Его тело напрягается, и именно эта реакция приводит меня в чувство. Я резко отстраняюсь, совершенно подавленная тем, что мгновение назад обнимала его и рыдала ему в грудь, как будто он был мне дорогим другом. Выражение лица Кэйлиса непроницаемо. Полагаю, он испытывает такой же ужас, что и я, но хорошо это скрывает.

Тишину в кабинете нарушают только биение моего сердца и прерывистое дыхание. Мечущиеся в панике мысли тоже наверняка такие громкие, что я удивлена, как он их не слышит. Кэйлис ищет в моих глазах объяснение, которое я никогда ему не дам.

Между нами повисает незаданный вопрос: «Что ты видела?» Но что-то мне подсказывает: ответ он уже знает.

Кэйлис спас меня от бесконечных пыток Халазара как в мире грез, так и в мире реальном. В свойственной ему манере предложил мне избавление и утешение. Но именно он и упек меня в то место. А потом притащил в Академию Арканов и превратил мою жизнь в какую-то игру. Он – тот, кто организовывал все, что когда-либо приносило мне страдания.

«Я ненавижу его, – напоминаю себе. – Ненавижу его и всех ему подобных». Всю знать, которая относится к нам как с инструментам, а не людям. Которая закрывает глаза на все наши мучения. Без исключения. И Кэйлис стоит у них во главе. Может, касающиеся арканистов законы и издает его отец, но именно Кэйлис следит за их соблюдением. Именно Кэйлис контролируют магию во всем королевстве. И вот почему я никогда не сомневалась, что это он спланировал мою поимку и подготовил ловушку.

– Я… – пытаюсь я подобрать слова, но ничего не приходит на ум.

Кэйлис находит их за меня:

– Это была карта. – Он поспешно отстраняется, поворачивается ко мне спиной и направляется к окну, словно давая мне время прийти в себя.

– Очевидно, – ворчу я, протирая глаза. Под опущенными веками сверкают звезды, в которых я до сих пор улавливаю проблески терзавших меня видений. – Но все было так реально, – приглушенно добавляю следом. Я не собиралась высказывать блуждавшую мысль вслух, уж тем более в присутствии Кэйлиса, но что есть, то есть.

– Тюрьма разума, созданная с помощью Повешенного. – Это двенадцатая карта Таро из Старших Арканов: человек, подвешенный вниз головой за одну ногу и рукой закрывающий лицо, чтобы спрятать его выражение. Тон Кэйлиса нечитаемый и почти отстраненный.

– Повешенный… но ее нельзя нарисовать или использовать. – Я выпрямляюсь и пытаюсь заставить свой размякший мозг снова работать. Тело все еще помнит руки двух парней, которые с легкостью удерживали меня на месте. Если хочу выжить здесь, нужно быстро восстановить силы.

– Уверяю тебя, ее можно нарисовать. И именно ее против тебя и использовали.

– Карты Старших Арканов слишком могущественны для любого арканиста. – И по слухам, использовать их мог только Шут, оттого и превратился в легенду.

– Слишком могущественны для большинства. Не для всех.

– Иза… – Я слышала его голос. Неужели он контролировал то, что я видела? Вот откуда он узнал обо мне и моем пребывании в Халазаре? Благодаря карте Старшего Аркана? – Он умеет использовать карты Старших Арканов? – Я пытаюсь сосредоточиться на имеющихся у меня фактах, на том, что говорит и на что намекает Кэйлис… Да все что угодно лучше, чем пускаться в размышления о том, что я недавно пережила.

– Он и есть Старший Аркан. – Кэйлис поворачивается ко мне лицом.

– Что? – Он заставляет меня задуматься.

– Полагаю, ты знакома с мифами о Шуте и происхождении арканов?

– Знакома. – В тот же момент я вспоминаю все истории о путешествиях Шута, которые мама рассказывала на ночь. Истории, похожие на сказки, которыми убаюкивали других детей, но в то же время совершенно другие, и их мама просила никому никогда не передавать. Может, у меня и не было официального образования, но благодаря ей я не осталась без интеллектуальных занятий.

– Расскажи мне.

– Ты просишь рассказать тебе сказки? – Я складываю руки на груди.

– Я прошу рассказать мне, что ты думаешь об историях, а я укажу, где ты ошибаешься.

– А если я не ошибаюсь?

– Ошибаешься.

Я понимаю, что он намеренно меня провоцирует, но не могу остановиться.

– Шут первым почуял шепот арканы, – говорю я скучным и сухим тоном, всем своим видом пытаясь передать, насколько меня раздражают его выходки. – Никто не знает, откуда взялась магия, хотя некоторые подозревают, что мир был молод и первородная сущность сотворения еще не исчезла, проявляясь иногда в людях. Его зовут Шутом, поскольку его имя затерялось в веках, и мы знаем о нем только по рассказам тех, кто в те времена считал его «глупцом» из-за попыток изучить «магические течения». Он отправился в одиссею, желая познать истинную природу той силы, которую он чувствовал. Он хотел постичь ее и покорить.

Я делаю паузу, давая Кэйлису возможность указать мне на ошибки. Но он молчит. Просто стоит, как безупречное изваяние. Что ж, похоже, я знаю больше, чем он думал.

– На своем пути он столкнулся с испытаниями, которые навсегда изменили его. Он узнал о четырех стихийных силах, впоследствии ставшими мастями, и сначала пытался призывать их с помощью предметов – Мечей, Кубков, Жезлов и Пентаклей, а потом и с помощью карт. Все эти действия превратили его в Мага. Изучая священные тайны мира, он обрел прозрение, каким обладает только Жрица. Стал лидером и правил и в качестве Императора, и в качестве Императрицы. Он…

– Тебе никогда не казалось странным, – перебивает Кэйлис, – что Шут правил и как Император, и как Императрица? Что он воплощал в себе качества Жрицы?

– Таро живут в каждом из нас. Они воплощают одновременно и женское, и мужское начала, но в то же время ни одно из них. Они – суть жизни и природы во всех ее проявлениях. – Я изо всех сил стараюсь не смягчиться и не пуститься в рассуждения. Эти слова всего лишь отголосок тех, что когда-то произносила мама, и ее лицо так отчетливо всплывает в сознании, что становится больно. – Вы и сейчас поддерживаете эту традицию в академии. Королем или Королевой становятся те, кто воплощает собой истинную суть карты. И не важно, какую одежду они носят и как себя называют.

– Это правда, – признает Кэйлис. Мне кажется, это победа, но разве возможно его победить? Конечно же, нет. – Однако это неистинная история Шута. Та, что известна тебе, посвящена исключительно Шуту. Его путь слишком долог для жизни одного человека, а его роли и деяния слишком велики.

– Он первым овладел арканой. Некоторые считают, что, получив всю эту силу, он стал бессмертным.

– И где сейчас это бессмертное существо? – Кэйлис разводит руками и жестом обводит кабинет, как будто Шут может войти сюда в любую секунду. – Очевидно, не всем историям можно верить.

– И какая же истина, по-твоему, кроется за этой легендой? – Мысль о том, что он прав, а я ошибаюсь, что я более невежественна в Таро, чем всегда считала, вызывает у меня дискомфорт. Но я стараюсь заглушить гордость и выслушать его.

– Шут и правда существовал. Он и правда отправился в одиссею. Но известные нам легенды о Старших Арканах рассказывают не об одном только Шуте, не только о его поступках и развитии. Нет. – Кэйлис цокает языком, но на эту провокацию я не поддаюсь. Храню молчание, потому что мне искренне интересно, что он скажет дальше. – На своем пути Шут встречал других людей, которые воплощали в себе аспекты Старших Арканов, которые овладели разными способностями, и вот они как раз и поделились с ним своей мудростью. Взамен Шут научил их хранить силы в картах.

Звучит не так уж неправдоподобно. Я вполне представляю, как со временем эта истина могла эволюционировать и стать гораздо проще, превратившись из истории двадцати одного человека в легенду об одном лишь лице. Ребенком я именно так и считала – иногда. Но мама всегда подчеркивала, что существовал только Шут. Он и его жадность, которая с древних времен, как я полагала, побуждала всех утаивать аркану от широких масс. По рассказам мамы, Шут был воплощением зла.

– Выходит, Иза – один из первых последователей Шута? – пытаюсь я угадать, на что намекает Кэйлис, но он лишь разражается смехом.

– Нет. – Он едва сдерживается. – А я-то думал, ты умнее.

– Мы только что говорили о бессмертии, – без обиняков отвечаю я.

– Иза – магический потомок первого Повешенного, того, кто первым уловил суть этого Старшего Аркана.

– Магический потомок? – Никогда не слышала такого термина.

– Это честь, которая передается не по наследству или через титулы, а самой судьбой. Случайный выбор. Магия первых Старших Арканов всегда остается жива, и после смерти одного человека она переходит к другому. – Кэйлис делает шаг вперед, затем еще один. Пропасть между нами сокращается, а вместе с этим и мое сердце вновь начинает биться быстрее. – И ты, Клара, тоже одна из Двадцати.

– Что? – едва ли не выдыхаю я. Не уверена, что на этот раз он вообще меня услышал, хотя находится совсем рядом.

В памяти вдруг всплывает вопрос, который он задавал мне в Халазаре: «Ты бы нарисовала Старший Аркан, если бы знала как?» Тогда я ответила, что никто не умеет их рисовать. Даже мама не могла научить меня этому искусству. И отговаривала даже пытаться. Но еще она не советовала ступать даже на порог этой крепости, но вот я здесь…

Его губы расплываются в ухмылке, и Кэйлис слегка наклоняет голову.

– А не пойти ли нам представить тебя братству Старших официально, Фортуна?