День Пентаклей наступает внезапно. Несмотря на недели подготовки и планирования как в аудитории, так и за ее пределами, все равно кажется, что он возникает из ниоткуда, словно пронизывающий осенний холод. Посвященные и студенты с нетерпением ждут, когда мы все соберемся в общей зоне отдыха, чтобы отправиться в город на фестиваль Дня Пентаклей, где предложим свои услуги арканистов сообществу и будем оценены студентами академии.

Меня поражает, что большинство моих сверстников покидают крепость впервые после Фестиваля Огня, хотя прошло уже шестьдесят дней со дня учебы. Для некоторых делались исключение, чтобы они посетили прием Рэвина… но только для самых высокородных. Возможно, если бы я не нашла способ выбираться из академии, то и сама бы сейчас переминалась с ноги на ногу и беспокойно поправляла шарф и пальто бесчисленное количество раз.

Процессию возглавляют три профессора – Ла Роту, Рэйтана Даскфлейм и Вадуин Торнбрау, – а студенты следуют за ними в четыре ряда. Король, Королева, Рыцарь и Паж ведут студентов своих факультетов. Затем идут посвященные, которые, естественно, тоже выстроены в четыре шеренги. Наконец, замыкают шествие горстка других преподавателей. Некоторых из них я встречала в коридорах, но, видимо, они преподают только на втором и третьем курсах.

Нас ведут через академию, вокруг центральной оранжереи, под которой находится гробница последней королевы древнего королевства Ревисан, а потом к величественному входу – его я видела в день приема у принца Рэвина. Однако той ночью он был полностью погружен в темноту. Сегодня же, когда широкие двери открыты навстречу утреннему свету, я замечаю, что каменную резьбу покрывает толстый слой пыли, окрашивающий стены в серебро.

На каменной резьбе изображены Старшие Арканы. Здесь двадцать колонн, на вершине каждой из которых стоит фигура в плаще, олицетворяющая одного из Старших Арканов, а рядом с ними – стоические стражи, вооруженные разнообразным оружием и одетые в доспехи, знакомые мне и совсем чуждые. Вокруг них змеятся скульптурные линии, сплетающие все статуи воедино наподобие гобелена. Каждая резная лента соединяется в одной точке прямо над дверями. Но статуя, к которой они стремятся, отсутствует, как будто ее сорвали с места. Ветер врывается в открытые двери, и у меня по спине пробегает дрожь. Там стояла статуя Мира? Или же Шута?

– Смотри, Колесо Фортуны, – шепчет Сорза, наклоняясь ко мне и кивком указывая на одну из статуй напротив того места, где когда-то находился Мир. – Может, оно принесет тебе сегодня удачу.

– Надеюсь. – Мне бы она не помешала.

– Мне пригодится вся возможная удача. – Лорен подслушала нас. К счастью, Сорза не сказала ничего подозрительного.

Я беру Лорен за руку.

– У тебя все получится. А когда солнце сядет, ты вернешься сюда, к нам.

– Буду стараться изо всех сил. – Она улыбается, но улыбка не отражается в ее глазах. Когда она вырывает руку из моей хватки и смотрит на главный вход академии, я задаюсь вопросом, думает ли она о том, что в последний раз входила в эти двери вместе с Кел.

Процессия трогается в путь, и я подхожу к ней ближе.

На этот раз экипажей нет. Мы пересекаем большой мост, протянувшийся через устье реки Фарлум и соединяющий утесы между городом и Академией Арканов. Ветер такой сильный, что грозит вот-вот сорвать наши шарфы и шляпы. Лорен плотнее кутается в толстое шерстяное пальто, и я подозреваю, что ее глаза покраснели не только от холода.

В середине мост немного расширяется. Отсюда ее не видно, но я знаю, что там находится массивная, укрепленная опускная решетка, которую можно открывать и закрывать, чтобы контролировать прибывающие в Орикалис суда и покидающие его.

На другом конце моста возвышаются еще одни ворота, и три ведущих профессора объединяют свои силы, чтобы отпереть их. Дальше дорога мне хорошо знакома. Когда мы проходим через ворота, я поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на венчающую их каменную арку – она врезана в стену, огибающую утес. Черное железо почему-то прочнее стали, но нежнее кружева, и я помню…

Я, маленькая девочка не старше десяти, стою перед этими самыми воротами. Хватаюсь за холодную железную решетку, а не за руку терпеливо ожидающей матери. Она часто балует меня, приводя сюда. Но даже будучи ребенком, я понимаю, что делает она это очень неохотно. Это было еще до основания академии, до Кэйлиса… до того, когда образование арканистов было более хаотичным, а крепость считалась не более чем остатками королевства, павшего столетия назад. Это одновременно и запретное место – потому что корона не слишком благосклонно относится к упоминаниям славы своего предшественника, – и место паломничества арканистов, которые все равно осмеливаются отправиться в путешествие, чтобы тайно получить благословение Чаши.

– Кроха, нам пора идти, уже поздно, – говорит мама.

– Не поздно, – возражаю я. На улице так холодно, что у меня изо рта вырываются белые облачка пара.

– Скоро на небе появятся звезды. – Она опускается на колени, обнимает мое маленькое тельце и прижимает к себе. – И луна, и ночные птицы, и все вокруг скажет: «Пора спать».

Я неотрывно смотрю на здание, которое скоро станет академией. И как будто что-то чувствую. Тихий шепот, зовущий меня…

– А я когда-нибудь смогу войти внутрь?

– Ты хочешь войти? – переспрашивает она, хотя прекрасно слышала и знала о моей одержимости. – В этом месте нет твоей судьбы, только опасность. Вы с сестрой никогда не должны туда ходить, Клара.

– Говорят, что Чаша…

– Тебе не нужна Чаша, – повторяет она, наверное, в тысячный раз. – Арканная Чаша – проклятый ритуал. Ты сама по себе достаточно сильная.

– Но…

– Поклянись, что будешь слушаться и скрываться. Сохрани в тайне свое истинное имя и свои способности. Береги себя. Защищай таких, как ты.

– Как ты защищаешь других арканистов? – Я наконец перевожу взгляд на нее.

Она слегка кивает и прижимает меня к себе.

– Однажды я расскажу тебе обо всех маленьких проходах через горы. О людях вроде нас и обо всех причинах, по которым мы должны сражаться за них. Но ты никогда не узнаешь этого, если отправишься в крепость. Там полно нечистой магии и дурных предзнаменований. Поэтому дай мне слово, что никогда не пойдешь туда и продолжишь изучать все, чему я смогу тебя научить.

– Клянусь.

– Хорошо. – Она целует меня в щеку, встает и протягивает руку. Наша корзина для покупок висит на локте другой. – А теперь идем, мы же не хотим заставлять твою сестру ждать. Сегодня вечером мы продолжим работу над твоими особыми рисунками…

Прости, мама. Я почти шепчу эти слова вслух и переключаю внимание на дорогу впереди. Ворота остаются далеко позади, и мне приходится вытягивать шею, чтобы глядеть на них. Я крепче сжимаю сумку. Мама была права – здание, ставшее академией, таит в себе одну только опасность.

Но, возможно, опасность – моя судьба. Может быть, меня тянуло сюда именно потому, что таково мое предназначение. А крепость – часть судьбы, которую нельзя отнять.

Фестиваль, посвященный Дню Пентаклей, проводится в центре города, на главной площади, окруженной садами и деревьями Ривер-парка. В обычные дни здесь работает временная ярмарка, где прибывающие в Эклипс-Сити фермеры и ремесленники расстилают одеяла и ставят навесы, после чего продают свои товары. Местные торговцы не отстают и тоже выстраиваются вдоль площади, предлагая все от повседневных товаров до предметов роскоши, привезенных из дальних уголков королевства и даже за его пределами. Сегодня городские торговцы также открывают лавки, однако сезонным продавцам, обычно приезжающим в Эклипс-Сити на целый день, блюстители запретили разворачивать палатки, чтобы освободить место для студентов и посвященных. Я надеюсь, они найдут места на других маленьких площадях города, и один день без торговли не приведет к порче продуктов или голоду в их семьях.

На месте скромных навесов возведен лабиринт из небольших, но величественных шатров пяти цветов: темно-серого для Мечей, синего для Кубков, золотого для Пентаклей, красного для Жезлов и простого кремового для посвященных. Студенты празднуют День Пентаклей, просто наслаждаясь изобилием товаров и еды и безвозмездно передавая свою магию и навыки сообществу. Кроме того, они оценивают навыки посвященных и решают, кто, по их мнению, достоин стать потенциальным соседом по общежитию, поскольку именно в этот день они вручат нам свои монеты.

– Будем ли мы занимать шатры? – спрашивает Сорза.

– Давай. Идем сюда, – говорю я небрежно, но иду целеустремленно. По дороге прокручиваю в голове слова Джуры: «Третий ряд снизу, посередине…» До начала праздника я успела вернуться в дом друзей еще дважды, чтобы скоординировать наши действия. Вот бы еще не приходилось просить помощи у Сайласа, потому что я по-прежнему не уверена, можно ли ему доверять. Бристара постоянно напоминает мне, что не стоит предпринимать никаких действий, пока мы не соберем достаточно информации. А с этим у меня до сих пор проблемы.

Шатры каждого факультета расположены не в одном ряду, а вперемежку: Мечи чередуются с Кубками, Пентакли – с Жезлами, и каждый ряд выглядит по-своему. Я же ищу кремовый навес со столом с отколотым углом.

– Я выберу этот, – говорю я и ставлю сумку на стол, радуясь, что план клуба выбрать шатер подальше сработал. Большинство студентов рассаживаются в первых двух рядах.

Мы желаем друг другу удачи, и Сорза, Лорен и Драйстин занимают места по диагонали от меня. Но сейчас я не могу переживать за них. Они готовились к этому дню, как и я. И рискуют гораздо меньшим. Сейчас нужно сосредоточиться на себе.

– Прекрасный день, – шепчет Джура сквозь ткань шатра.

– Полагаю, нас ждет солнечная погода. – Я бы ответила так независимо от того, как выглядело бы небо. Это шифр фразы: «Рада, что ты пришла».

Жители Эклипс-Сити стекаются на праздник. Они наводняют лавочки и изучают услуги студентов и посвященных, желая получить их бесплатно. Я собираю последние сплетни. Большинство из них вполне безобидные, но иногда я слышу, что люди ищут карты для защиты от беглеца из Халазара. Среди людей я замечаю профессоров. Вадуин несколько раз проходит взад и вперед по моему ряду; он выглядит взволнованным и постоянно осматривается. Интересно, не раздражает ли его, что большинство посвященных, похоже, предпочитают рисовать и делать расклады, а не зачаровывать карты. Профессор Ла, проходящая мимо, кажется более расслабленной.

Некоторые студенты в течение дня послушно следуют за новыми покровителями, согласившись предоставлять свои услуги до захода солнца, а именно до окончания Дня Пентаклей. Многие посвященные вроде Лорен заняты раскладами. Драйстин усердно консультирует граждан, раздавая благородным и простым людям советы, какие карты лучше подходят для лечения конкретных заболеваний, затем уходит с одним человеком или парой, и возвращается после оказания услуги.

У меня уходит несколько часов на то, чтобы продать свои карты уже выпустившимся арканистам, показавшим значки академии, а также лордам и леди, которые носят эмблему своего клана. Только после этого ко мне снова подходит Джура. Но вместо того, чтобы прятаться между плотно набитыми шатрами, стараясь не попадаться на глаза, как утром, она стоит по другую сторону прилавка. На ней атласное платье и меховая шуба, которых я никогда раньше не видела. Хотя эмблемы клана у нее нет, она излучает непринужденность, присущую богатеям. Ее волосы сейчас ярко-рыжего оттенка – длинный парик ниспадает ей на спину и плечи. Неужели Сайлас так же просто замаскировался? Парик и окрашенные очки… Не потому ли я его сразу не узнала? Или они с Гривом совершенно разные люди, а я хватаюсь за соломинку? Я выбрасываю вопросы от головы и стараюсь сосредоточиться на настоящем.

Джура подходит ближе и изучает карты.

– Он начинает с этого ряда, скоро будет здесь, – шепчет она, пока я высматриваю других горожан, которые могут подойти к моему столу.

– Ты готова? – спрашиваю я. Ее макияж невероятен. Выведенные контуры полностью преображают ее лицо.

– Да. – Никаких сомнений.

Только я собираюсь задать следующий вопрос, как вдруг замечаю, что стеллиты прокладывают для короля путь среди горожан. Джура отходит от моего стола с отколотым углом. Такое положение дает ей возможность находиться вне поля зрения, но в то же время рядом.

Я впервые в жизни вижу короля. Он высокий и крупный, и мне сразу становится понятно, откуда у сыновей такой рост. Однако его фигура массивнее, чем у них обоих, вместе взятых. Под сшитыми на заказ шелками выпирают мышцы, скорее функциональные, чем накачанные для внушительного вида. По правую руку от него идет наследный принц Рэвин. После того как он привел на прием Лиама и я узнала, что, возможно, это именно он заключил меня в Халазар, я инстинктивно готовлюсь к нападению.

Но сохраняю хладнокровие.

Рядом с Рэвином шагает женщина такого же роста, но более впечатляющего телосложения. Ли Стронгборн, или Губительница Ветров, вышедшая замуж за наследного принца. Первая дочь клана Силы полностью отвечает его требованиям. Она легко кладет руку на тяжелый широкий меч, висящий на бедре. Ее темно-серые глаза постоянно изучают окрестности с той же проницательностью, с какой это делает сокол, сидящий у нее на плече.

Королева и младший из трех принцев Орикалиса отсутствуют. Еще во время подготовки Кэйлис предупредил, что их скорее всего не будет на празднике.

Позади короля, наследного принца и принцессы возвышаются три фигуры в мантиях. Огромные капюшоны скрывают их лица. Если верить Кэйлису, один из них – это Суд. Двое других, должно быть, Иерофант и Умеренность – другие Старшие Арканы, живущие при дворе.

Неужели Элорин тоже в конце концов наденет одну из этих мантий? Она говорила, что по окончании академии ее отправят ко двору, потому что ее сила слишком ценна, чтобы отдавать ее благородному клану. У меня внутри все переворачивается от жалости к ней. Эти арканисты – не более чем собаки на невидимых поводках.

Король направляется прямо ко мне, притворяясь, будто делает это по наитию. Будто вовсе не искал меня. Он достаточно крупный и отбрасывает тень на весь мой стол. Его волосы цвета воронова крыла коротко острижены, а глаза такие же черные, как у Кэйлиса. В их чернильной глубине что-то мелькает, и это наводит на мысль, что в молодости он, возможно, был очень привлекательным, но с возрастом искра потухла и окаменела. Осталась лишь опасная тень.

– Рад наконец-то встретиться с вами, – говорит он так, словно ждал этого долгие годы.

– Мой повелитель. – Я почтительно склоняю голову.

– Слышал, у вас для меня кое-что есть. – Его голос звучит так низко, словно стонет сама земля, готовая вот-вот расколоться надвое.

Я поражена тем, как быстро он переходит к делу, хотя рядом стоит Джура. Возможно, все дело в том, что она склонила голову в знак уважения к нему. Или, быть может, король знает, что может покончить с ней одним щелчком пальцев или сейчас, или когда-нибудь в будущем.

– Да, ваше величество. – Я приседаю в реверансе. – Я приготовила для вас особый подарок.

– Ну? Не заставляйте своего короля ждать, – выпаливает он, прежде чем я успеваю выпрямиться.

– Отец, лучше не здесь. – Рэвин, нахмурив брови, смотрит на Джуру. Узнает ли он ее? Но это невозможно. Мы подозревали, что он может знать имена и лица членов клуба Обреченных звездами, отсюда и маскировка. Надеюсь, он не узнает ее, ведь она выглядит как обычная знатная особа.

Король не обращает внимания на сына и протягивает руку.

Я лезу в карман пальто. Карта завернута в черный шелк. Я держу ее в одной руке, а другой медленно разворачиваю ткань.

Его глаза вспыхивают золотом. Во взгляде горит такая жажда, что под ним может скиснуть даже молоко. И я вдруг понимаю, что этому человеку ни в коем случае нельзя позволять заполучить силу Мира.

Только он тянет руку к карте, как по рядам проносится порыв ветра, сотрясающий навесы. Я инстинктивно забираю карту, накрывая ее шелковой тканью. И лишь ненамного обгоняю короля. Он накрывает мои ладони большой рукой. Из-за того, что я посмела перекрыть доступ к его трофею, жажда сменяется желанием убить.

– Про… – Но мои извинения прерываются.

Голова одного из стеллитов справа от короля соскальзывает с шеи и с громким лязгом падает на землю. Во все стороны разлетаются алые брызги.