной комнаты находится кабинет, который, похоже, имеет общую стену с кабинетом Кэйлиса, если я правильно представляю планировку его покоев. Хотя, учитывая, из каких лабиринтов состоит академия, могу и ошибаться. Шкафы пусты, письменный стол – тоже. Интересно, задержусь ли я здесь настолько, чтобы заполнить их, или всегда буду чувствовать себя лишь временной гостьей в новом «доме»?

В глубине сознания возникает вопрос, почему Кэйлис сразу не отправил меня сюда, чтобы работать над моим Старшим Арканом. Но я тут же придумываю ответ: в его кабинете за мной проще присматривать. Хотя это звучит… не слишком правдоподобно.

Напротив кабинета мостится узкая кладовка, забитая коробками и такими пыльными свитками, что чешется нос. Переплеты книг на полках настолько изъедены молью, что, боюсь, могут рассыпаться от одного лишь прикосновения. Позолота на названиях облупилась, так что их уже не разобрать, а золотые крупинки усеивают давно забытые безделушки, разбросанные между коробками, в том числе и деревянную игрушку, которая возможно, когда-то принадлежала Кэйлису. Хотя представлять его обычным мальчишкой… странно неестественно. Как будто он сразу родился суровым мужчиной. И я познакомилась именно с ним.

В самом конце я обнаруживаю серию портретов, покрытых паутиной. Каждый из них выглядит старше предыдущего. Мое внимание привлекает особенно вычурная рама. Я осторожно убираю другие полотна, сложенные поверх нее. И при этом стараюсь не дышать, чтобы не зайтись в приступе кашля.

На меня смотрит пара пронзительных черных глаз. Таких же проницательных, как у Кэйлиса. Но немного других. Более взрослых. Но не таких старых, какими я видела их вчера на пиру в честь Дня Пентаклей.

На портрете король Орикалис стоит рядом с троном, а не восседает на нем. По центру изображена королева с ярко-зелеными глазами и темными локонами с необычным отблеском. У Кэйлиса такой же оттенок волос – скорее насыщенно-фиолетовый, чем чисто черный. На голове у нее пятиконечная корона. На четырех концах нарисованы масти Младших Арканов, а в самом центре, прямо надо лбом, сверкает массивный сапфир.

Я разглядываю странную картину, пытаясь найти в ней смысл. Я никогда не видела королеву Орикалиса вживую. Лишь замечала ее портреты в клубах и пабах и слышала рассказы о ее светлых волосах и «лунной красоте».

Это не она.

Но если это не королева Орикалиса… То кто тогда? Почему именно она восседает на троне, носит корону и держит… Я наклоняюсь, чтобы получше рассмотреть то, что она бережно сжимает в руке. Пустая карта? Нет… Наверно, на этой картине тоже облупилась позолота. Линии едва заметны. Будь здесь освещение получше, то возможно…

– Клара? – раздается голос Рейвины, выдергивая меня из мыслей. Я отпрыгиваю назад, и холсты со стуком падают на свои места, поднимая облака пыли. Горничная стоит в дверном проеме, у нее на лице смесь неодобрения и настороженности, хотя слова звучат нарочито легкомысленно. – Помочь вам что-то найти?

– О нет, я просто… искала ванную. – Даже я слышу, насколько моя ложь неубедительна.

– Его высочество не одобрил бы вашего присутствия здесь. – С этими словами она выпроваживает меня из кладовой.

– Почему?

– Там нет ничего важного, только пыль. – Рейвина кашляет и разгоняет тянущееся за мной серое облако. Потом смахивает паутину с моих плеч. – Ничего, что заинтересовало бы леди вроде вас. – Она быстро запирает за мной дверь. Но ни один из ее доводов не объясняет, почему Кэйлис не хотел бы видеть меня в той комнате. – А теперь приведите себя в порядок, завтрак подан.

Я иду в ванную и с минуту вытаскиваю паутинки из волос. По коже пробегает магический треск, и я догадываюсь, что Рейвина запирает дверь кладовой не только тем ключом, который я заметила у нее в руках. Оставив мучительные вопросы при себе, я следую за ней. Мы пересекаем центральную гостиную и попадаем в другой коридор, соединяющийся с уже знакомой мне столовой, потому что как-то ужинала здесь с Кэйлисом. Хотя этим утром атмосфера заметно отличается от того вечера. В воздухе отчетливо висит напряжение.

Стол заставлен множеством блюд. Когда я вхожу, Кэйлис поднимает голову.

– Доброе утро. – Его тон не выдает ни одной эмоции. – Надеюсь, ты хорошо спала?

– Насколько это возможно. – В моем голосе слышится недовольство, хотя, должна признать, скорее по привычке, чем искреннее. Я сажусь на стул, на который указывает Рейвина, по правую сторону от Кэйлиса. Хотя я с радостью бы устроилась во главе стола напротив, чтобы держаться от него как можно дальше.

– Раз уж ты украла мою кошку…

– Я ее не крала. – Я закатываю глаза и тянусь за салфеткой.

– …я полагал, что ты отлично выспишься, – заканчивает он, игнорируя мое возражение.

– Мы ждем гостей? – Стол накрыт на шестерых, хотя нас всего двое.

– Учитывая раздражающую способность моего брата заявляться в академию, когда ему заблагорассудится, никогда нельзя быть уверенным.

Это замечание наводит меня на мысль о Сайласе… Он без проблем может доставить человека в академию, как и за ее пределы. И если он служит Рэвину… Но я держу свои догадки при себе. И молчу о портрете, найденном в кладовой. Знание – сила, и мне нужно мудро выбирать, когда именно доставать эти стрелы из колчана. А сейчас не подходящее время.

«Действуй, когда будешь уверена. Сначала собери информацию», – звучат в голове наставления Бристары.

– Пока будешь на занятиях, я велю подготовить кабинет, чтобы ты приступала к работе над копиями.

Я киваю. Полагаю, теперь мне незачем устраиваться на диване в его кабинете, раз уж у меня есть свой собственный. Но почему он не предоставил его сразу? Этот вопрос снова не дает мне покоя. Ковыряясь в еде, я краем глаза наблюдаю за Кэйлисом. Мое внимание приковано к его губам, к тому, как он поджимает их, когда перелистывает страницы книги, лежащей на его половине стола.

Эта неловкость между нами возникла из-за того, что вчера перед ужином мы наговорили друг другу? Из-за границ, которые готовы были переступить, мы теперь будем делать что угодно, лишь бы к этому не возвращаться?

Тишина давит, и я заканчиваю завтрак как можно быстрее.

– Приходи после обеда, и мы приступим к работе.

Я останавливаюсь на полпути к двери. Я сразу узнаю приказ, когда слышу его.

– Я буду делать что захочу.

Кэйлис подпирает подбородок ладонью.

– Не забывай, Клара, они должны думать, что ты безумно влюблена. Не избегай меня. Иначе тебе придется вернуться в Халазар.

От его не слишком скрытой угрозы у меня по телу проносятся тысячи мелких мурашек. Я недовольно хмурюсь и замечаю, как выражение лица Кэйлиса на мгновение смягчается. Словно он и сам понимает, что погорячился. Но я не даю ему возможности сказать что-то еще и стремительно направляюсь на занятия.

В тот момент, когда присоединяюсь к другим посвященными, до меня доносится раздающийся отовсюду шепот, похожий на шуршание осенней листвы. Многие студенты даже не пытаются вести себя осторожно. Они зыркают то на меня, то на моих друзей, обсуждают то, что вчера вечером я сидела за королевским столом, перебралась в покои Кэйлиса, и все остальное, что слышали до этого о наших с ним отношениях.

Я держу голову высоко поднятой и широко улыбаюсь. Делать это становится проще, когда компанию мне составляют Лорен, Сорза и Драйстин.

– У тебя все хорошо? – спрашивает Лорен, не скрывая тревоги в голосе.

– А разве может быть иначе, если она скоро станет принцессой? – сухо замечает Драйстин, идущий слева от меня. – Еще на шаг ближе к королевской семье.

– Да, но это только из-за помолвки с Кэйлисом, – напоминает Сорза, заставляя его замолчать.

– Лучше и быть не может, – выдавливаю я. Не важно, угрожал мне Кэйлис или нет, но он прав, что призывал меня сохранять нашу легенду. Поэтому следующие слова я говорю достаточно громко, чтобы услышали окружающие: – Я рада, что мне наконец-то приготовили комнату в его покоях. Мы слишком долго были в разлуке.

Сорза бросает на меня многозначительный взгляд и замедляет шаг. Я делаю то же самое, пропуская Драйстина и Лорен вперед. Между ними быстро завязывается разговор. В течение нескольких месяцев после смерти Кел Драйстин по-доброму относился к Лорен и следил за тем, чтобы с ней всегда был кто-то рядом.

– Ты уверена, что все хорошо? – тихо спрашивает Сорза, привлекая мое внимание.

– Конечно, хорошо, я же сказала, что рада…

– Я слышала, что ты сказала. – Сорза внимательно изучает меня. – Но ты же не серьезно.

– Серьезно, – настаиваю я.

– Клара…

Я замираю на месте, останавливаю Сорзу и смотрю ей прямо в глаза.

– Я там, где должна быть, Сорза. – «Пожалуйста, пойми это и оставь тему», – молю я взглядом.

Видимо, она все понимает, потому что легко кивает, и мы продолжаем путь.

В аудитории царит оживление, пока мы рассаживаемся по местам вокруг дуэльной арены. Я ставлю сумку на пол рядом и принимаю удобную позу, представляя, что я – та самая королева с портрета. Безмятежная. Рожденная восседать на троне.

– Сегодня вы разделитесь на группы по трое человек, чтобы изучить различные методы ведения дуэли с двумя противниками одновременно. – Вадуин выходит в центр арены и обводит посвященных взглядом. – Обстоятельства, в которых мы оказываемся, не всегда справедливы, но мы выстоим…

* * *

Время летит так же неуклонно, как и холодный ветер, все глубже и глубже проникающий в залы академии.

После Дня Пентаклей занятия входят в привычный ритм, однако все преподаватели начинают подчеркивать важность каждого отдельного занятия, словно любое из них – последнее перед Испытаниями Тройки Мечей. К счастью, теперь, разобравшись, что именно хотят видеть профессора, я добиваюсь успехов. То, чему меня вынуждают учиться, не соответствует моим личным стандартам рисования, заклинания или чтения… но это, как ни странно, работает.

Ночами я изучаю рисунки Твино, торопливо набросанные на пергаменте, который Джура сунула мне в карман прямо перед тем, как я вернулась в академию в День Пентаклей. Я сравниваю их со своими, сделанными по памяти, перерисовываю, снова сравниваю, ложусь спать и поутру вношу правки.

Несмотря на то что живу в покоях Кэйлиса, мы почти не видимся. Что неожиданно странно. Мы вместе завтракаем, но общаемся даже меньше, чем во время случайных столкновений в коридорах академии. Если мы все же разговариваем, то исключительно о моих копиях.

– Многообещающе. – Кэйлис сосредоточен, а его голос звучит хрипло и глубоко, особенно если он не успевает выпить вторую чашку чая. Он слегка морщит лоб, рассматривая мои наброски в утреннем свете, словно пытается найти огрехи. Я начинаю подмечать в нем и такие мелочи.

– Думаешь?

– Хотя сомневаюсь, что здесь все правильно. – Кэйлис постукивает пальцем по одной из линий. – Посмотри, какая неряшливая. Разве что-то вроде этого… – он тянется за пером и наносит несколько штрихов поверх моего рисунка, – не было бы естественнее?

– Естественнее – не значит правильно или аккуратно, – возражаю я.

– По-моему, если что-то кажется естественным, то это правильно и аккуратно.

– Забавно, я думаю так же.

Мы перебрасываемся замечаниями, выводим линии поверх рисунков друг друга и спорим до тех пор, пока не бьют колокола и мне не приходится идти на занятия.

И снова. И снова. И снова…

Всякий раз, когда вечером выхожу из покоев, я плотно кутаюсь в толстые шерстяные пальто. Кэйлис согласился, что, чтобы повысить мои шансы на поступление на факультет, я не могу все время проводить в его стенах, как отшельник. Но я не уверена, где атмосфера более гнетущая: в покоях Кэйлиса или в общих зонах отдыха, где студенты и посвященные смотрят на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

Единственный глоток свежего воздуха для меня – это встречи с новообретенными друзьями, с которыми мы часами заседаем в библиотеке или собираемся у камина и готовимся к предстоящим Испытаниям Тройки Мечей. Или те редкие моменты, когда я возвращаюсь в свою старую комнату в общежитии и тайно тренируюсь с Алор. Она быстро учится, двигается резко, как кинжал, который всегда носит с собой. И, работая с ней, я замечаю, что тоже осваиваю новые приемы.

Однажды ночью я возвращаюсь в покои Кэйлиса позже обычного, настолько погруженная в свои мысли, что чуть не подпрыгиваю от неожиданности, когда до меня доносится голос, который я не слышала много недель:

– Клара, можно тебя на минутку?

Сайлас стоит, прислонившись к каменной арке.

– В чем дело? – Я останавливаюсь, но не подхожу к нему. Я до сих пор не раскусила его, но мне не хватает смелости предпринять хоть какие-то шаги. У меня нет нужных доказательств, которые подтвердили бы или опровергли мою догадку.

– Я хотел сказать, что знать все еще шепчется о вас с Кэйлисом. Они не верят, что ваша любовь настоящая.

– И как же ты узнал об этом, если никогда не покидаешь академию? – осторожно спрашиваю я, помня, как он колебался в нашу первую встречу.

– Я многое слышу в здешних коридорах.

– Как и я.

– Хорошо, тогда ты знаешь, что вам нужно сделать нечто большее, чтобы убедить их.

Во мне вспыхивает раздражение.

– И что ты предлагаешь? Разлечься на столе в главном зале и раздвинуть ноги, чтобы Кэйлис взял меня на глазах у всех? – Слова пронизаны сарказмом, но за ними скрывается искреннее любопытство. Мне и самой интересно, есть ли у Сайласа действенный совет. Хотя я вряд ли прислушаюсь к нему.

– Вероятно, нет. – Его губы изгибаются в полуулыбке, которую он быстро гасит. – Скоро наступят каникулы перед Испытаниями Тройки Мечей. Придумай, как ими воспользоваться.

Не такое уж ужасное предложение…

– А у тебя есть какие-нибудь мысли на этот счет?

– Пойти ко двору. Или, по крайней мере, на королевский праздник в честь солнцестояния. Члены королевской семьи Орикалис всегда что-то и где-то устраивают. Появись, устрой сцену, как на приеме, только… ярче.

– Я подумаю.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за предплечье. Я даже не услышала, как он приблизился.

– Клара… – Сайлас замолкает, вглядываясь в мое лицо. – Я… я тебя чем-то обидел?

– Конечно, нет. – Я заставляю себя улыбнуться, чтобы с лица не слетела маска самообладания. – Просто столько всего навалилось. В конце концов, впереди Испытания Тройки Мечей, а у меня плохо получаются расклады. Так что мне нужно постараться компенсировать это испытаниями на рисование или заклинания, иначе отправлюсь на мельницы.

– Ну да. – Он отпускает меня.

Я делаю несколько шагов, но тут же останавливаюсь. Медленно поворачиваюсь к нему и, пока хватает смелости, задаю вопрос, тщательно подбирая слова:

– Сайлас, ты правда на моей стороне?

Но его уже нет. Словно и не было вовсе. А я стою, забыв о холодном воздухе, и жду ответа. Но так его и не получаю.

* * *

Дни сменяются неделями. Одним особенно ветреным вечером осень теряет свои последние краски, и зима вступает в свои права. Разбросанная повсюду, как песчинки в часах, листва напоминает посвященным, что Испытания Тройки Мечей не за горами.

Напоминает мне, что время на исходе.

Я занимаюсь в Святилище Старших. Смена темпа выдвигает на первый план новые идеи для копий. Мы с Изой продолжаем кружить, наступая на пятки, вокруг друг друга, словно волки, но к активным действиям не переходим. Я помогаю Сорзе разобраться, как нарисовать ее собственную карту, а пока наблюдаю, как она выводит линии, в конечном счете совершаю и свой финальный прорыв.

В ту ночь я работаю до рассвета. А на следующее утро переступаю порог столовой и отдаю Кэйлису окончательные эскизы копий.

В течение мучительно долгого времени он молча изучает их.

Наконец его взгляд встречается с моим.

– Да. – От одного его слова по всему моему телу пробегает дрожь. Блеск в его глазах подобен искре, от которой разгорится даже уголь. На протяжении многих недель Кэйлис одаривал меня лишь неоднозначными взглядами, и я потрясена от осознания того, насколько мне не хватало подобной страсти.

Люби меня, ненавидь, но смотри так, как будто одно мое существование распаляет в тебе огонь… Я прикусываю щеку изнутри, чтобы отогнать непрошеные мысли и не выпалить их вслух.

– Теперь начнем наносить чернила.

– Я думала об этом и…

– Эти карты особенные, чтобы они выглядели убедительно, нужны особые материалы. Обычными чернилами и бумагой моего отца не проведешь. – Кэйлис встает, явно решив, что его план лучший из наших двух. Однако то же самое пришло в голову и мне.

– Воды, окружающие статую Мир? – предполагаю я.

– Ход мысли верный, но нет, купель Мира не подойдет. Только настоящая карта окрашивается золотом.

– Может, мне рисовать своей кровью? – Как я рисую карты.

– Хотя ты и поразительна, но для этой задачи нам придется использовать кое-что столь же древнее и могущественное, как воды Мира.

– И что же это? – спрашиваю я, складывая руки на груди. Уж лучше бы его предложение стоило моего внимания, раз уж он не дает мне выдвинуть идею.

– Приходи ко мне сразу после занятий. И придумай самую убедительную романтическую причину для тех, кто занимает столько твоего времени. – В его голосе слышится нотка… ревности? Наверняка мне мерещится, ведь если бы он хотел провести со мной время, то уже несколько недель знает, где меня искать. – Потому что сегодня ты не присоединишься к ним за ужином.

– И чем мы займемся вместо этого? – И почему мое сердце так бешено колотится?

Он открывает рот, но его прерывает звон колоколов. Он ухмыляется.

– Иди, Клара. Но возвращайся поскорее. Обещаю, это будет стоить твоего времени.