– Не понимаю, о чем ты. – Я бросаю на нее недоуменный взгляд и подхожу к гардеробу, чтобы взять сумку. Пускай персонал забирает одежду – она все равно не моя. Большая часть того, что для меня ценно, лежит в письменном столе.

– Я своими глазами это видела. – Она не шевелит ни единым мускулом. – Ты уничтожила мою карту до того, как та успела перевернуться.

Я хмыкаю, не желая обсуждать это прямо сейчас.

– Кажется, я использовала два Туза и Пятерку Пентаклей.

– За дуру меня держишь? Я знаю, как выглядит магия Пентаклей. Знаю комбинации карт. – Непоколебимый фасад Алор дает трещину. – И Пятерка, пусть даже в сочетании с Тузом или двумя Тузами, не способна на то, что сделала ты.

– Думаю, у тебя был тяжелый день. Что ж… извини за руку, – мягко произношу я, продолжая перекладывать вещи со стола в сумку, хотя мне хочется достать карту из колоды, закрепленной на бедре. – Довольно легко пере…

– Не оскорбляй меня! – Кинжал в ее руке дрожит. На кровати рядом разбросаны карты. Она вооружена и полностью готова. – Я все видела. Каждую ночь замечала, как ты крадешься из комнаты.

– Не знала, что мне нельзя куда-то ходить, – сухо говорю я.

– Скажи, куда ты ходишь? На какие-то секретные тренировки? Как ты всему этому научилась? – спрашивает она.

– Не думала, что тебя так заботят мои дела. – Я открываю ящик стола и пытаюсь незаметно для нее засунуть в сумку те самые карты, о которых сейчас идет речь.

– Не заботили, пока ты не вмешалась в мои.

– Дело в монетах, да? – Они с Изой ясно дали понять, что места на факультете Мечей принадлежат только им. И поскольку теперь я могу претендовать на одно место, мы вступаем в прямую конкуренцию. Трое на два свободных места.

– Дело в том, что у тебя есть преимущество. – Алор указывает на меня кинжалом. Я до сих пор не достала карту только потому, что она все еще не встала с кровати. – Ты можешь использовать продвинутую магию благодаря принцу? Он тайно водил тебя к Чаше?

– Я-то думала, знать должна быть в курсе, что бо́льшую силу можно получить не только при помощи Чаши. Тренироваться самостоятельно сложно, но возможно. Просто некоторые арканисты более одарены от природы, как некоторые, например, с рождения могут бегать быстрее и прыгать выше, – спокойно поясняю я.

Она явно воспринимает мои объяснения как поучения, потому что ее щеки заливает румянец.

– Я знаю, как работает магия. И знаю, что арканисты совершали паломничество к Чаше задолго до того, как Кэйлис даже задумался о создании этого места.

– Хорошо, тогда тебе известно, что некоторым арканистам вообще не нужна Чаша. Рада, что мы смогли это обсудить. – Я знаю, чему учат благородных особ и во что они верят. Не знать этого сложно, учитывая, что законы короны сдерживают естественный рост арканистов, а Чаша и правда помогает расширить магические способности.

– Как ты смеешь…

Я тяжело вздыхаю, не давая ей договорить.

– Может, я одна из тех чрезвычайно одаренных арканистов и стала невестой принца именно поэтому.

Она с рычанием вонзает кинжал в свой стол, и тот застывает в безупречной вертикальной позиции. Ее глаза горят, а от напускной беззаботности не остается и следа.

– Аркана тебя задери, расскажи, как ты это делаешь!

– Алор, нет никакой уловки. Я просто могу заклинать карты, вот и все. Что бы тебе ни говорили всю жизнь, существует не один способ использовать Таро или направлять их силу.

На мгновение она успокаивается. Но затем гнев и недоверие снова берут над ней верх.

– Нет. – Алор вскакивает на ноги. – Нет. Я сосчитала, сколько карт ты сегодня использовала. Другие в суматохе могли этого и не заметить, но я видела. Я и раньше за тобой наблюдала. Даже моя сестра не может заклинать столько карт за день. Даже лучшие третьекурсники, которых когда-либо видели стены академии. – Она тычет пальцем мне в лицо, и остаться в живых ей помогает лишь тот факт, что это не кинжал. Но она начинает действовать мне на нервы. – Ты чего-то недоговариваешь. У тебя есть секреты.

Я открываю рот, но понимаю, что никакие мои слова больше не произведут эффекта.

– А потом ты отдаешь одну из своих монет Лорен.

Мне тут же хочется защитить подругу.

– Что я делаю со своими ресурсами, наградами и талантами, тебя не касается.

– Да ну? – Ее губы изгибаются в почти язвительной улыбке. – Касается, раз ты вознамерилась стать моим врагом.

– Мне плевать на тебя! – Я резко поворачиваюсь к ней, и накопившаяся за день усталость наконец что-то ломает во мне. Алор тут же цепенеет, и ее потрясенное выражение лица стоит того, чтобы повторить и дать ей проникнуться моими словами. – Мне. На. Тебя. Наплевать. У меня есть дела поважнее этой жалкой академии с ее дурацкими факультетами, монетами и испытаниями.

– Возьми свои слова обратно, – шепчет она.

– Что? – Что, помимо всего прочего, превратило ее гнев в хладнокровную ярость?

– Возьми свои слова обратно! – Алор бросается на меня. Я уворачиваюсь, но она словно предвидела это и хватает меня за руку. Мы с грохотом падаем на пол.

Я наваливаюсь на нее сверху и прижимаю к ковру, прежде чем она успевает меня ударить.

– Какого аркана с тобой сегодня не так?

От других, более серьезных действий меня удерживает лишь понимание того, что если бы она правда хотела на меня напасть, то уже сделала бы это. Схватилась бы за кинжал. Использовала карту. Она до сих пор может ее призвать. Но почему-то не призвала…

Дело не во мне.

– Эта академия – единственное, что имеет значение, – почти кричит она.

– Почему?

– Только так он посмотрит на меня иначе.

– Он? – Я отстраняюсь. Ее грудь быстро вздымается от прерывистого дыхания и едва сдерживаемого гнева, но я не думаю, что она собирается снова наброситься на меня. Она снова запирает свою боль внутри. – Иза? – Надеюсь, она испытывает чувства не к Кэйлису.

Алор заливается смехом и садится, а я отодвигаюсь в сторону.

– Всемогущие Двадцать, нет. Иза – лишь средство для достижения цели. Я обещала ему помочь попасть на факультет Мечей в обмен на информацию.

– Какого рода информацию?

– Это личное. – Она подтягивает колени к груди и обхватывает их руками.

– Кто тогда этот «он»? Или это тоже «личное»?

– Да, но… – Она вздыхает, бормочет себе под нос несколько ругательств, но потом с ее губ все же слетают слова: – Мой отец. Он всегда обращал внимание на что угодно, кроме меня. На людей, нечто получше, важнее. Его всю мою жизнь не было рядом. – Я знаю, каково это. – Даже когда он рядом, кажется, что слишком далеко.

– Его любимица – Эмилия? – осмеливаюсь предположить я, вспомнив мужчину в доспехах, возглавлявшего группу рыцарей клана Башни, к которым присоединилась Эмилия в тот день. Но в суматохе я не обратила на него особого внимания.

– Между ней и мной? Да. Но больше всего на свете он любит свои обязанности, долг. Тайные поручения, данные ему королем. Длительные миссии и еще более продолжительные отлучки. Так много людей и мест соперничают за его внимание, что у меня не было ни единого шанса. – Алор отводит взгляд, и ее голос смягчается: – Как только Эмилия начала преуспевать в академии и стала Королем Мечей, в его глазах она как будто стала достойной. Когда она возвращалась домой, он обсуждал с ней все свои планы в кабинете. Она наконец-то преодолела стену его молчания. И я не обижаюсь на сестру, – поспешно добавляет она. И паника, охватившая ее из-за того, что я могу неверно истолковать слова, выдает ее искренность. – Я счастлива, что у нее есть его любовь и внимание. Она этого заслуживает. Просто я тоже хочу. Я тоже хочу их заслужить.

– Ты же знаешь, что тебя возьмут на факультет Мечей. Твоя сестра ясно дала это понять. Как только закончится год, ты вернешься домой с триумфом.

– Судя по тому, что он увидел на празднике, во мне нет ничего триумфального. – В ее глазах появляется усталость, а в улыбке горечь. – А если на факультет поступишь и ты, то Королем на третьем курсе станешь тоже ты. Не я.

Даже не собираюсь спорить. Если бы нам пришлось состязаться, я бы победила. «Но у меня есть несправедливое преимущество», – мысленно добавляю я. Хочу сказать, что она права. Но молчу, потому что нужно хранить в тайне Старшие Арканы и нашу миссию.

В моей груди расцветает сочувствие. Возможно, поэтому она с самого начала относилась ко мне так холодно. Вероятно, от Эмилии она узнала о моем жертвоприношении Арканной Чаше. Я почти слышу, как меня называют «одаренной» или «самородком в чистом виде». А теперь она своими глазами увидела, как я использую Десятку…

– Ладно, – уступаю я. – Я помогу тебе, чем смогу. – Как так вышло, что именно я забочусь о том, чтобы у остальных посвященных все было хорошо?

– Что? – Во время нашего разговора она смотрела в окно, но теперь ее внимание приковано ко мне.

– Я постараюсь научить тебя рисовать и заклинать карты, покажу все, что знаю, помимо того, чему учат здесь. Только не проси помогать с раскладами – в них я довольно посредственна.

– Ты мне поможешь? Ты вроде говорила, что это врожденный талант.

– Талант – это когда стартовая линия находится ближе к финишу. Разумеется, с врожденным талантом достичь цели проще. Но при усердной работе и стараниях ты можешь преодолеть то же расстояние. Даже не принося жертву Чаше, – успокаиваю ее. Я понимаю, что сильно упрощаю ее представления о магии и немного наивно описываю отношение к миру. Но иногда, чтобы выжить, нам нужен безрассудный оптимизм. Так я всегда говорила Арине. И она всегда сияла. Все надежды, которые я когда-либо возлагала на сестру, оправдались, а желания, которые вынашивала еще до того, как смогла произнести ее имя, воплотились в жизнь.

Может быть, и у Алор все получится.

– Ты правда пойдешь на это? Ради меня? – Ее недоверие мне понятно. Мы впервые по-настоящему разговариваем друг с другом, а я предлагаю ей серьезную помощь.

– Да, – говорю я скорее себе, чем ей.

– Но почему? Не то чтобы я была добра к тебе.

– Ты была не так уж плоха. – И мое мнение подкрепляется тем, что с Изой они все-таки не настолько близки, как мне казалось поначалу. Слава аркане. Оглядываясь назад на наши взаимоотношения и оценивая их с новой точки зрения, я понимаю, что делала много поспешных выводов. – Я знаю, как важна семья. По сути, только за нее и стоит бороться в этом запутанном мире.

Она замирает, устремив взгляд в угол комнаты. Ее окутывает чувство вины.

– Это туда ты тайком уходишь по ночам? К семье?

– Иногда.

– К родителям?

Я качаю головой и встаю, чтобы закончить собирать вещи.

– Отец не хотел иметь с нами ничего общего. Я почти не помню его – в памяти не осталось даже черт лица. Я бы не захотела иметь с ним ничего общего, даже если бы знала, кто он такой. – Мама никогда об этом не говорила, но я знала, что наши накопления иссякли именно после его ухода. Мы покинули славный дом, который мне помнится очень смутно, и перебрались в Роут Холлоу. Когда мама вспоминала его, в ее глазах поселялась отстраненность, и только став старше я поняла, что то был стыд. – Моя мать погибла в Пропасти. А сестра…

Слова застревают у меня в горле, и их трудно проглотить. Я не знаю, что говорить дальше. Готова ли я признаться? Готова ли позволить Алор узнать обо мне еще больше? Настолько ли доверяю ей? Я даже королю не говорила об Арине. Просто упустила из внимания тот факт, что у меня нет сестры. Обрисовала свое прошлое достаточно размыто, чтобы, если до него когда-нибудь дойдет правда, не возникло никаких подозрений.

Алор просто сидит и терпеливо ждет.

– …моя сестра пропала.

– Когда?

– В прошлом году.

Какое-то время Алор обдумывает мои слова.

– Тогда есть шанс, что она еще жива. Я имею доступ к некоторым записям клана Башни. Не знаю, насколько они будут полезны. Но если она оказалась в центре внимания стеллитов, то я смогу ее найти. Может, узнав правду о вашем происхождении, теперь она попытается встретиться.

– Это вряд ли. – По крайней мере, я надеюсь, что нет. Меньше всего мне хочется видеть имя Арины в архивах стеллитов. Но, учитывая таинственные обстоятельства ее исчезновения и утверждения, будто она попала на мельницы, за которой следит корона…

– В общем, в этом надо разобраться, и я хочу предложить тебе хоть что-то в благодарность за обучение.

– Ты правда поищешь? – Я поворачиваюсь к ней, искренне удивленная ее предложением.

– Мы поможем друг другу. Так будет честно. – Она кивает. – Кроме того, я знаю, как важна семья.

В этот момент я понимаю, что верю ей. Впервые воспринимаю Алор не просто как знакомую, а как возможного друга.

– Ну хорошо.

– Как ее звали? – Вопрос логичный, даже закономерный. Но я все равно замираю.

– Арина Дэйгар, – наконец отвечаю я. Впервые говорю о своей связи с Ариной другой посвященной и не могу поверить, что это именно Алор.

– Арина Дэйгар? – повторяет она, узнавая имя и подтверждая мои худшие опасения. Мне хватает сил лишь кивнуть. – Это не та посвященная, которая сбежала в прошлом году?

– Так мне сказали.

– Клара… они… она… – Алор тяжело вздыхает.

Но я избавляю ее от необходимости рассказывать мне то, что я и так знаю.

– Я слышала, что она якобы сбежала, была поймана, отправлена на мельницы и там погибла. Но я не нашла о ней упоминаний ни на одной мельнице. – Клуб тщательно искал.

– Так ты хочешь узнать, на какую мельницу ее отправили?

– Я хочу знать, что случилось на самом деле, – говорю я, выделяя последние слова, и встречаюсь взглядом с Алор. – В детстве у нас почти ничего не было. Академия стала нашим лучшим шансом на достойную жизнь, но мы и понятия не имели, что при рождении носили другую фамилию и что впереди нас ждет открытие о благородном происхождении, – добавляю я, поддерживая легенду. Алор начинает понимать, что я имею в виду. – Она прошла Фестиваль Огня. Поступила. Но не стала полноценной студенткой. Но у нее все еще был шанс. Зачем ей убегать?

Алор хмурится, обдумывая мои слова. Ее молчание я воспринимаю как показатель того, что она приходит к правильному выводу.

– Она бы не стала, – продолжаю я, восполняя недостающую деталь, хотя Алор и сама все поняла. – По крайней мере, без поистине веской причины, которую я не нашла. Возможно, все, что мне говорили, – ложь. – Некоторые сочли бы меня помешанной, если бы я оспорила официальную версию блюстителей. Но Алор, похоже, не из их числа. С каждой минутой она нравится мне все больше и больше. – Я знала свою сестру так же хорошо, как ты знаешь свою. Она бы не убежала после того, как наконец-то сюда попала. С ней что-то случилось.

– Что ж, полагаю, это облегчит мое расследование. Отправлять на мельницы в компетенции стеллитов, а не городских блюстителей. Я что-нибудь найду.

– Спасибо, – искренне благодарю я, и Алор это чувствует. На мгновение почти вижу в ее глазах решительность, присущую только Арине.

– Так ты сейчас направляешься к своей названой семье, Дэйгарам?

Обреченных звездами вполне можно назвать моей названой семьей.

– Не в этот раз. – Я встаю и хватаю сумку. – Я переезжаю к директору.

– Что? – она театрально ахает. – Значит, это правда? На самом деле? Вы помолвлены?

Я киваю и заставляю себя улыбнуться.

– И по уши влюблены.

Она громко фыркает. Я в упор смотрю на нее. Алор отвечает тем же взглядом и выпаливает:

– О, постой, я должна в это поверить?

Я не могу сдержать улыбку. Но она быстро исчезает.

– Все… сложно. У нас с ним особые отношения. На карту поставлена моя безопасность, и мы достаточно заботимся друг о друге, чтобы оказывать помощь.

– Это больше в духе Кэйлиса, которого я всегда знала и о котором слышала, чем роль влюбленного щенка, – кивает Алор и поднимается с пола. – Что ж, не стану жаловаться на то, что заполучу для себя всю комнату.

– Теперь не придется спать с кинжалом.

Она пожимает плечами.

– Я не брошу эту привычку, живешь ты здесь или нет.

– Ты странная.

– Как и ты.

Я направляюсь к двери, чувствуя, что хочу сказать еще что-то. И, похоже, не только я.

– Если вдруг что… ты можешь вернуться, – добавляет Алор, когда моя рука касается дверной ручки. Я оглядываюсь через плечо. Она кивает. – Я серьезно.

– Спасибо.

– Среди клана Башни ходят истории о втором принце Орикалиса. – По ее лицу пробегает тень, словно в комнату заявляется сам Кэйлис. – Даже если у вас с ним полное взаимопонимание… будь осторожна.

– Иначе никак. – Я натягиваю дерзкую ухмылку. Но она быстро сходит с лица, как только оказываюсь в коридоре в одиночестве. Я пересекаю мост слишком быстро. На этот раз иду прямо по нему. Пусть стеллиты видят, как я вхожу в покои принца, словно к себе домой. Полагаю, теперь так оно и есть.

Кэйлис ждет меня у двери по ту сторону, протирая шагами дыру в полу. Он едва смотрит в мою сторону, когда хрипло говорит:

– Сюда.

Я следую за ним направо через ряд дверей, за которые раньше не заходила. Они ведут в узкий коридор с еще большим количеством дверей. За одной из них, в самом конце, находится величественная спальня. Она раза в четыре меньше его, но все равно просторнее всех жилищ, в которых я когда-либо ночевала.

– Подойдет? – Принц выглядит… смущенным. И мне это не нравится.

– Да.

– Ты знаешь, где меня найти. – Кэйлис поворачивается к двери.

Внезапно мне хочется остановить его, но у меня нет причин для этого, и он уходит, не проронив ни слова. Думаю, нам обоим нужно в одиночестве переварить новые условия соглашения. Тем более прежний пыл, когда мы готовы были сорвать друг с друга одежду, сменился чувством унижения.

С тихим вздохом ставлю сумку на стол и, даже не переодеваясь перед сном, подхожу к кровати. Вспоминаю о том, что произошло между нами с Кэйлисом, и меня охватывают прежние ощущения. Я все еще чувствую его прикосновения на своем теле и оттого ворочаюсь с бока на бок.

Только я начинаю засыпать, как меня будит тихий шум, словно кто-то царапает по двери. Я настораживаюсь, выжидаю, прислушиваюсь. Снова кто-то скребется.

Моя магия готова ко всему, что бы ни таилось по другую сторону комнаты, когда я подхожу к двери и приоткрываю ее. Смотрю вниз и встречаюсь с парой золотистых глаз.

Присс громко мяукает, широко зевает и, впорхнув в мою комнату, усаживается в изножье кровати.

Весело фыркнув, я присоединяюсь к ней. Наклоняюсь, чтобы почесать ее за ушками, и гадаю, не лежит ли сейчас Кэйлис в постели, задаваясь вопросом, куда же подевалась его спутница. Я и правда нравлюсь ей больше. Мне не удается сдержать тихий смешок. Ничто не поможет мне уснуть здесь лучше, чем всепоглощающее и опьяняющее удовлетворение от того, что его кошка выбрала меня.

– Не думала, что в первую же ночь разделю с кем-то постель, – шепчу я Присс. – Но для тебя с радостью сделаю исключение.