Арина почти ничего не рассказывала о тайном проходе через мост, который нашла в академии. А я не расспрашивала. Отчасти потому, что доверяла ей. Учитывая, насколько безрассудна моя сестра, в глубине души я подозревала, что этот путь может повергнуть меня в шок. Но еще я не задавала ей никаких вопросов потому, что просто не хотела знать. Чем больше подробностей я узнала бы, тем больше рычагов у меня было бы против нее. Казалось, даже то немногое, что я знала, подвергало ее опасности.

Если она не на свободе… Если Кэйлис что-то с ней сделал… От этих мыслей моя кровь становится горячее теплого воздуха оранжереи, куда я выхожу из Святилища Старших. Кэйлис может сколько угодно притворяться, что ее имя ему незнакомо, но я-то понимаю, что это ложь. Я уже узнала его характер, своими глазами видела, как внимательно он следит за своей драгоценной академией. Он играет со мной, и я больше не собираюсь этого терпеть.

Передо мной тянутся темные залы академии, а в голове застревают навязчивые образы о нем, от которых мне бы хотелось избавиться. Я вдруг вспоминаю, как крепко он обнимал меня, вырывая из кошмарного иллюзорного мира. Вспоминаю беспокойство в его голосе и уверенность, которую вселило в меня одно его присутствие, – равно как и во время встречи с Рэвином и стражей Халазара, когда он положил свою руку мне на бедро.

Защищенная. В безопасности. Несомненно, он хотел внушить мне именно эти чувства. Кэйлис – мастер манипуляции. Эксперт по контролю. И чем дольше остаюсь здесь, тем больше рискую стать жертвой всех его уловок. Невидимые нити его влияния, такие же крепкие, как его объятия, уже опутывают меня.

Студенты, посвященные, преподаватели и обслуживающий персонал – все они ужинают в главном зале, и сейчас идеальный момент ускользнуть. Я подумываю вернуться в свою комнату и собрать все необходимые вещи, но не решаюсь. Не хочу привлекать внимание.

Я жалею только о том, что не взяла с собой немного еды. Принесенные Мирионом закуски помогли подкрепиться, но не заменили обед. Желудок кричит на меня. Три полноценных приема пищи напомнили мне, как приятно снова быть сытой. И пока я спускаюсь по винтовой лестнице, мир слегка покачивается.

Вот выйду отсюда, и у меня будет время перекусить. За чашкой обжигающе горячего чая наслажусь блюдами Джуры и Твино. Конечно, ингредиенты будут стоить вдвое дешевле, чем здесь, но зато в два раза вкуснее.

О тайном проходе Арины я знаю лишь по ее туманным упоминаниям, поэтому вынуждена самостоятельно соображать, где он может находиться. Ориентируясь по окнам, я направляюсь в сторону Эклипс-Сити и великого моста, соединяющего город с академией. Он расположен довольно низко относительно высоты самой крепости, поэтому я иду вниз в поисках ее основания.

Один коридор перетекает в другой. На перекрестках, чтобы сориентироваться, я использую Двойку Жезлов. Карта сгорает и оставляет после себя полосы мерцающего оранжевого света, указывающие направление к цели. Но я нарисовала всего три карты, и совсем скоро мне придется действовать инстинктивно.

Мне все чаще встречаются неиспользованные или забытые помещения, и чем дальше я забредаю, тем меньше на стенах висит магических фонарей, освещающих путь. Слегка приоткрытые двери манят меня своими тайнами, спрятанными в разных кабинетах, и мне трудно сосредоточиться. Мысли уносятся к машине, к которой Кэйлис запретил приближаться. Сколько еще секретов скрыто в недрах академии? Какие скелеты хранит порожденный пустотой принц?

Я захожу все глубже и глубже, и волосы у меня на затылке встают дыбом. Возникает чувство, будто за мной кто-то наблюдает. Я то и дело оглядываюсь через плечо и останавливаюсь за дверями, прижимаясь спиной к стене и напрягая слух. В какой-то момент мне даже померещился топот сапог, но он рассеялся так быстро, что я не могла сказать точно, раздавались ли это шаги по вытертому ковру или просто ритмично билось сердце.

Двигайся быстрее.

Лишь эти два слова подгоняют меня. С каждым моим шагом тени сгущаются. Дыхание учащается. Комнаты из-за спешки расплываются. Растворяются.

Ты никогда отсюда не уйдешь.

Мысль настолько отчетлива, словно кто-то прошептал ее мне на ухо. Я почти ощущаю прохладное дыхание на влажном от пота затылке. Быстрее. Еще быстрее. Стены смыкаются, пытаясь выдавить меня, раздавить.

Удача на моей стороне. Удача на моей стороне. Удача на моей стороне.

Тени оживают так же, как в присутствии Кэйлиса. Я поворачиваю голову. Ощущение, что за мной наблюдают, не проходит. Неужели за мной кто-то гонится? Или я слышу эхо своих собственных шагов? Подобные интеллектуальные игры мог вести только Кэйлис.

– Хватит! – рявкаю я, кружась на месте. Но вокруг ничего нет. Я с трудом вижу даже коридор, по которому только что прошла. – Больше никаких игр, Кэйлис!

В ответ весь свет гаснет.

Я бегу.

Зубы начинают стучать от холода и страха. Невидимые руки будто давят мне на плечи. Пытаются оттащить назад. Мне хочется закричать, но я не доставлю ему – где бы он ни находился – такого удовольствия. Колени дрожат. Я спотыкаюсь и едва не падаю с ветхой лестницы, иначе точно бы сломала себе шею.

Но одной лишь воли и ненависти к Кэйлису и всей Академии Арканов достаточно, чтобы не сдаваться. Легкие горят от холода. Сердце колотится от ощущения чьих-то рук. Они толкают. Тянут. Хватают, как сделали бы стражники Халазара.

Внезапно я оказываюсь в огромном пространстве. Я ничего не вижу, но клаустрофобия отступает. Грудь тяжело вздымается от прерывистого дыхания, а в боку неприятно колет. Воздух здесь такой морозный, что щиплет глаза.

Я вытягиваю руки, пытаясь нащупать что-то в полной темноте, и натыкаюсь на камень одной из стен. Иду вдоль нее, все еще ожидая, что Кэйлис вот-вот раскроет себя, разразившись хохотом или отпустив едкое замечание. Халазар приучил меня к отсутствию света. Но в этой тьме скрывается что-то неестественное. В спертом воздухе витает магия, обжигающая кожу. Стоит мне скользнуть пальцами по витиеватой резьбе, как она отзывается вспышкой.

Холодное серебряное пламя освещает вместилище и железные факелы, расположенные по бокам от массивного дверного проема. Пламя не источает ни запаха, ни дыма. Свет отражается от внушительной двери, резная поверхность которой украшена необычным сочетанием карточных символов.

Я поворачиваюсь, намереваясь с помощью возникшего источника света осмотреть комнату, но его сияние распространяется не более чем на несколько шагов от меня. Все остальное пространство остается окутано мраком. Мне уже не так тревожно, как раньше, но все еще неспокойно. Я жду появления Кэйлиса, но ничего не происходит. Возможно, я потеряла его из виду… И тогда поворачиваюсь обратно к двери.

Она похожа на парадный вход. Я каждый год наблюдала, как студенты и преподаватели ходили по мосту во время Фестиваля Огня, поэтому знаю, что современный вход в академию соединен с верхней частью моста. Но, учитывая, сколько академии лет, возможно, когда-то существовали обычные вход и выход.

Я толкаю двери, но они не открываются. Налегаю на них всем весом своего тела. Ни один из рельефных краев не поддается. Скрытых рычагов нет. Мне не удается отыскать и другие потайные кнопки среди разнообразной резьбы в форме Кубков и Мечей.

Отступив назад, я осматриваю скульптурный фасад. Здесь ощущается магия. Прищурившись, я наклоняю голову, отбрасываю все прочие мысли и тревоги и пытаюсь понять, как открыть проход. Я слишком далеко зашла, и какой-то замок меня не остановит.

Чем дольше смотрю, тем отчетливее вижу закономерность. Медленно, но верно. То, что поначалу казалось мне абсолютным хаосом, на самом деле имеет порядок. Я различаю руку, держащую поднятый меч. А Жезлы, если присмотреться внимательнее, образуют на деревянной поверхности корону, и узор этот можно интерпретировать как Королеву Кубков. Как будто четыре карты наложены одна на другую. Рисунки смешиваются, образуя хаотичную, но неожиданно четкую картинку.

Четверка Жезлов, Королева Кубков, Туз Мечей и Шестерка Пентаклей вылетают из моей колоды. Их притягивает к двери сила – но не моей магии. Они вспыхивают серебряным светом, подсвечивающим скрытые узоры.

Двери бесшумно распахиваются, открывая проход в кромешную тьму.

Сделав глубокий вдох, я прохожу сквозь стену живой тени и попадаю в тусклую комнату с ровным песчаным полом. Освещают ее десять лучей. Они тонкие, как бритва, вертикальные и расположены через равные промежутки подобно колоннам. Я щурюсь, пытаясь определить источник света, но он скрыт от глаз. Лучи текут словно из ниоткуда, проникая между пазами в потолке.

В дальнем конце комнаты находится арочный проем. И он манит меня. Как же легко мне допустить мысль, что выход – на противоположной стороне.

«Слишком легко», – подсказывает предчувствие. Особенно учитывая, как трудно было пройти через двери. С другой стороны, вдруг они служат главной защитой? Нет, здесь что-то не так. Лучи света без источника. Тишина, давящая настолько, что кажется осязаемой, почти живым человеком… Хотя Кэйлис так и не объявился, и я начинаю сомневаться в собственных суждениях.

Я перебираю карты в колоде, пытаясь найти ту, что могла бы мне помочь. И снова жалею, что не спланировала побег более тщательно. Но я не знала, что такая возможность представится так скоро.

Лучше Тройки Жезлов, воплощающей безопасный путь, у меня ничего нет. Только она сможет принести мне пользу. Я возвращаю колоду в держатель на бедре, роняю карту и наступаю на нее. Магия струится по ногам, поднимаясь по телу огненными лианами, но они исчезают, не успев создать никакой опасности.

Собравшись с духом, я ступаю на песок. Меня не засасывает вниз. На самом деле ничего не меняется.

Сосредоточившись на дверном проеме напротив, я делаю еще один шаг, а за ним и следующий. Краем глаза улавливаю мерцание. Один из лучей света исчезает, и магия Тройки Жезлов усиливается. Ноги сами собой несут меня вперед благодаря тому, что я в ботинках. Волшебство ведет меня на «безопасный» путь, и я делаю два шага назад. Луч снова загорается, освещая то место, где я только что стояла.

Избегать света? Едва эта мысль формируется в голове, как другой луч исчезает и появляется рядом со мной. Я поворачиваюсь, на этот раз используя защищающую меня магию в своих интересах, но двигаюсь быстрее, чем следовало. Но тут перемещается еще один луч – либо я стояла к нему ближе, чем думала.

Моя рука слегка задевает свет.

Острая боль пронзает все нервные окончания, растекаясь от пят до самой макушки. Она настолько сильная, что вышибает из меня дух. Едва ли не оглушает. Рукав куртки прорезан насквозь ровной и четкой линией. С предплечья на песчаный пол стекает кровь. Но я на мгновение забываю о боли, когда мой взгляд притягивает бледный камешек. Я шевелю ногой, расчищая его от песка. Это не камень… То, что, без сомнений, является осколком кости, служит мне предупреждением.

Королева Кубков, сверкая, вылетает из колоды. Кожа заживает, но боль не проходит. Снова мерцание. Свет сдвигается. Я уворачиваюсь.

Лучи то вспыхивают, то гаснут. Я танцую вокруг них. Один шаг вперед, один назад. Два вперед. Три назад. Из стороны в сторону.

Я не могу добиться никакого прогресса, и магия Тройки Жезлов быстро угасает. Мышцы горят, и я выпускаю этот огонь вместе с криком, не успев увернуться от очередного луча. Он пронзает мою ногу насквозь, кровь брызжет на песок, и конечность мгновенно становится почти бесполезной. Дрожащими пальцами я ищу еще одну Королеву Кубков, но ее в держателе нет. Она помогла мне открыть двери.

Из-за поврежденных сухожилий я теряю равновесие. Пытаюсь выпрямиться, но нога подворачивается на песке. И я падаю. Луч света исчезает и появляется у меня за спиной. Твою мать. Жизнь даже не успевает промелькнуть перед глазами, как плечо натыкается на острый, словно бритва, луч. Я выгибаюсь, чтобы он не задел жизненно важную вену на шее, но все равно получаю рану. Достаточно глубокую, чтобы из моего горла вырвался не вопль, воплощающий собой всю мою боль, а лишь кровавое бульканье.

Я моргаю, глядя на серый потолок, и замечаю мерцающие огни. Они все ближе и ближе, словно преследуют меня, издеваются надо мной. Перед глазами плывет и темнеет. Открывать веки становится все труднее. Я даже не могу пошевелить правой рукой. Тело дрожит, а меня пробирает холод.

Я хочу думать о клубе, о матери, о сестре. Но не могу собраться с силами ради последней мысли, которая принесла бы мне хоть какое-то утешение. В голове крутится лишь одно:

Я умру здесь.