Следующим вечером я не пропускаю ужин и все то время, что нахожусь в главном зеле, чувствую на себе взгляд Кэйлиса. Мы с другими посвященными сидим за столами в центре, и мне кажется, что мы словно звери в клетке. Все постоянно наблюдают друг за другом и оценивают.

Мне не сложно игнорировать и тысячи взглядов, словно они не более чем мимолетный ветер… но только не его. Внимание Кэйлиса обрушивается на меня тяжестью целого мира. Его глаза заставляют меня вспомнить, как он произнес мое имя.

Как приказ. Как мольбу…

Разговор почти не отвлекает меня от мыслей, но я все равно его поддерживаю. Никогда не думала, что заведу здесь друзей, но мне нравятся колкости Сорзы, суетливость Лорен, неожиданно вдумчивые замечания Драйстина и даже неизменный сухой скептицизм Кел.

Только спустя два дня я готова вернуться в Святилище Старших. Каждый день я обещаю себе пойти туда, но всегда находится оправдание. То Лорен попросила о помощи… То мне пришлось переписать карты, которые я использовала в бою с Изой… То я захотела побегать по залам и потренировать свое тело…

Но это все отговорки.

По ночам я чувствую, как Иза сдавливает мое горло, и так же отчетливо ощущаю, как перо Главстоуна прознает мою кисть. Они чередуются в моих кошмарах, и теперь невозможно отрицать их семейное сходство: оно присутствует и в их твердых челюстях, и в резких взглядах. Я почти не сплю, несмотря на удобную кровать. А от осознания того, что Алор дружит с Изой и живет в одной комнате со мной, становится еще хуже. Я хорошо помню свои первые ночи в Халазаре – тогда я совсем не спала, опасаясь того, что могут сделать охранники, если застанут меня спящей.

На третий день после инцидента я беру за правило возвращаться в комнату пораньше, чтобы не застать там Алор. Мне удается не торопясь снять дневной наряд и переодеться в элегантные кожаные брюки и простую шелковую рубашку. Я медленно перебираю карты, включая те, которые мне иметь не положено, и складываю их в держатель для колоды, пристегнутый ремнем к бедру. Набиваю сумку принадлежностями для рисования и перекидываю ее через плечо, после чего забираюсь в постель, натягиваю одеяло до подбородка и поворачиваюсь спиной к кровати Алор.

Меня одолевает легкая дремота, но стоит Алор вернуться, как я мгновенно просыпаюсь. Но не двигаюсь. Мучительно слушаю, как она выполняет вечернюю рутину. Но вот шелестят простыни. Я дожидаюсь, пока ее дыхание выровняется, и только после этого медленно переворачиваюсь на другой бок.

Она лежит спиной ко мне и даже не шевелится. Ее грудь вздымается все более ритмично и размеренно. Я откидываю одеяло и в ботинках бесшумно ступаю по ковру, направляясь к двери. Петли и щеколда легко открываются и закрываются, почти не издавая звуков.

Общая зона посвященных в этот час пустует. В отличие от зоны отдыха всех четырех факультетов. Как только я выхожу, Кел окликает:

– Я думала, ты легла пораньше, – произносит она, и я сразу чувствую, как все взгляды устремляются на меня.

– Проблемы со сном. – Я подхожу к тому месту, где она сидит вместе с Сорзой. – Пойду поищу одного принца, способного меня убаюкать.

– Отвратительно, – отвечает она с довольной улыбкой.

– Ну-ну, – слегка журит ее Сорза. – Если Клара хочет сделать отвратительный жизненный выбор, это ее дело.

– Вы двое просто лучшие, – сухо говорю я.

– Никогда не забывай об этом. – Сорза подмигивает мне.

– Приятно видеть, что ты наконец признаешь мое величие, – хорохорится Кел, откидываясь на спинку кресла, и громко добавляет: – А теперь не дай нам помешать тебе посетить покои принца подозрительно поздно.

Закатив глаза, я ухожу. Я только выгляжу раздраженной. На самом же деле готова на все, лишь бы люди поверили, что мы с Кэйлисом настоящая пара.

К этому моменту я уже привыкла к академии и ее бесконечным коридорам. Мне даже не требуется много времени, чтобы добраться до уединенного жилища Сайласа. Я несколько раз громко стучу.

– Сайлас, это я, Клара, – говорю я, собравшись с духом.

– Клара. – При виде меня он с облегчением выдыхает. Я вдруг оказываюсь в его крепких объятиях и мгновенно напрягаюсь, вспомнив разговор с Кэйлисом. И подозрения, занимающие мои мысли вот уже несколько дней. – Я переживал за тебя. После случившегося с Изой…

Сайлас медленно разжимает объятия. Но продолжает прикасаться ко мне с некоторой фамильярностью. Не торопится отпускать, поэтому я отстраняюсь от него первой. Я стараюсь не показывать неловкости, но мне сложно смотреть ему в лицо. В голове так и вертится вопрос, не из-за него ли меня поймали.

– Ты слышал?

– Я собирался повидаться с тобой. Но потом… Мне жаль, что я не помог тебе. – Он отводит взгляд и пятится. – Я хотел, но…

– Должен сохранить свое присутствие в тайне. – Я провожу кончиками пальцев по его предплечью, надеясь, что прикосновение развеет любые подозрения. Он поднимает на меня глаза цвета штормовой тучи, и я пытаюсь ободряюще улыбнуться. – Все в порядке. Я не расстроена. И могу сама о себе позаботиться.

Его вздох звучит неубедительно.

– Мне жаль, что я не смог сделать больше, чем просто позвать принца Кэйлиса.

– Ты был у Кэйлиса? – Но ведь он сказал мне…

– Я нашел его в коридорах – он как раз направлялся в ту сторону, кстати. – Сайлас кивает, словно подтверждая слова Кэйлиса о том, что он искал меня.

– Ты подчиняешься Кэйлису?

Он слегка наклоняет голову, и я сразу понимаю, что задала слишком прямолинейный вопрос.

– Я подчиняюсь короне.

Не это я хотела услышать, Сайлас… Меня терзают сомнения, правильно ли я сделала, что пришла к нему, но потом я напоминаю себе, что уже приняла решение, и говорю:

– Что ж, ты можешь загладить вину и помочь мне сегодня вечером. Не перенесешь меня в дом моих друзей?

Сайлас напрягается, и я жду. В его глазах отражается борьба, и я понимаю, что он хочет согласиться. Все еще чувствует вину из-за Изы…

– Лучше не стоит. Тебе небезопасно покидать академию.

– Рядом с семьей мне безопаснее всего, – заверяю его. Я не уверена, могу ли всецело доверять Сайласу, но он уже знает о доме моих друзей, а у меня все равно нет другого выхода из академии. И пока не найду доказательства, лучше держать свои подозрения в секрете. Я могу ошибаться на его счет, а мне не хочется разрушать важный союз и дружбу из-за поспешных выводов. – Именно потому, что это небезопасно, я и должна уйти. Я все продумала, клянусь.

Он медленно вдыхает и выдыхает, соглашаясь. Мы проходим в его комнату и приближаемся к письменному столу. Как и в прошлый раз, он собирает принадлежности для рисования и две карты с уже нарисованной Колесницей.

Сайлас протягивает мне руку. Через мгновение раздается ржание лошади, и мы оказываемся у входа в дом.

– Иди нарисуй гостиную, пока никого нет, – говорю я. В прошлый раз Сайласа туда не пустили, поэтому он ее не видел. А значит, как мне кажется, она сойдет за «новое» место по правилам его карты. Отсутствие возражений лишь подтверждает мои подозрения. – А пока ты рисуешь, я разбужу остальных.

Сайлас кивает и направляется в заднюю часть дома.

В отличие от прошлого раза, сейчас не горят ни свечи, ни фонари. А дом расположен так далеко от главной улицы, что даже свет уличных фонарей не добирается до окон. Поэтому я медленно поднимаюсь по лестнице почти в полной темноте. Второй этаж повторяет первый: наполовину лестничная клетка, наполовину коридор с несколькими дверями. Все они закрыты. Везде царит тишина.

Кроме одной двери. В дальнем конце коридора на пол падает слабая полоска света. Как я понимаю, для полуночников еще не слишком поздно. Я подхожу к двери и тихо стучу.

– Войдите, – отзывается Твино, ни о чем не подозревая.

Я легко открываю дверь и попадаю в тесный кабинет, на самом деле немногим больше чулана. В дальней части тянется от стены до стены небольшой письменный стол, обращенный к окну. Над ним висит нечто похожее на герб клана Башни. Странно. Скорее всего, он принадлежал предыдущему владельцу. По обе стороны от письменного стола находятся высокие шкафы, забитые книгами, свитками и принадлежностями для рисования настолько, что один неосторожный вдох может спровоцировать дорогостоящую лавину.

– Вижу, ты все еще жжешь полуночное масло.

Твино резко выпрямляется и поворачивается на стуле. Он часто моргает, пытаясь прогнать подступающий сон.

– Появляясь вот так из ниоткуда, ты не очень убедительно доказываешь, что не призрак.

– О, я тебя умоляю, я всегда появлялась неожиданно, – усмехаюсь я. – Вот, у меня подарки.

– Подарки? – Он приподнимает бровь. Я прохожу в комнатку, чтобы ему не пришлось подниматься, и втискиваюсь рядом с ним. Протягиваю сумку, и Твино ставит ее на стол, испуская вздох, который мог бы потрясти весь дом. – Это мне?

– Все для тебя.

– Не стоило этого делать, – говорит он то ли шутливо, то ли абсолютно серьезно.

– В академии хорошо снабжают. У меня есть все, что только можно пожелать, и даже больше.

– Даже Арина не смогла бы так часто ускользать оттуда.

– Моей сестре еще многому нужно поучиться, – говорю я. – Кстати, она упоминала о ком-нибудь еще? Например, о Селине Геллит? – спрашиваю я, внезапно вспомнив имя другой пропавшей посвященной, которое мне называл Кэйлис. – Или о тех, кто тайком уходил с ней?

– Нет… – Он смотрит на меня со всей серьезностью, и я понимаю, что причина не только в том, что я вспомнила о своей пропавшей сестре. – За время поисков мы не нашли никаких упоминаний о пропаже других студентов. Чего ты недоговариваешь?

– Иногда мне правда хочется, чтобы ты хоть что-то упускал из виду. – Я забираю у него сумку. Он уже вытряхнул все ее содержимое и теперь разбирал принесенные порошки, бумагу, кисти и ручки.

– Я был бы никудышным стратегом, если бы что-то упускал, Клара. – Он лучший в своем деле. Вот почему я всегда доверяла ему. – Но, судя по всему, пара слепых пятен все-таки есть. – По его тону я понимаю, насколько это его расстраивает. – Итак, ты расскажешь, в чем дело, или мне уже начинать гадать? – говорит он, не поднимая на меня взгляда. Вместо этого пересыпает принесенные мною порошки в большие полупустые баночки, стоящие на углу его стола.

– Принц Кэйлис проявил ко мне особый интерес и в результате поделился кое-какой информацией. О, и мы помолвлены. – Не вижу смысла скрывать этого.

Твино моргает.

– О, и мы помолвлены, – передразнивает он меня. – Ты и принц Кэйлис? – Он с таким трудом произносит его имя, словно оно пришло из иностранных языков. Внезапно Твино застывает, и звон баночек стихает. – Так это ты помолвлена с порожденным пустотой?

– Слухи и правда быстро распространяются. – Меня никогда особо не интересовали слухи, и все же я всегда поражаюсь им.

Но Твино сосредоточен на другом.

– Ты помолвлена с тем самым принцем, который отправил тебя в Халазар?

– Это был не он.

– И ты в это веришь? – Твино бросает на меня взгляд, словно говоря, что с моей стороны глупо так думать. И я его не виню.

– Да, – отвечаю я, потрясенная уверенностью в голосе.

Твино изумлен не меньше меня. Но все еще сомневается.

– Кто же тогда?

– Расскажу всем сразу. У меня есть важная информация.

– Я схожу за ними. – Твино медленно поднимается на ноги. – Ты только перепугаешь их, если будешь стоять у кроватей во время их пробуждения.

Твино направляется в другие комнаты, а я спускаюсь на первый этаж. Сайлас все еще в гостиной и заканчивает рисовать карту. Когда я вхожу, черные линии как раз окрашиваются серебром.

– Полагаю, вы снова воспользуетесь этой комнатой? – спрашивает он.

– Скорее всего.

– Нет проблем, я уже закончил. – Он убирает материалы для рисования в маленькую набедренную сумку. – Должно быть, это приятно… – Его слова звучат чуть громче шепота.

– Что именно?

– Когда есть настолько близкие люди. – В его голосе слышится тоска, которую я совсем не хочу слышать. Не заставляй сочувствовать тебе.

– Они потрясающие. – Я сажусь напротив него и встречаю его взгляд твердо, но нежно. – И я сделаю все, чтобы защитить их.

– Я понимаю, – кивает он.

Джура просыпается первой. Сначала до нас доносятся ее шаги на кухне, и лишь потом она просовывает голову в дверь.

– Привет, Клара, Сайлас. На этой неделе у нас песочное печенье с корицей и ванильной глазурью.

– Да, пожалуйста. – Это один из ее лучших рецептов.

– А можно мне тоже? – робко спрашивает Сайлас.

– Можешь взять несколько, потому что я умею готовить только одну порцию, ну или на маленькую армию – разницы не улавливаю. – Джура входит с полным блюдом выпечки и ставит его на стол между нами.

Сайлас, потрясенный и обрадованный, берет себе три печенья. Затем извиняется и уходит в кабинет, где находился в прошлый раз. Я прикусываю язык, чтобы не попросить его не подниматься наверх. Он не должен что-то заподозрить. Мне нужно продолжать вести себя как прежде.

Не проходит и десяти минут, как просыпаются все остальные. Грегор разводит огонь в камине и прислоняется к каминной полке. Рен снова засыпает на плече у Твино – они сидят на диване напротив. Джура же устраивается рядом со мной.

– Что случилось? – Несмотря на поздний час, Бристара энергична и невозмутимо усаживается на свое обычное место.

– Я почти уверена, что меня в Халазар упек принц Рэвин, – произношу я торжественно и тихо, наклонившись вперед так, чтобы услышали только они, даже если Сайлас подслушивает у двери. – А еще я сомневаюсь, что это место по-прежнему безопасное.

Повисает долгая пауза. Все сидят с широко раскрытыми глазами.

Джура тянется к блюду с печеньем.

– Что ж, вот это я понимаю новости с пылу с жару.

На этот раз я рассказываю все без исключения. И о Старших Арканах, и о себе. И о том, что Кэйлис претендует на карту Мир, и о моем намерении отвоевать ее, когда придет время. К их чести, они воспринимают мои фантастические истории совершенно спокойно. Во всяком случае, они получили хоть какое-то объяснение половины моих способностей.

– Теперь я чувствую себя не так паршиво из-за того, что не могу рисовать любые карты любыми порошками, – в какой-то момент бормочет Твино. Остальные кивают в знак согласия.

Наконец, я объясняю, почему так верю в то, что именно принц Рэвин заключил меня в тюрьму. Говорю, что нам всем нужно быть осторожнее, чем когда-либо, потому что Сайлас – тот, кто сейчас слоняется по дому без дела, – был, а может, и остается его кротом.

Я не могу выдержать неодобрительный взгляд Бристары. Ее молчание на протяжении всего разговора оглушает. Она с самого начала скептически относилась к Сайласу. И я хочу оправдаться, еще раз подчеркнуть, что делала только то, что считала нужным. Мне пришлось так поступать. Но еще я понимаю, что подтвердила безошибочность ее интуиции.

– Можем просто убить его прямо сейчас. – Грегор хрустит костяшками пальцев.

– Нет, Клара права. Не стоит вызывать подозрений без веских доказательств, – неохотно говорит Твино.

– Мне было здесь так уютно. – Джура тяжело вздыхает.

– Лучше знать, что грядет, и действовать, чем снова оказаться застигнутыми врасплох. – Рен словно слился с диваном, но при этом выглядит гораздо бодрее. – Что нам теперь делать?

– С дополнительными материалами, которые будет поставлять Клара, мы сможем взять достаточно работы, чтобы купить или арендовать новое место. – Твино смотрит куда-то в пустое пространство, как обычно делает, когда мысленно управляет финансами клуба. – Мы найдем другое место в течение полугода, может, чуть позже.

– Но нигде не будет так спокойно и уютно, как здесь, – сетует Джура, а потом смотрит на Бристару. – Ты не знаешь о каких-нибудь брошенных благородными кланами домах, которые мы могли бы занять?

– К сожалению, нет. Но давайте не будем торопиться, – говорит Бристара, соединив кончики пальцев обеих рук. – Разумеется, мы основательно подготовимся к любому исходу. Но пока ничего не узнаем наверняка, не станем принимать смелых решений. – Она резко переводит взгляд на меня. – Я ожидаю, что ты расскажешь правду о случившемся и был ли в этом замешан Сайлас. В остальном мы будем вести себя как обычно.

Мне остается лишь кивнуть. Тяжесть ее разочарования давит на меня. Чувство, что я снова всех подвела. Роковая ночь моей поимки будет преследовать меня вечно. Но убийца моей матери… я думала, что это зацепка.

– Если за твоей поимкой и разгромом клуба стоит Сайлас… – Грегор смотрит на дверь. – Когда придет время, он мой.

– Встань в очередь, – говорит Рен. Остальные вполголоса соглашаются, а в моем растущем списке, казалось бы, невыполнимых задач появляется еще одна: выяснить правду о том, что случилось в ту ночь, когда меня схватили.