Следующее утро похоже на пробуждение во сне. Меня поглощает мягкий матрас. Окутывает пуховое одеяло. Я сооружаю уютное гнездышко из всех имеющихся подушек и целую минуту проклинаю серый предрассветный свет.

Пока глаза закрыты, я словно нахожусь в другом времени и месте. Там мама нежно убирает волосы с моего лица и целует в лоб, прежде чем отправиться в Пропасть. Все не-арканисты Орикалиса должны отработать пять лет на одном из участков, где собираются ресурсы для мельниц. Ну или они могут заплатить регилл – сумму, которую большинство людей, не считая знати, никогда в глаза не видели. Неявка карается смертью. Мама уже отработала на корону положенный срок… но, когда деньги закончились, согласилась на еще один. За каждый последующий срок службы, если, конечно, вам удастся дожить до конца, начисляется регилл. Мало что оплачивается лучше, чем смертельная для человека работа.

– Присмотри за Ариной, – шепчет она. – Я вернусь домой после захода солнца. Люблю вас обеих.

Я заставляю себя открыть слезящиеся глаза и, быстро моргая, смотрю на стену цвета слоновой кости. Матрас в моей старой комнате пах сырым сеном. Одеяла были шерстяными. Сама комната находилась наполовину под землей, поэтому в нее никогда не попадало достаточно света, а стены покрывали крупные капли конденсата – по той же причине. Но в родном доме я чувствовала себя так же уютно, как сейчас. Даже уютнее. И чего бы я только не отдала, чтобы вернуться туда.

Ты можешь думать, что ценишь то, что имеешь, а потом у тебя это отнимают… и ты задаешься вопросом, достаточно ли ты все это ценил.

Выбраться из теплого кокона одеяла и воспоминаний не так уж просто. Я уже давно так хорошо не спала и, наверное, могла бы провести в постели целый день. Но не собираюсь начинать свой первые день слишком поздно.

Свесив ноги с кровати, я замираю и смотрю на соседку по комнате. Но пока мне виден лишь мягкий силуэт Алор, спрятанной под складками пухового одеяла. Платиновые волосы, серебристые в сером утреннем свете, обрамляют ее расслабленное лицо словно ореолом. Даже во сне она обладает почти неестественной грацией.

Прошлой ночью я слышала, как она вернулась. Неприлично поздно, хочу заметить. Я не позволяла себе заснуть до тех пор, пока не дождусь ее и не пойму, что она не собирается зарезать меня во сне. Возможно, она разделяет мои чувства и лишь притворяется спящей ради меня. Встав с кровати, я замечаю блеск серебра – из-под одеяла выглядывает рукоять кинжала, который она сжимает в кулаке.

Губы растягиваются в горькой усмешке. Опасения оправдались.

Ступая босиком по мягкому ковру, а затем по прохладному камню, я подхожу к шкафу и открываю его. Прячусь за массивную дверцу, используя ее как ширму, и быстро переодеваюсь. На мгновение меня ошеломляет чувство уязвимости, возникающее, когда обнажаюсь. Пускай Халазар был грязным и убогим, но, по крайней мере, грязная и убогая камера давала уединение.

Я выбираю темно-синие хлопчатобумажные брюки с высокой талией и серебристую шелковую рубашку с широкими рукавами. Держатель для карт крепится к широкому поясу, который я застегиваю на талии, и удерживается на месте кожаным ремешком, обхватывающим бедро. Перекинув сумку через плечо, я возвращаюсь к письменному столу, беру набор необходимых принадлежностей и небольшую стопку карт, отрисованных прошлой ночью. Первые отправляются в сумку, а вторые – в держатель. На самом деле у меня не должно быть и половины этих карт, но я готова пойти на такой тактический риск, потому что больше ни шагу не сделаю в этом месте безоружной.

Прежде чем уйти, я бросаю еще один взгляд на Алор. Она все еще не шевелится. Ее дыхание ровное, как движение стрелок часов. Ни за что не поверю, что она спит.

В общей зоне отдыха факультетов царит суета. У студентов нет официальной формы, и все разодеты так же пышно, как накануне вечером. Единственным неизменным элементом их нарядов остается медальон с символом факультета.

Все они отлиты из разных металлов. Медальоны Мечей изготовлены из темного матового металла, на оттенок светлее железа, напоминающего сплав, из которого отлит фамильный герб Орикалисов. Медальоны Жезлов имеют ржавый оттенок с вкраплениями древесного угля, у Пентаклей сделаны из золота, а у Кубков они почти прозрачные, выполненные из стекловидного кристаллического материала.

Исключениями являются лишь представители королевских карт. Они носят броши, обозначающие их статус.

Студенты передвигаются группами, держась в основном своего факультета. Новички разбросаны повсюду. Четких указаний о том, чем заняться утром, кроме как отправиться на занятия после звона колокола, нам не дали. Поэтому посвященные, как и я, следуют примеру студентов.

Мы бросаем друг на друга настороженные взгляды. Каждая грудь без медальона кажется мишенью.

В главном зале тоже кипит жизнь. Столы едва ли не ломятся под тяжестью расставленной на них еды. Я снова в полном восторге от предлагаемых блюд и, не теряя времени даром, накладываю себе на тарелку кусочки ветчины в меду и пышные бисквиты, от которых, стоит их разрезать, поднимается аппетитный пар. Желудок протестует против сытной еды, но чем скорее он привыкнет к твердой пище, не кишащей личинками, тем лучше.

– Доброе утро, Клара, – щебечет Лорен, устраиваясь рядом со мной, и даже не представляет, какие мрачные мысли о проведенном в Халазаре времени бродят сейчас в моей голове. Кел, как и всегда, держится рядом. Сорзы и Драйстина пока нигде не видно.

– Доброе утро, – приветствую ее. Хотя ее тон несколько сбивает с толку. Мне так и хочется сказать, что мы не друзья. Судя по взгляду Кел, она считает точно так же. Но лучезарная улыбка Лорен вынуждает нас обеих молчать.

– Хорошо спала? – спрашивает Лорен.

– Достаточно хорошо. – Я делаю глоток чая.

– Как можно плохо спать в такой постели? – мечтательно произносит она.

– Она, вероятно, к этому привыкла, она же знать и все такое. – Кел ногтями отбивает по кружке ритм, словно изо всех сил пытается не сжать руки в кулаки.

– Ах да. Я и забыла, сколько здесь знати. – Выражение лица Лорен быстро становится печальным.

– Я совсем недавно узнала правду о своем происхождении. – Не знаю, почему меня так тянет переубедить их. – Подозреваю, большую часть жизни наши условия не сильно отличались. – Но, несмотря на мои благие намерения, их тревоги не рассеиваются. Я решаю сменить тему в надежде, что получится подтвердить наше сходство. – Откуда вы двое?

Судя по информации, которую они давали, точно не из Эклипс-Сити.

– Из Грифтона, – с готовностью отвечает Лорен, подтверждая мои подозрения.

– Ты не обязана отвечать на каждый ее вопрос, – бормочет Кел, размешивая два кусочка сахара в чае.

– Дружба нас не убьет. – Лорен закатывает глаза.

– Вполне может. – Кел по-прежнему не смотрит в мою сторону.

Грифтон – небольшая община во владениях клана Влюбленных, расположенная между фабриками, где делают бумагу для карт, и главной дорогой. Это к северу от Эклипс-Сити, за горами и холмами, окружающими город. Примерно в дне пути, если пойти в сторону от главной дороги. В Грифтон редко кто заходит, кроме торговцев и стеллитов, собирающих бумагу.

Я знаю это только потому, что однажды отправила туда арканиста, утверждавшего, что там у него семья. Обычно я направляю их к границе на дальнем западном краю пустыни, но он настоял. Грифтон находится под надзором самого беспечного клана, Влюбленных, и у них получается держаться подальше от блюстителей, которые, как правило, наполняют города, контролируемые короной. Там арканист, если повезет, сможет избежать испытания Чашей и метки и прожить относительно спокойную жизнь… если будет вечно скрывать свои таланты.

– Грифтон далеко отсюда? – спрашиваю я, несмотря на то что много знаю об этом городе.

– День, может, два от Эклипс-Сити. – Лорен катает сосиску по тарелке. – Достаточно близко, чтобы до города ехать всего ничего. И достаточно далеко, чтобы он казался совершенно другим миром.

– Мне знакомо это чувство. – Бесплодные горы образуют почти непроницаемую стену. Из-за них в Эклипс-Сити редко кто бывает. Более того, каждый регион Орикалиса обладает своими уникальными особенностями. У каждого благородного клана есть свои земли, которыми они управляют от имени короны, и отвечающие их интересам цели, отчего владения высших лордов и леди считаются едва ли не крошечными королевствами. Им просто нельзя так себя называть вслух… иначе они рискуют повторить судьбу клана Отшельника. Только Эклипс-Сити и Фэйт Харт, столица, находятся под прямым контролем короны, а не благородного клана.

– А ты откуда? – Лорен, прикусив губу, смотрит на меня из-под длинных ресниц.

– Из Эклипс-Сити.

– Повезло тебе, не пришлось покидать дом, чтобы попасть сюда. Наверно, так легче привыкнуть к этим проклятым… то есть элитарным залам, – шепотом исправляется Кел. Я начинаю подозревать, что ее неприязнь не носит личный характер. Она плохо относится ко всему этому месту. И… благодаря этому нравится мне еще больше.

– Это не мой дом, – говорю я, чем сразу привлекаю ее внимание. Кел впервые смотрит на меня без скептицизма или осуждения. – Эклипс-Сити – это не Академия Арканов. Я вынуждена здесь находиться, равно как и вы.

– Вынуждена? – Лорен замолкает и принимается за свой завтрак, а я все жду, когда она наконец задаст терзающий ее вопрос. Кел тоже оставляет слово за подругой. – Разве ты не рада быть рядом со своим возлюбленным принцем?

Аркана задери, точно! Я не должна испытывать слишком сильную неприязнь к Кэйлису и его владениям.

– Ох, ну конечно, я рада. Мне невероятно повезло. – Я откусываю большой кусок бисквита и медленно жую, собираясь с мыслями. – Просто хочется поскорее оставить позади посвящение и студенчество и сразу перейти к нашей совместной жизни. – Я заставляю себя сиять от счастья.

– Могу представить. – Кажется, Лорен мне верит.

Кел – нет. Она продолжает сверлить меня взглядом сквозь вишнево-красные волосы, зачесанные набок и скрывающие половину лица. Ее скептицизм опасен. Нельзя допустить, чтобы кто-то поверил, будто я не та, кем меня представил Кэйлис. Иначе в следующий раз стража Халазара не уйдет так быстро.

– Ты попала на Фестиваль Огня в последнюю минуту, потому что была занята поисками своих давно утраченных корней из клана Отшельника, о чем тебе поведал принц, который сам же и уничтожил этот клан, но в которого ты все равно влюбилась, – задумчиво тянет Лорен. – Какая эпическая история любви.

– Ты услышала все эти слухи за один вечер? – Я приподнимаю брови.

– Люди здесь… по крайней мере, большинство из них… не обращают внимания на таких, как мы. – Она жестом указывает на себя и Кел. Имеет в виду простых людей, а не благородного происхождения. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не поделиться своим мнением на этот счет.

– Если замешкаемся, они обделят нас своим вниманием, словно мы невидимки, – добавляет Кел. Они абсолютно правы, и в таком же положении оказалась бы и я… если бы Кэйлис не лишил меня этого, представив самым эффектным образом.

– Думаю, мы можем помочь друг другу, – говорю я. Может, я и не смогу вписаться, но они точно могут.

– Как? – с любопытством спрашивает Лорен.

– Не знаю, нужна ли нам твоя помощь. – Кел подталкивает подругу локтем и многозначительно смотрит на нее.

– Что? – одними губами произносит Лорен.

Кел закатывает глаза.

Только я собираюсь сделать им предложение, как к нам подходит девушка. Я сразу узнаю ее по броши. А еще у нее знакомые глаза, форма лица и серебристый оттенок волос, но подстриженных до середины шеи.

Раздери меня двадцать арканов… моя соседка по комнате состоит в родстве с Королем Мечей. Арина упоминала, что с этим факультетом шутки плохи. И вот я привлекла внимание самого Короля.

– Клара, – растягивает она мое имя. – Я слышала, что ты поступила с уже выдающимися способностями к рисованию.

Я откусываю кусочек бисквита и тщательно пережевываю, заставляя ее ждать ответа. Все это время пристально смотрю ей в глаза.

– И кто тебе такое сказал? – Я знаю кто. Лишь один посвященный или студент мог заметить, что я рисовала и раньше, но хочу услышать это от нее.

Она невозмутимо пожимает плечами и, выдвинув стул напротив меня, с грациозной легкостью опускается на него. Остальные посвященные отодвигаются и сосредотачиваются на других разговорах, напуганные одним лишь ее присутствием.

– Ходят слухи.

– Сестра распускает? – рискую я высказать предположение.

В ее глазах на краткий миг вспыхивает огонь, взгляд становится смертоносным, как у хищного зверя, готового защищать свою кровь, и это говорит мне о многом.

– Наполовину полный держатель на бедре громче любых слухов.

Разговоры за столом резко смолкают.

– И что с того? – Я пожимаю плечами.

– Для посвященного слишком много рисования за одну ночь.

– С чего ты взяла, что они отрисованы? – Я наклоняюсь вперед и подпираю подбородок ладонью. – Может, они все пусты и готовы впитывать знания замечательных преподавателей академии.

– Не оскорбляй мой интеллект, – усмехается она, откидываясь на спинку стула. – Тот, кто с такой уверенностью колдовал на Фестивале Огня, делал это и раньше.

– Уверена, как Король, ты прекрасно знаешь, что использовать карты и отрисовывать их – совершенно разные навыки.

Она поджимает губы.

– А как еще девица вроде тебя могла получить доступ к картам, если не нарисовала их сама?

– Ты не хуже меня знаешь, что рисование карт регулируется короной, как и продажа материалов с готовыми картами. Каждый из благородных кланов внимательно следит, чтобы знания о картах оставались только у них, – отвечаю я невинным тоном, будто меня смущают ее намеки. – Как вообще кто-то вроде меня может получить доступ к практике? Может, я и наследница клана Отшельника, но не то чтобы у нас есть сейчас придворные арканисты или глубокие сундуки. Я только недавно узнала о своем происхождении. – Я стараюсь говорить насмешливо, но не настолько, чтобы это стало очевидно.

Она никак не реагирует.

– Или же принц поставлял причитающиеся клану ресурсы тебе напрямую, учитывая вашу близость.

– Завидуешь? – Мне искренне любопытно, как она отреагирует на мой выпад. Кэйлис говорил, что некоторые девушки готовы убить, лишь бы стать его невестой, и она вполне способна на убийство.

– Едва ли, – усмехается она, и я ей верю. Не похожа она на девушку, желающую оказаться рядом с принцем Кэйлисом. Умная девушка. – Я просто хочу, чтобы у всех посвященных были равные возможности.

– В академии другие правила, и ты об этом прекрасно знаешь.

Ее лицо остается бесстрастным.

– Может, ты все-таки из знати.

Прежде чем я успеваю ответить, по академии разносится звон, такой громкий и четкий, что сразу прорезает растущее напряжение. Студенты начинают собираться, включая Короля Мечей.

– Не путайся под ногами у моей сестры, – выплевывает она с тихой злобой и встает со стула. Так вот в чем все дело. Ее волнуют вовсе не «равные возможности», а судьба Алор. – Если хотя бы косо глянешь на нее, гнев факультета Мечей проникнет тебе в глотку так глубоко, что ты будешь гадить кинжалами, и это я еще не говорю о клане Башни.

Не дождавшись ответа, она одной из первых покидает зал.

– Она… бодрая, – бормочет Кел себе под нос.

– Как мне повезло, что моя соседка по комнате ее сестра, – сухо говорю я и поднимаюсь вместе с остальными.

Лорен встает следом, оставляя тарелку недоеденной. Моя же такая чистая, будто я ее облизала. Мне понадобится каждый кусочек еды, который я смогу раздобыть, и еще немного, если хочу восстановить силы и выбраться отсюда. Кел не отстает.

– Алор – родственница нынешнего Короля Мечей, Эмилии Венталл. Они обе – дочери Верховного лорда Мореуса Венталла, – как ни в чем не бывало сообщает Лорен. Фантастика. На меня точит зуб наследница клана Башни. – Свои юные годы, еще до поступления в академию, они провели в составе вооруженных сил клана Башни.

– Откуда ты знаешь? – Я кошусь на нее.

– Мы знаем все родственные связи посвященных, – доверчиво отвечает Лорен. – Мы выяснили это вчера. В этом году не так много мест, которые планируют отдать благородным родственникам.

– Не выдавай ей все. – Кел хватает ее за руку.

– Я бы все равно узнала, – говорю я, прежде чем Кел успевает оттащить Лорен в сторону. – Возможно, мы можем здесь помочь друг другу. – Я возвращаюсь к прежней теме.

– Как? – скептически спрашивает Кел.

За то время, пока мы идем на первое занятие, я успеваю в общих чертах изложить свою идею: они будут моими глазами и ушами, а в обмен я помогу им овладеть всеми нужными навыками, чтобы пережить День Пентаклей и Испытания Тройки Мечей. Мы будем снабжать друг друга информацией, помогать с Таро и восполнять любые пробелы в знаниях. Разумеется, я буду себя сдерживать, но им об этом знать необязательно.

Мы добираемся до большой мастерской как раз к завершению нашего разговора. Сквозь высокие арочные окна проникает свет, отплясывающий на полированных поверхностях каждого стола – у каждого посвященного свое место. На стенах висят почти достающие до пола длинные свитки с различными диаграммами. Каждая из них содержит схемы символов, аккуратно вписанных в рамки с четкими линиями и выполненных с кропотливой тщательностью.

– Мы с ра… – начинает Лорен.

– Мы подумаем, – перебивает Кел и оттаскивает подругу в сторону.

– Уж подумайте, – говорю я им вслед. – Мы сильнее, когда приглядываем друг за другом. – И истинная ценность моих слов станет очевидной, только когда у меня появится возможность проявить свои способности на занятиях.

Кел бросает в мою сторону еще один скептический взгляд и ведет Лорен к двум столам, расположенным через несколько рядов от меня. Никогда еще я не чувствовала себя такой… чужой. Знать обтекает меня и буквально испепеляет глазами. Студенты из простых семей смотрят с сомнением.

Я подавляю вздох.

– Это место занято? – Драйстин указывает на стол рядом со мной.

– Нет. – Я даже не слышала, как он подошел.

– Отлично. – Он садится.

Движение слева привлекает мое внимание, и я поворачиваю голову. Сорза устраивается за другим столом. Она смотрит на меня и растягивает губы в легкой улыбке, но ничего не говорит.

«Они тебе не друзья», – предупреждает внутренний голосок. Но могли бы ими стать.

Я ставлю сумку на стол и начинаю раскладывать по ящикам принесенные с собой принадлежности. От волнения по спине бегут мурашки. Пускай у меня куча вопросов и еще больше запланированных дел, я не могу отрицать, что испытываю восторг от возможности изучить подход академии к рисованию и получить, похоже, неограниченный доступ к лучшим инструментам.

Профессор выходит на середину аудитории и садится за длинный стол. На ее смуглой коже почти нет морщин, невзирая на возраст, который выдают лишь карие глаза. Черные как смоль волосы заплетены в замысловатые косы, ниспадающие на плечи, и украшены крошечными серебряными подвесками, символы на которых я не могу разглядеть со своего места. На ней струящееся платье из сапфирового шелка, дополненное поясом из мягкой кожи.

– Приветствую вас, посвященные. – Голос у нее добрее, чем я ожидала. Твердый, но теплый. Если бы мне пришлось гадать, я бы поставила на то, что во время учебы она была на факультете Пентаклей. – Я леди Рэйтана Даскфлейм, ведущий профессор чернильного мастерства. Можете называть меня леди или профессор Даскфлейм. Ваш первый год в академии будет в равной степени посвящен трем аспектам магии Таро: рисованию чернилами, практической магии и чтению. Каждому из них соответствует отдельное испытание на зимних Испытаниях Тройки Мечей. Каждое утро в течение четырех часов вы будете изучать одну из этих тем.

После обеда у вас будет возможность позаниматься самостоятельно и попрактиковаться в том, что вы узнали, перед зимними испытаниями. Профессоры, преподающие каждый из этих предметов, всегда готовы ответить на вопросы и провести дополнительные занятия в наших кабинетах, расположенных рядом с аудиториями. Также можно обратиться к помощникам профессоров. Вопросы? – заканчивает она, облокачиваясь на стол и складывая руки. Но никто ничего не говорит. – Отлично. Тогда мне остается только сообщить, что столы, которые вы займете в каждой аудитории, закрепляются за вами до конца первого года. Можете вписать свое имя в прорезь на передней панели и запереть их на ключ – он в верхнем ящике стола. Не забудьте его потом забрать. Но не оставляйте там ничего из того, что может пригодиться для практики завтра или для чтения послезавтра – эти занятия пройдут в других аудиториях. Итак, давайте начнем с основ. – Покончив с вводной частью, она приступает к лекции.

Почему-то я думала, что, когда дело дойдет до рисования чернилами, то у меня будет небольшое преимущество. Само собой, я надеялась научиться чему-то новому, просто не рассчитывала сидеть с открытым ртом. Рисование – моя вторая натура, пускай технически это незаконно. Но с тем же успехом лекции могли бы даваться на совершенно другом языке.

Я пытаюсь делать заметки, но лишь сильнее разочаровываюсь. Все так скрупулезно. Дотошно. Профессор Даскфлейм преподает без души. Относится к оформлению карт как к какой-то формуле. Один человек с завязанными глазами, два меча, открытое море – все требования к отрисовке Двойки Мечей перечислены до мельчайших деталей. А еще замысловатые рамки, уникальные для каждой масти, которые используются для «заключения силы» карты, о чем она не устает повторять.

– Каждая линия на вашей карте должна служить определенной цели. Это каналы, в которых заключается магия и по которым она же и течет, – инструктирует Рэйтана, передвигаясь между рядами и наблюдая за нашими успехами. Она останавливается у моего стола. Я не поднимаю головы, пока она легонько не стучит указкой по костяшкам моих пальцев. – Выводите линии чище, мисс Редвин, иначе ваша магия будет такой же хаотичной, как эти беспорядочные наброски. Смотрите…

Она подходит к одному из плакатов, развешанных на стенах, и указывает на точные завитки.

Рамки не имеют значения. Слова так и рвутся наружу, но я держу их при себе. В мыслях сегодня прояснилось, и я не собираюсь позволять эмоциям взять надо мной верх. Я и не осознавала, как сильно у меня раскалывалась голова, пока не проглотила два блюда и не осушила три графина воды.

– А теперь мы… – Рэйтана замолкает на середине предложения, и все поворачиваются посмотреть, что привлекло ее внимание. – Директор. – Она склоняет голову.

Но взгляд Кэйлиса прикован ко мне, и мой желудок сжимается в свинцовый комок. Потом он переключает внимание на профессора, и выражение его лица сменяется приятной маской.

– Простите, что прерываю, ведущий профессор. – Он слегка опускает подбородок, демонстрируя максимальное почтение, какое только можно ожидать от принца. – Но мне нужна леди Клара Редвин.

Все разом взирают на меня. Я же растягиваю губы в дерзкой ухмылке, притворяясь, что с самого начала знала о таком повороте событий. Хватаю свою сумку, запираю ящик стола и встаю, чтобы подойти к нему.

– Леди Редвин, – любезно произносит Рэйтана, и я ненадолго застываю. – Поскольку вы пропустите последний час занятий, я бы попросила вас наверстать упущенное днем.

– Она пробудет со мной до конца дня, – говорит Кэйлис. Я едва сдерживаюсь, чтобы не зажать рот рукой.

Улыбка Рэйтаны становится шире, а раздражение, вспыхнувшее в ее глазах, усиливается.

– Какое счастье, что ученица может проводить так много времени с директором.

– Прошу прощения, нам нужно многое обсудить перед свадьбой. – Кэйлис протягивает руку и обхватывает меня за талию в защитном жесте.

«Не. Корчись», – приказываю я самой себе и стараюсь сделать так, чтобы улыбка не превратилась в оскал.

Посвященные обмениваются взглядами настолько явными, что мне кажется, будто я могу читать их мысли. Если до этого слухи обо мне и Кэйлисе доставляли мне неприятности, то теперь они станут поистине невыносимыми. «Это к лучшему», – говорю я себе. Пусть они распространятся, пусть убедят всех в их правдивости. В конце концов все устанут от них, и мне больше не придется постоянно разыгрывать комедию.

– Леди Редвин, прошу, найдите меня при первой же возможности, чтобы мы назначили время занятия.

– Конечно, ведущий профессор. – Я киваю, и Кэйлис провожает меня к выходу. Я стойко терплю, пока мы не отходим на достаточное расстояние, и только тогда спрашиваю: – Чего тебе от меня нужно?

Я ожидаю, что он приведет легкомысленную причину, основанную на королевской прихоти. Но как же я ошибаюсь.

– Первый принц Орикалиса решил, опять, явиться без предупреждения. И на этот раз он спрашивает о тебе.