Оцепенение вот-вот охватит меня. Похожее покалывание я почувствовала, когда мне сообщили о смерти матери. И то же оцепенение захлестнуло, когда блюстители прижали меня к полу перед судьей, отправившим меня в Халазар.

– Его… больше нет. – Жаль, я не могу закричать так громко, чтобы вопль заполнил пропасть передо мной. Обломки выглядят так, словно лежат здесь месяцами. Этот кошмар случился не недавно.

– Здания – да, но люди остались. – Оптимизм Сайласа проливается бальзамом на мою душу.

Он прав. Мое сердце разрывается на части, отчаяние тянет на дно, вопросы закручиваются спиралью, но я снова чувствую под собой твердую почву. Если сдамся, то никому не помогу, в том числе и самой себе.

– Ты знаешь, куда они могли пойти в трудную минуту? – спрашивает Сайлас, пытаясь помочь мне. Сейчас у меня нет сил поблагодарить его, но как только смогу ясно мыслить, то мне придется это сделать.

Я смаргиваю слезы, которым не позволяю стечь по щекам, и цепляюсь за последний осколок надежды, помогающий мне пережить Халазар.

– Есть одно место.

– Где?

– Начало сети, выезд из города. – Достаточно близко к клубу, чтобы легко туда добраться. Но не привязан к нему, чтобы избежать обнаружения в случае облавы.

– Выезд из города? – В его голосе звучит удивление. Я киваю, мысленно радуясь тому, что Арина не рассказала ему всего. За границами Эклипс-Сити, пролегающими у моря и реки, тщательно следят, потому что Орикалис железно контролирует всю торговлю.

Сайлас следует за мной, пока я увожу его дальше от ямы и узких переулков, расходящихся от площади, на которой когда-то стоял клуб Обреченных звездами. Я останавливаюсь перед неприметной металлической дверью, оглядываю переулок и поднимаю взгляд на окна. Никаких признаков жизни. Затем переключаю внимание на двери, и у меня сжимается сердце.

Замок взломан.

Я распахиваю дверь. Внутри пусто. Ни припасов. Ни сообщений. Люк в задней части открыт нараспашку.

– Нет. – Пошатываясь, я захожу внутрь и заглядываю в люк. Там, где раньше находилась лестница, ведущая в тоннели под городом, лежит лишь искореженный металл в окружении обломков. Проход обрушился. – Нет, нет, нет.

– Может, они отправились куда-то еще?

– Больше некуда, – выдавливаю я каждое слово, хоть и стараюсь говорить ровно. – Эта тропа была нашим путем к отступлению. Нашим надежным убежищем. Она вела на склады с припасами. Ее бы не оставили в таком виде. Если бы это место обнаружили… – Я провожу рукой по волосам, пытаясь вспомнить, говорила ли когда-нибудь Бристара о другом варианте. Уверена, у нее имелись и другие ходы. Но где – загадка для меня. – Твою мать! – Я бью кулаком по стене. Слова эхом разносятся по маленькому пустому пространству.

– Клара. – Сайлас растерян. Он больше не может меня обнадежить.

– Я не знаю, куда еще они могли пойти. – Тяжесть этого признания душит меня. – Если блюстители нашли этот путь, полагаю, они узнали и об остальных. – Я поворачиваюсь к нему лицом. – Арина рассказывала тебе что-нибудь? – Может быть, после того как меня похитили, они разумно предположили, что им может грозить опасность, и ушли задолго до того, как клуб разрушили, а коридоры разграбили.

Он качает головой.

– Конечно, нет… – тяжело выдыхаю я. Конечно, она не сказала ему то единственное, что я хотела бы сейчас услышать. Возможно, Арина и остальные живы. Я предпочитаю верить в это, пока не удостоверюсь в обратном, но понятия не имею, как их найти.

– Давай продолжим поиски, – предлагает он.

– Я обещала тебе, что мы вернемся.

– Мы вернемся. Но у нас еще есть немного времени. – Сайлас сжимает мое плечо, и я поворачиваюсь к нему лицом. Он ободряюще мне улыбается. – Ты зашла так далеко… Пожалеешь, если не попытаешься.

Я киваю, и мы возвращаемся в переулок. Каждый выбранный мною маршрут ведет в тупик. Каждое прежде знакомое здание уничтожено. Где раньше были цвет и четкость, остались лишь тусклые очертания. Все становится размытым, здание за зданием, улица за улицей.

Но затем внезапный вздох Сайласа выводит меня из задумчивости.

– Клара…

Не успеваю я сказать и слова, как грубая рука зажимает мне рот. Меня хватают и тащат в переулок, а по венам разливаются паника и гнев.

Я хватаю нападающего за большой палец и использую его как рычаг, чтобы оторвать руку от лица. Возможно, я еще не оправилась от пыток и лишений Халазара, но я все та же Клара, выросшая на этих улицах. Годы выживания в Эклипс-Сити отточили мои инстинкты до смертоносной остроты, которую невозможно притупить.

Рука на бедре, карты вылетают из колоды. Я разворачиваюсь, готовясь нанести удар.

Слава Двадцати, я этого не делаю.

– Грегор? – выпаливаю я, задохнувшись от шока и облегчения.

– Единственный и неповторимый. – Он убирает левую руку с колоды, которую всегда носит пристегнутой к правому бицепсу, и заключает меня в объятия. – Прости, что так грубо встретил. Не хотел устраивать сцену, которую могли бы увидеть посторонние.

После Халазара любое человеческое прикосновение кажется мне странным. Но я не возражаю. Никогда не возражала. Но после нескольких месяцев избиений – единственного контакта с людьми – мои плечи напрягаются, и мне приходится осознанно их расслаблять. Заставлять руки отвечать на дружеские объятия Грегора. Но я не позволю Халазару помешать мне обнимать друзей. Ни за что. Как будто понимая это, Грегор сжимает меня еще крепче. Я пытаюсь выдохнуть остатки тюрьмы.

Я отстраняюсь и осматриваю его. На нем знакомая поношенная кожаная куртка, подчеркивающая широкие плечи и внушительные мышцы. Густые каштановые брови оттеняют глаза цвета темной бронзы. На подбородке виднеется щетина, контрастирующая с бледной кожей, такой же, как на голове, где прежде были волосы.

– Ты побрился? – Не в силах удержаться, я провожу ладонью по его колючей макушке.

– Ты не видела меня почти год, и это твои первые слова? – Он заливисто смеется. – Хреновы Двадцать, Клара. Я думал, что ты умерла.

– Я? Да никогда. – Я слегка улыбаюсь.

– Половина волос выпала из-за стресса и тревог. Остальные решил просто сбрить. – Он касается пушка на голове. – Чего думаешь?

– С волосами или без, ты похож на тупицу, каким и был всегда. – У него все та же глупая улыбка во весь рот, при виде которой я чуть ли не плачу от облегчения.

– Привлекательного тупицу, надеюсь? – Он ищет подтверждения, в котором даже не нуждается.

– Без сомнения.

– Так-то лучше. – Грегор отходит и тут же меняется в лице, увидев Сайласа. Тепло испаряется, как вода из канавы в летний день. – А ты кто?

– Друг, – успокаиваю я Грегора. – Только благодаря ему я смогла сюда добраться. – Нашла бы я выход самостоятельно? В конце концов да. Но Сайлас, безусловно, ускорил процесс. И мне не пришлось рисковать разоблачением, совершая необдуманный поступок на вечере у Рэвина.

– Вот эту историю я бы послушал. И остальные тоже.

– Остальные? – Мое сердце замирает.

– Да, но давайте сначала уберемся с улиц… мне лучше здесь не задерживаться.

– Все еще создаешь проблемы? – Я иду на шаг позади него. Сайлас замыкает шествие, хотя я чувствую его нерешительность. Пытаюсь приободрить его взглядом, но, похоже, это не помогает.

– Иначе не умею, – криво усмехается Грегор. – А теперь не высовывайся, меньше всего мы хотим, чтобы тебя узнал кто-то менее дружелюбный. Даже с обрезанными волосами.

Я опускаю подбородок. Требуется немало усилий, чтобы не засыпать его вопросами.

Мы держимся в стороне от главной дороги и пробираемся через боковые улочки между кирпичными домами. Из предосторожности не произносим ни слова, хотя вопросы так и рвутся из меня. За железными воротами пролегает садовая дорожка, ведущая к узкому городскому дому. Фасад достаточно прост, но здание такое же величественное, как и все остальные в этом богатом районе. Мои мышцы расслабляются, темп замедляется, а напряжение покидает тело, когда меня охватывает то же чувство безопасности, которое я всегда испытывала в клубе Обреченных звездами. Мгновение я восхищаюсь зданием, и в груди стягивается узел. Ощущение такое, будто я возвращаюсь домой.

Мы входим в тесную прихожую. Закрывая дверь, я замечаю прямо над изогнутой дверной ручкой четырехконечную звезду, стилизованную под букву «X». Слева от нее изображена латунная буква «S», а справа – «C». Браслет с таким же символом я подарила Арине перед ее отъездом в академию.

– Клуб Обреченных звездами, – шепчу я, проводя пальцами по почти незначительной детали, которая когда-то была всем моим миром.

– Бристара говорит, что мы должны хоть как-то поддерживать дух клуба, – тепло произносит Грегор, хотя в его словах слышится горечь. Клуб жил бы и процветал до сих пор, если бы… не случилось то, что случилось. – Идем в гостиную. Там будет удобнее.

Мы проходим через вторую дверь и попадаем из прихожей в коридор, разделенный на две части. Слева находится узкая прямая лестница, уходящая на второй этаж. В правой же части расположены несколько дверей, и вторая из них, со вставленным в раму стеклом, ведет во внутренний двор позади здания. Первая дверь справа от входа закрыта, но вот вторая, мимо которой мы проходим, – нет.

Я останавливаюсь.

Это маленькая кухня. И на ней Джура напевает себе под нос веселые песни, которых нахваталась во время работы на речных судах. Подумать только… когда-то меня тошнило от ее песен. Теперь же кажется, что я не слышала музыки приятнее. Ее длинные волосы цвета воронова крыла волнами ниспадают по спине, светло-коричневая кожа оттеняет яркие насыщенные карие глаза. И взгляд этих глаз обращен прямо на меня.

Она замирает. Из ее рук с грохотом выпадает кастрюля, которую, к счастью, она держала не очень высоко, и на плите остается лишь немного красного соуса. Джура подбегает ко мне и обнимает за плечи. Как только я обхватываю ее за талию, она обмякает, и ее колени подгибаются. Но я счастлива поддержать свою немного драматичную подругу.

– Клара! Нет. Нет. Это невозможно… – Она отстраняется, широко раскрыв глаза, и обхватывает мое лицо двумя руками. – Возможно. Это ты. Я думала, ты умерла…

– Я же говорил, что это она сбежала. – Грегор прислоняется к дверному косяку.

– Ты говорил, что тоже думал, что я мертва. – Я бросаю взгляд через плечо на него.

– Ну, я так и думал, пока не услышал о беглеце. – Он пожимает плечами. – Кроме тебя, никто не смог бы сбежать из Халазара.

– Слухи так быстро распространились? – Я отстраняюсь от Джуры с замиранием сердца.

– Кто-то сбежал из Халазара, разве может город судачить о чем-то еще?

Джура права.

– Экипажи в доках сказали, что видели, как кто-то плыл со стороны Халазара, – добавляет Грегор. – К тому времени, когда они вызвали блюстителей, человек исчез. Все это были слухи, но, полагаю, блюстители их подтвердили. С тех пор в городе царит атмосфера повышенной готовности и пересудов.

Ничего себе. И с какой стати я надеялась, что в городе окажусь в большей безопасности, чем в академии? К тому же Рэвин говорил, что Эклипс-Сити обыскивает и стража Халазара… Поэтому моя лучшая защита – вероятно, мой поддельный титул и помолвка с Кэйлисом. Как бы тошнотворно ни было об этом даже думать.

– С тех пор Грегор каждый день ходит к старому клубу искать тебя. – Джура сжимает мои руки.

Я перевожу взгляд на обожаемую мною гору мышц, и у меня на лице расплывается благодарная улыбка. Неудивительно, что он нашел меня… Он знал, куда я пойду. После года выживания в одиночку я почти забыла, как это замечательно, когда о тебе заботятся.

Но не успеваю я что-то сказать, как лестница скрипит от медленных, неровных шагов.

– Что за шум?

– Опять опаздывает, – говорю я с изрядной долей сарказма, хотя сердце готово разорваться на части. – Что мне с тобой делать, Твино?

– Нет, – выдыхает он. – Не может быть…

– Может, – громко заверяю его. Твино несется вниз по ступеням так быстро, как только может, и я встречаю его в коридоре. Как и Джура, он смотрит на меня, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот. Изумрудные шелка оттеняют насыщенный коричневый цвет его кожи. Приятно видеть, что, невзирая на пережитый ими хаос, он не утратил чувства стиля. – Ты будто привидение увидел.

– Похоже, увидел. – Быстрому движению его ног аккомпанирует стук трости. Из низкого пучка на затылке выбиваются тонкие вьющиеся пряди. Я протягиваю руки и крепко обнимаю его, давая время прийти в себя после такого стремительного спуска по лестнице. Успокоившись, он отстраняется, и теперь я могу хорошенько его рассмотреть. Он такой же, каким я его помню. Вероятно, с теми же привычками, учитывая, что он встал в такой жутко поздний – или ранний – час.

– Я был прав, – торжествующе говорит Грегор, обращаясь к Твино. – Плати.

– Пожалуйста, только не говорите, что вы двое заключили пари на то, смогу ли я сбежать из Халазара. – Я прищуриваюсь и перевожу взгляд с одного на другого. Фокусируюсь на Твино. – И, прошу, не говори, что ты поставил против.

Он потирает затылок с виноватым видом. У меня перехватывает дыхание. Но прежде, чем я успеваю шутливо пожурить его, вмешивается другой человек:

– Наконец-то блудное дитя вернулось, – произносит мягкий голос с середины лестницы, и я поднимаю взгляд. Я всегда восхищалась Бристарой, матроной, владелицей и основательницей клуба Обреченных звездами.

Она женщина высокая и внушительная, пусть с годами ее мускулы и утратили рельефность. Темные с проседью волосы собраны в аккуратный пучок на затылке, и она смотрит на меня своими пронзительными сиреневыми глазами поверх очков в круглой оправе.

– Привет, – только и могу выдавить я. Чувствую себя ребенком, который вернулся домой позже дозволенного.

– С возвращением, Клара. – Взгляд Бристары скользит по Сайласу, и он резко выпрямляется. – А это кто?

– Он помог мне попасть сюда. – Я не скрываю в голосе оборонительную нотку, сразу догадавшись, что ей не нравится присутствие Сайласа в убежище. И разочарование женщины, растившей меня с шестнадцати лет, сильно давит.

– Мне следует… дать вам пообщаться? – Сайлас неловко переминается с ноги на ногу.

– Думаю, так будет лучше. – Бристара мастерски скрывает свои эмоции. Я всегда восхищалась ее умением вести себя хладнокровно… но только если она не использует его против меня. – Первая дверь ведет в небольшой кабинет. Можешь подождать там. – Она переключает внимание на заднюю часть дома и указывает на последнюю комнату в коридоре. – Остальные пусть проходят в гостиную.

– Поставлю чайник, – говорит Джура, и меня это, как всегда, успокаивает. Это место не похоже на то, каким я помню клуб Обреченных звездами, но здесь собрались самые дорогие мне люди – душа этого дома. И мне кажется, что я уже сотни раз проходила по этому коридору.

Гостиная заполнена всем, о чем я мечтала на протяжении многих месяцев. Бархатные шторы темно-фиолетового цвета тянутся вдоль левой стены. Когда мы проходим между двумя креслами с откидными спинками, черный ковер с узором падающих звезд обволакивает мои ступни, сюрреалистически напоминая ковер в моей комнате в академии. Стулья образуют одну сторону квадрата, который дополняют два стоящих параллельно друг другу дивана и большой мраморный камин напротив, который Твино начинает разжигать. Его обрамляют Кубки, танцующие с Пентаклями, и Мечи, сражающиеся с Жезлами. Хрустальная люстра в форме усеянного звездами шара заливает комнату теплой дымкой. Я сразу понимаю, кто занимался обустройством.

– Приятно видеть, что ты не утратил вкуса, – говорю я Твино.

Он тут же выпрямляется и проводит рукой по длинной изумрудной мантии, прихорашиваясь.

– А у тебя были сомнения?

– В прошлом году я много в чем сомневалась, а когда увидела, что случилось с клубом, мои сомнения усилились, – серьезно отвечаю я и сажусь.

– Позову Рена. – Грегор направляется к лестнице, а Бристара тем временем входит в гостиную. – Рен! – Тишина. – Рен! – По-прежнему тишина. – Рен, вставай! Клара вернулась.

Сверху доносится грохот, затем он проносится по лестнице, и в дверном проеме возникает фигура с огненно-рыжими волосами. Я облегченно вздыхаю, когда ловлю взгляд обрамленных веснушками глаз – зеленых, как рубашка Твино. Одежда свободно висит на его жилистом теле. Он протирает глаза, прогоняя сон, потом моргает снова, смотрит на меня, трет и снова моргает.

– Клара? – Он подскакивает ближе и заключает меня в крепкие объятия. Рен присоединился к нашей группе совсем недавно. Но как только я поняла, что они с Твино стали чаще общаться, он получил мою безоговорочную поддержку.

– Во плоти.

– Что? Но я думал… Как? – Вопросы Рена чередуются зевками. Он всегда первым ложился спать и первым просыпался, спал как убитый от заката до восхода солнца. Он садится рядом с Твино напротив меня.

– Я собирался спросить то же самое. – Грегор присоединяется к нам.

– Джура, закрой двери, пожалуйста. – Бристара устраивается в кожаном кресле с откидной спинкой в конце стола, расположенного по центру гостиной.

Джура выходит через боковую дверь, соединяющуюся с кухней. Она держит серебряный поднос с чайным сервизом и блюдом с ее знаменитым лавандовым печеньем, компонент для которого, без сомнения, она выращивает в саду во внутреннем дворе. Рен – настоящий любитель сладкого. Как только она ставит поднос на низкий столик между диванами, я угощаюсь. Выполнив просьбу Бристары, Джура садится рядом со мной.

Сделав глоток чая и съев кусочек печенья в окружении друзей, я чувствую себя лучше, чем когда-либо за последний год, и возвращаюсь к самому насущному, волнующему меня вопросу. Кое-кого не хватает.

– Арина?

Все пятеро обмениваются взглядами, и печенье выпадает у меня из рук, разлетаясь по тарелке, но я мгновенно забываю о нем.

– В ночь, когда тебя задержали… блюстители ворвались в клуб Обреченных звездами через час после твоего ухода, – сообщает Бристара. – Мы пытались бороться, но их было слишком много, и они пришли подготовленными.

Гнетущее чувство охватывает меня, заставляя глубже вжаться в подушки. Это моя вина. Я виновата… «Если бы я только не ушла, если бы только не попала в их ловушку», – проносится у меня в голове, и мои мысли словно отражаются в неодобрительном взгляде Бристары.

– Они даже не потрудились взять гостей клуба живыми. – Грегор сжимает руку в кулак.

– Арина? – повторяю я слабым голосом, но еще более яростным. Я очень хочу услышать, что с ними случилось, но моя сестра… Я должна узнать, что с ней.

– Мы делали все, чтобы спастись. Старались вывести как можно больше людей, но там царил хаос. – Джура опускает голову. – Арина… мы видели ее накануне. Поначалу думали, что она залегла на дно, возможно, не рискнула покидать академию, но она так и не вернулась с добычей, которую нашла. С тех пор о ней ничего не слышно.

– Я слышала, что она сбежала. Сайлас сказал, ее отправили на мельницы – такова официальная версия. – Я слышу отчаяние в собственном голосе. Он срывается к концу предложения, отчего то превращается в вопрос. Но все желанные вопросы остаются незаданными. Они уже знают.

– Мы тоже об этом слышали. – Тон Твино ничего не выдает, и это еще больше усиливает мою панику. – Поэтому мы решили проверить.

– И?

Твино переводит взгляд на Бристару. Остальные делают то же самое, и отразившаяся на их лицах боль говорит мне обо всем. Наполняющая воздух тишина мрачна, как сама смерть.

– И что? – повторяю я.

– Согласно дошедшим до нас слухам и записям, которые мы смогли отыскать, она мертва, – отвечает Бристара с бесстрастным видом.

Краска отливает от моего лица. Отчаяние обрушивается тысячей разбитых стекол. Кровь стучит в ушах, оглушая меня. Пальцы снова немеют. Кажется, что сердце больше не бьется. Его ритм поддерживал последний осколок надежды.

– Вы нашли тело?

– Нет, – качает головой Твино.

– Значит, шанс есть, – настаиваю я.

– Клара… Ты же знаешь Арину, – тихо произносит Грегор, и в его словах сквозит боль. В глазах застыла мука, несмотря на то что прошел целый год. – Она была не по годам развитой, смелой и высокомерной, имела привычку делать все, что, масть ее закляни, заблагорассудится. Будь она жива, мы бы знали: либо услышали об этом, либо она сама объявилась.

– Может, и нет, если она решила, что это опасно.

– Не так долго, – хмуро говорит Бристара.

– Ее могли заточить.

– Ты же знаешь Орикалисов, они не берут людей живыми. – Каждое слово Бристары словно наносит отдельный удар.

– Мне они жизнь сохранили.

– Любопытно. – Она сощуривает глаза. Я не могу смириться с ее скептицизмом. Не сейчас.

– Шанс есть. – Мои слова подобны острию кинжала, приставленному к горлу любого, кто осмелится возразить. Мы с Бристарой встречаемся взглядами. Но в конце концов она ничего не говорит. – Арина такая же сильная, как и я, и вы все это знаете. Пока я не увижу ее кости своими глазами, пока ее прах не сыпется сквозь мои пальцы, есть шанс, что она жива.

– Мы искали ее, – произносит Джура. – И, разумеется, все еще собираем слухи.

– Хорошо. У меня есть план, и я буду ему следовать. – Я встаю на ноги. – Я возвращаюсь в Академию Арканов.