– Полагаю, нам не стоит заставлять их ждать. – Я провожу ладонью по одежде. Воспоминания о требовательных руках Кэйлиса исчезают. Но на ткани все равно остается его запах. Мое сердце все еще трепещет. – Я хорошо выгляжу? – Хотя на самом деле спрашиваю: «Выгляжу ли я так, будто была готова к тому, что ты прижмешь меня к стене и оттрахаешь до потери сознания?»

Принц, к моему удивлению, отвечает искренне:

– Как и всегда, раздражающе неотразима.

– Приятно осознавать, что тебя раздражает один мой вид.

– Больше, чем ты думаешь, – бормочет он себе под нос, и мне остается лишь гадать, правильно ли я его расслышала.

Проходы расплываются перед глазами, пока он ведет меня через заброшенные залы в освещенные. Я смотрю на уже знакомый разворот плеч. На силуэт, вырисовывающийся на фоне света, словно тот отказывается подпускать к себе любое сияние.

Он красив – я поняла это еще в нашу первую встречу. Признавала это и раньше. И все же в нем есть нечто притягательное. Нечто такое, что раз за разом приковывает взгляд. На него не просто приятно смотреть. Он уникален. Неземной.

«Это же Кэйлис, второй принц и первый в списке людей, которых ты ненавидишь!» – напоминает внутренний голос. «Но почему?» – вторит ему более мягкий вопрос. Он тот, кто…

Уничтожил клан?

Да, правда. Странно, что я вообще в состоянии это переварить. Но я никогда не питала особой симпатии к знати. И разве я не поступила бы так же, если бы обладала властью стереть клан?

Причина всех моих несчастий?

Правда ли это? Вовсе не он отправил меня в Халазар, как я раньше думала. А вот вытащил меня оттуда именно он… пусть и ради собственной выгоды. Немного доброты и испепеляющий взгляд из-под длинной растрепанной челки не должны и ни в коем случае не перечеркнут все то, частью чего он является. Он сам способствовал созданию системы, которая получает удовольствие от пыток арканистов, извлекает из нее выгоду и…

Он пытается разрушить эту систему.

Если ему можно верить.

Никогда прежде я не испытывала таких противоречивых чувств по отношению к чему-то или кому-то. На протяжении всей жизни в мире вокруг меня существовал четкий порядок. «Они – семья Орикалис и поддерживающая их высокородная знать – наши враги, – почти слышу я голос матери. – Им нельзя доверять. Они – творцы наших страданий. Подвернись им возможность, и они уничтожат мир».

У меня скручивает живот. Все, что раньше казалось ясным, теперь окутано туманом таким же плотным, каким была сокрыта академия, когда я впервые переступила через ее порог. Единственное, что пробивается сквозь мрачный водоворот моих мыслей, – это яркие огни главного зала, как только Кэйлис открывает передо мной двери.

Главный зал академии преобразился ради празднования Дня Пентаклей. Стоит мне шагнуть внутрь, как в нос ударяет аромат множества разнообразных цветов. Они заполняют корзины, закрепленные на стенах с помощью крюков. Между ними висят гирлянды из плюща и мха, переливающегося драгоценными камнями. Все столы сверкают золотом и зеленью. Каменные полы укрыты лишайником, смягчающим наши шаги.

Невероятный вид привел бы меня в восторг, если бы я не ощущала себя так, словно иду на виселицу. Все взгляды устремлены на нас с Кэйлисом. Я непринужденно кладу руку на сгиб его локтя, и он ведет меня мимо столов для посвященных. Столы факультетов разделены на две части, а впереди, по центру, появилась новая отдельная зона для королевских особ.

Король Нэйтор, Рэвин и Ли уже заняли свои места. Первые двое смотрят на меня сияющими глазами. Как будто я – главное блюдо, которого они только и ждали. Ли выглядит спокойной, но ее взгляд, устремленный в пустоту, и напряженные мышцы лица, словно она усилием воли сохраняет невозмутимое выражение, подсказывают мне, что она предпочла бы оказаться где угодно, но только не здесь.

«Аналогично», – хочется сказать мне. Я сажусь рядом с Кэйлисом, среди членов королевской семьи, и мое сердце рвется из груди. Мне трудно унять дрожь рук. Никогда еще всеобщее внимание не давило на меня так сильно.

Несмотря на все насмешки и сплетни, до этого момента помолвка с Кэйлисом не ощущалась настолько по-настоящему. Даже во время приема Рэвина. Но сейчас, когда на меня смотрят сверстники и король, она кажется как никогда реальной.

Я с трудом подавляю тревогу и заставляю себя улыбнуться. Как только Кэйлис занимает свое место, король встает и поднимает хрустальный кубок.

– За еще один успешный День Пентаклей. Вы все поистине исключительные. – Король Нэйтор переводит взгляд на нас с Кэйлисом. Его легкая улыбка выглядит какой угодно, но только не искренней. – За моего второго сына, вашего директора, и за женщину, которую он, по-видимому, выбрал.

Едва ли он одобряет выбор сына… Но когда король выпивает, мы все пьем вместе с ним. Во всем мире не хватит вина, чтобы заглушить кислый привкус у меня во рту.

Ужин начинается. Столы ломятся от яств, разложенных на богато украшенных тяжелых золотых блюдах, которые разносят слуги академии. Я запихиваю в себя еду, хоть и понимаю, что в данных обстоятельствах еда покажется мне немногим вкуснее золы. И тут же убеждаюсь в своей правоте.

– Должен сказать, для меня поистине неожиданное удовольствие принимать у себя так много членов моей семьи. Обычно только Рэвин заявляется в мои владения и изнуряет себя проявлениями доброжелательности, – нарушает Кэйлис напряженное молчание.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не наступить ему на ногу под столом. Обязательно их провоцировать? Для меня самый лучший вариант – отужинать, не проронив ни единого слова.

– Немыслимо! Навещать тебя – мое любимое занятие, брат. Я знаю, что втайне тебе даже нравится, когда я удивляю тебя своим проявлением чувств. – Губы Рэвина расплываются в самодовольной ухмылке. Братья больше похожи на мальчишек, готовых пустить в ход кулаки, чем на двух взрослых мужчин.

Я сдерживаю вздох. Не важно, королевские или обычные, братья и сестры везде одинаковые. Интересно, какие отношения у Кэйлиса и Рэвина с их младшим братом, третьим принцем? По-моему, ему сейчас тринадцать, так что, полагаю, скоро он будет чаще выезжать из замка Орикалис.

– Это и впрямь редкое удовольствие, – говорит король, игнорируя колкости своих сыновей. На самом деле это почти… печально? Когда он смотрит поверх моих плеч на необъятный зал, то выглядит на удивление искренним. Если бы я не знала его лучше, то решила бы, что это взгляд человека, который по-настоящему заботится об арканистах, сидящих позади меня. В его глазах нет жесткости, а черты лица смягчаются, отчего складывается впечатление, будто он тоскует. Но затем его внимание переключается, и возвращается уже знакомый мне холодный и расчетливый правитель с почти угрожающей ухмылкой. – Особенно сейчас, когда у меня появилась еще одна возможность посидеть с женщиной, которую мой сын, к моему удивлению, решил в будущем принять в нашу семью.

– Для меня большая честь находиться в присутствии вашей семьи. – Я не отрываю глаз от еды, используя ее как предлог, чтобы изобразить почтение.

– Даже дважды за день. – Король откидывается на спинку стула и, положив руку на стол, задумчиво постукивает по нему пальцем.

– Поистине благословение. – Я заставляю себя улыбнуться и делаю глоток напитка.

– И правда, особенно для девушки простого происхождения, которую мой сын встретил… Кстати, а где вы познакомились? – Его взгляд мечется между нами.

– Я тогда работал в Эклипс-Сити… – отвечает Кэйлис, и я смотрю на него с благодарностью.

– Что-то не припомню, чтобы у тебя в прошлом году были дела в Эклипс-Сити, – вмешивается Рэвин.

Кэйлис, прищурившись, смотрит на брата.

– Я не отчитываюсь перед тобой о каждом своем шаге.

– Но мы договаривались уважать границы друг друга, разве нет? Если кто-то вторгается на территорию другого, то должен об этом оповестить. – Рэвин откидывается на спинку стула и крутит в руках бокал с вином. Ли продолжает послушно есть рядом с ним, как будто все это совершенно нормально.

Четыре масти, надеюсь, мне не придется вступать в эту семью и привыкать к этому. Но если все сложится не в мою пользу, то я воспользуюсь методом Ли и буду молчать.

– Может, я бы больше уважал границы, если бы их уважал ты, – парирует Кэйлис.

– Хватит, – прерывает их король, сосредоточившись исключительно на мне. – Я хочу послушать ее.

– Я… – Я бросаю взгляд на Кэйлиса. Мы никогда не обсуждали, как якобы познакомились.

– Не стесняйся. Расскажи мне об этой истории любви на века.

– Я родилась в Эклипс-Сити. Мои родители были безумно влюблены друг в друга. Но из-за работы отец не мог подолгу оставаться в городе – его часто вызывали за его пределы. – Правда удивляет меня. В памяти тут же всплывают мимолетные воспоминания о ранних годах моей жизни. Они почти сливаются в лицо отца, которого я изо всех сил старалась забыть. Я не собираюсь делиться всей правдой, но это не мешает болезненным подробностям немного смягчить мой голос, когда я рассказываю о том, как все могло бы быть. – В моей семье не было ничего особенного. Но нам всего хватало, и мы шли своим путем.

– Где сейчас твои родители? – спрашивает король.

– Отец ушел, когда я только училась ходить. А мать погибла в Пропасти. – От этих слов мне становится не по себе. У короля даже не хватает порядочности выразить соболезнования. Поэтому я испытываю шок, когда Кэйлис пододвигается ближе и прижимается ко мне коленом. Словно подбадривая. Я перевожу взгляд на него и слегка размыкаю губы, словно собираюсь задать неуместный сейчас вопрос. Но тут меня осеняет: он знает, что я говорю правду. Слышит это в моем голосе. – У меня осталось достаточно средств, чтобы прокормить себя.

– Хотя ты была всего лишь ребенком? – В голосе Ли слышится искреннее сочувствие. Возможно, она не так плоха, как я сначала подумала.

– У матери были надежные друзья семьи, которых я хорошо знала. Они присматривали за мной. Помогали и заправляли делами вместо нее, пока я не повзрослела достаточно, чтобы заниматься этим самой. – Я думаю о фигурах в плащах, появлявшихся в Роут Холлоу. О людях, с которыми она работала и которые всегда заботились о нас. Как Бристара, например. – Я не встречала Кэйлиса, пока не повзрослела и сама не отправилась в Пропасть.

– Клара совсем недавно открыла в себе магические способности. Я случайно оказался в городе, так мы и познакомились, – продолжает за меня Кэйлис. – После того как побывал в ее доме и увидел некоторые реликвии, передававшиеся по материнской линии, я смог собрать воедино ее невероятную родословную. Осталось лишь найти доказательства. Учитывая безвременную кончину ее матери, она теперь последняя наследница.

– Какая удача. – Улыбка Рэвина больше похожа на насмешку.

– Полагаю, мне и правда повезло, – улыбаюсь я в ответ.

– Звучит и правда как история любви, написанная судьбой, – задумчиво произносит Ли.

– Легендарная это история любви или нет… но о вас обоих крутится много вопросов, – вмешивается в беседу король. – Двор так и гудит, как поле летним днем, обсуждая вас двоих, если не зацикливаются на беглеце из Халазара.

– Придворным сплетницам стоит найти себе новое увлечение, – бормочет Ли себе под нос с ноткой отвращения. С каждой секундой она нравится мне все больше и больше.

– До меня доходили слухи… о беглеце. – Я пользуюсь возможностью перевести тему с нас с Кэйлисом и стараюсь не показывать, как меня пугает одно только упоминание побега. – Есть ли в них хоть толика правды?

– Конечно, нет, – усмехается король. – Никому не сбежать из Халазара.

– Но отец… – начинает возражать Рэвин.

Король затыкает своего сына:

– Никому не сбежать из Халазара. А если и удастся, то долго этот человек не проживет. – Он говорит так, будто пытается подчинить реальность своей собственной воле. Но на этот раз выбранная королем Орикалиса реальность меня вполне устраивает, поэтому я держу рот на замке. – Куда опаснее то, что придворные сомневаются в искренности ваших намерений.

Вот и попыталась перевести тему…

– Пусть сомневаются, – небрежно отмахивается Кэйлис от этой идеи. – Я продолжу отправлять в их кланы опытных арканистов, и они замолкнут. Пускай не переживают обо мне.

– Ты второй в очереди на трон, – сурово произносит король.

– Лишь до тех пор, пока Ли не произведет на свет наследника. – Кэйлис наклоняет голову в сторону брата. – И давно ты стараешься? Сколько уже прошло? Два года? Брат, только не говори мне, что тебе не хватает сноровки.

Рэвин стискивает зубы, и его челюсть выступает.

– Помимо наследников, можно еще восстановить клан. Это изменит расстановку сил, – говорит король. Мало что может напугать подданых Орикалиса больше, чем мысль об очередной Отбраковке Кланов. Последняя война между кланами разделила земли и разлучила многих людей. – И это является еще одним источником пересудов знати. Как последняя оставшаяся в живых наследница клана могла полюбить человека, вырезавшего всю ее родню?

– Отец, – с трудом произносит Кэйлис сквозь стиснутые зубы. Он сжимает в кулак руку, в которой держит нож, как будто почти готов вонзить его в шею отца за одно лишь упоминание клана Отшельника.

Но прежде чем Кэйлис успевает сказать или сделать что-то, что усугубит ситуацию, я вмешиваюсь:

– Что мне сделать, чтобы убедить их, что моя любовь к принцу искренняя, что ни я, ни клан Отшельника не будем представлять угрозу для других кланов?

– Я думаю, угомонить болтливые языки моего двора сможет лишь какое-то доказательство существования вашего тайного романа, – размышляет король Нэйтор. – Доказательство того, что ты слишком увлечена желанием стать хорошей женой моему сыну, чтобы представлять угрозу кланам.

– И что же это за доказательство? – Я очень надеюсь, что он не предложит нам поторопиться и скрепить наши клятвы Четверкой Жезлов прямо здесь и сейчас.

– Многим кажется довольно подозрительным, что вы так мало времени проводите вместе. Учитывая, как вы влюблены и насколько сильны защитные инстинкты моего сына, все ожидали, что к этому моменту ты станешь постоянной гостьей его покоев.

– Что ж, тогда… – Кэйлис поворачивается ко мне с теплой улыбкой и нежно касается пальцами тыльной стороны моей ладони. Он совершенно расслаблен, словно еще секунду назад не был готов всадить в кого-нибудь нож. – Полагаю, пришло время рассказать. – Я могу лишь улыбнуться в ответ и кивнуть, надеясь, что он, во имя четырех мастей, знает, что делает. Кэйлис смотрит на отца. – Мы уже давно обсудили это, просто требовалось некоторое время, чтобы привести мои покои в соответствие со стандартами такой леди, как Клара. Большинство комнат были пыльными и неухоженными из-за того, что я ими не пользовался. Мне бы не хотелось, чтобы моя будущая жена получала что-то меньшее, чем совершенство.

Выражение лица Рэвина становится угрюмым. Он явно не верит ни единому слову.

– Правда? – Король Нэйтор приподнимает брови.

– Разумеется, – отвечает Кэйлис. – Она сможет переехать ко мне уже сегодня вечером.

– Превосходно. – Король смотрит на Рэвина. – Ты так не думаешь?

– Абсолютно. – Наследный принц в мрачном настроении, и остальная часть трапезы проходит быстро и в относительной тишине.

Когда король встает из-за стола, все присутствующие в зале замолкают. Под почтительные возгласы и поклоны он уходит в сопровождении Рэвина и Ли, а мы с Кэйлисом остаемся за главным столом одни.

– Я переезжаю к тебе? – шепчу я, как только король удаляется.

– Либо так, либо Халазар, – глухо произносит он.

– Знаешь, иногда я хочу выбрать Халазар, – бормочу я.

– Ты ранишь меня.

– Мне нравится держать тебя в напряжении.

В его глазах мелькает искорка веселья. Но она быстро затухает, когда до него, как и до меня, доходит: нам придется жить вместе.

– Иди в свою комнату и собери все, что хочешь взять с собой, – инструктирует Кэйлис. – Об остальном позаботится персонал.

Я неохотно поднимаюсь со стула и направляюсь в общежитие. Мои шаги сопровождаются размышлениями о том, что это будет значить для меня как для посвященной. Некоторая отвоеванная свобода исчезает. Под носом у Кэйлиса я не смогу проводить много времени с друзьями… Но я заставляю себя выглядеть воодушевленной – как девушка, которая почти добилась благословения короля и чью голову однажды может увенчать корона.

Тяжело вздохнув, я открываю дверь в свою спальню, уже бывшую.

Я думала, что буду здесь одна. Не видела, как Алор уходила с ужина. С другой стороны, я не обращала особого внимания ни на кого, кроме тех, кто сидел за королевским столом. Она лежит в постели поверх одеял и в теперь уже исцеленной руке вертит кинжал – тот самый, с которым спит каждую ночь.

Ее глаза остры, как кончик оружия.

– Скажи, а как так получилось, что посвященная, которая должна уметь пользоваться только первыми пятью картами мастей, смогла заклинать Десятку?