Кэйлис еще сильнее напрягает мышцы предплечья и делает следующий шаг. Я ощущаю едва уловимую перемену, словно по моим плечам скользит защитная тень. Он выходит вперед меня, возвышаясь стеной между мной и Саваном, и от него веет абсолютным спокойствием. От каждого фиолетово-черного волоска на макушке до носков ботинок, начищенных до блеска, Кэйлис излучает почти пугающую ауру контроля.

– Вы закончили обыск?

– Я бы сказал, что да. – Саван останавливается настолько близко от нас, что мне удается разглядеть желтую окантовку его карих глаз, которые при таком слабом освещении кажутся почти кошачьими. – Задержите заключенную, – приказывает он двум незнакомым мне стражникам, застывшим по бокам от него.

– Заключенную? – Кэйлис оглядывается на меня, и я замечаю в его глазах озорство. Однако стоит ему повернуться к Савану, как на лице появляется выражение замешательства. Слова принца пропитаны обидой. – Сэр, она последний выживший член клана Отшельника и моя скромная будущая невеста.

– Ваша невеста? – Саван почти заикается.

– Да. Вам бы не мешало помнить об этом, прежде чем бросаться беспочвенными обвинениями, которые глубоко меня оскорбляют. – Тон Кэйлиса куда более кусачий, чем самая морозная зима.

Взгляд Савана мечется между нами. Он морщит лоб, сбитый с толку, но вскоре смятение сменяется злостью и разочарованием.

– Это создание…

Договорить он не успевает. У него перед носом словно из ниоткуда возникает карта, окутанная зловещим магическим ореолом. Она медленно вращается, и я сразу узнаю Девятку Мечей.

– Она моя будущая жена, женщина, которая скоро станет вашей принцессой. Подбирайте следующие слова более тщательно. Уверяю вас, перерезанное горло мало кому нравится. – Кэйлис ведет себя невероятно убедительно, а когда вытаскивает локоть из моей хватки и обнимает за талию, у меня вовсе перехватывает дыхание. Потеряв равновесие, я упираюсь ладонью ему в грудь и за долю секунды принимаю решение прижаться еще крепче, притворяясь, будто ищу у него защиты. Это движение скрывает легкую дрожь, возникшую от его близости. Головокружительную секунду я отыгрываю свою роль на все сто процентов. Я именно та, за кого он меня выдает, а Кэйлис – порожденный пустотой принц Орикалиса – на самом деле мой несчастный возлюбленный.

– Ваше высочество… – говорит Саван, с трудом подбирая слова. Злость на меня борется с инстинктом самосохранения. – Не знаю, какую ложь она наплела или как ей удалось околдовать вас, но…

– Вы смеете утверждать, что меня, принца Орикалиса, возможно «околдовать» или ввести в заблуждение как-то иначе? Вы смеете оскорблять мои интеллект и способности?

– Конечно, нет. Однако…

Кэйлис не позволяет Савану завершить мысль, и я вдруг понимаю, что мне нравится за этим наблюдать. Но я сохраняю на лице выражение шока и растерянности.

– Тогда что вы пытаетесь сказать, Саван? Что она – сбежавшая преступница из Халазара, хотя я уверяю вас в обратном? Вы, верно, забываетесь. Залы Академии Арканов – мои владения. Она посвященная под моим контролем. И моя будущая невеста. – Кэйлис переводит на меня взгляд, расслабляя брови, и смотрит с таким обожанием, которое я пытаюсь повторить. Но стоит ему вновь обратить внимание на Савана, как черты его лица обретают жесткие углы. – Если у вас нет неопровержимых доказательств, я бы советовал вам отказаться от своего заявления и уйти. Я начинаю уставать от ваших попыток обойти мои полномочия.

Саван сдается. Двое других стражников стоят по бокам от него, явно не зная, как поступить. Перед лицом их начальника все так же висит Девятка Мечей.

– Я хочу служить короне.

Кэйлис слегка наклоняется вперед и шепчет:

– Я и есть корона.

Саван открывает рот, желая возразить. Это написано у него на лице. Мы все это чувствуем. В воздухе висят невысказанные слова: «Нет, не вы». Кэйлис – всего лишь принц, рожденный вторым. Короной является его отец, Нэйтор Орикалис, а следующим на престол претендует старший принц, Рэвин. Но здесь и сейчас… есть только Кэйлис и его огромная власть. К тому же мы находимся в каменных коридорах, принадлежащих исключительно ему.

Савану хватает здравого смысла не спорить. Он пятится, удаляясь и от нас с Кэйлисом, и от Девятки Мечей, по-прежнему вращающейся перед ним с явной угрозой.

– Прошу меня простить, ваше высочество. Похоже, в своем стремлении преследовать беглянку я допустил ошибку. – Каждое слово он выдавливает с неохотой, и мои губы невольно растягиваются в довольной усмешке. Заметив мое самодовольство, Саван смотрит прямо мне в глаза. Я быстро прижимаюсь головой к груди Кэйлиса, неуклюже пытаясь скрыть свои эмоции. – Однако если я найду доказательства, то предъявлю их вам в первую очередь, чтобы защитить честь короны.

– То есть мою. А теперь убирайтесь из моей академии, пока мое гостеприимство окончательно не иссякло.

Саван осмеливается бросить на меня последний уничтожающий взгляд. Потом разворачивается на каблуках и уходит, жестом веля помощникам следовать за ним.

Девятка Мечей скользит обратно в карман Кэйлиса, превращаясь в часть невидимой колоды.

– Видишь? – спрашивает принц, привлекая мое внимание. Он снова нависает надо мной, все еще крепко обнимая за талию, каким-то образом сжимая сильнее любых оков Халазара. – Только я могу тебя защитить.

Я отстраняюсь и сердито смотрю на него, но ничего не говорю. Принц Кэйлис защищает меня. Какой оксюморон. Невозможно отрицать последние события, но я понимаю, что во всех его поступках нет и толики сострадания. Это из-за него я год гнила в Халазаре… И вытащил он меня из глубин этой пропасти, только когда я ему понадобилась.

Он, несомненно, самый мерзкий человек.

Кэйлис пальцами обхватывает мой подбородок и притягивает мое лицо к своему. Я не обращаю внимания на боль от ожогов. Он слегка наклоняет голову, и пряди волос падают ему на лицо.

– Да, мне нравится это выражение.

Я хмурюсь сильнее, и его глаза ярче вспыхивают от восторга.

– Твое упорство пойдет на пользу нашей цели. – «Нашей», как будто у нас общая цель. – Поддерживай этот огонь, Клара. – Он отпускает меня и отходит, небрежно указывая направо. – Этот коридор ведет обратно в зал. Я прослежу, чтобы приспешники Главстоуна убрались отсюда, ну или сдеру с них кожу, смотря чего мне захочется больше.

Кэйлис удаляется, стуча каблуками по коридору. Я же направляюсь в противоположном направлении, обратно в главную залу. От воспоминаний того, как его руки прикасались к моему телу, к горлу рискует подняться не улегшийся в желудке ужин. Я ускоряю шаг, словно так избавлюсь от его присутствия. Но вся крепость словно пропитана духом принца. Она живет и дышит им. Мне негде скрыться от мыслей о моем нынешнем затруднительном положении.

Тем не менее поспешность служит мне хорошую службу. Я возвращаюсь как раз вовремя. Всего через несколько минут после того, как проскальзываю через дверь и присоединяюсь к студентам и посвященным, к центру преподавательского стола подходит профессор Торнбрау.

– Если посвященные соблаговолят последовать за мной, я покажу вам общежития и объясню правила обучения на первом курсе.

Торнбрау выводит нас в новый коридор. И снова я поражаюсь колоссальным размерам крепости. Изумление достигает пика, когда по узкому проходу мы довольно быстро добираемся до внутренней оранжереи, той самой, которую мы миновали с Кэйлисом по пути из его башни. Только на этот раз я двумя этажами выше.

Но времени, чтобы составить мысленную карту, у меня нет. Рядом внезапно появляется Лорен.

– Ты пропустила самое интересное, – заявляет она.

– А почему ты пропустила самое интересное? – Рядом тут же возникает Кел, которая весь вечер ни на шаг не отступает от подруги. Она смотрит на меня прищуренными глазами.

– Разве вы не видели? Она ускользнула вместе с директором Кэйлисом. Если верить студентам, она его невеста, – отвечает Драйстин, подходя ко мне с левого фланга.

– Значит, это правда? – Лорен буквально распирает от любопытства и восторга. – Ты правда помолвлена с принцем Кэйлисом?

– Говорят, принц сам об этом объявил, – говорит Кел.

– Я… мы… – Я заставляю себя улыбнуться, думая о стражниках Халазара. О Кэйлисе, вставшем между ними и мной. Пока я не нашла выход отсюда, все должны думать, что я люблю его. – Что такого интересного я пропустила?

– Здесь были стражники Халазара. – Драйстин снимает очки и протирает стекла о рубашку. – Похоже, кто-то сбежал из тюрьмы.

– Я в это не верю. – Кел качает головой. – Из Халазара не сбежать.

– Вот почему это стало бы грандиозным скандалом, если бы оказалось правдой, – встревает в разговор Сорза, появляясь за нашими спинами. Мы все оглядываемся через плечо и расступаемся. Она заправляет прядь черных шелковистых волос за ухо. – Подумайте, насколько могущественным должен быть человек, чтобы сбежать оттуда.

Я не могу избавиться от ощущения, что Сорза смотрит прямо на меня.

– Или у него хорошие связи, – добавляет Драйстин.

– Надеюсь, они его быстро найдут. Он наверняка опасен, раз попал в Халазар, и никому не захочется, чтобы он разгуливал на свободе. – Я пытаюсь говорить точно как презираемая мной знать. Которая даже не представляет, сколько безобидных арканистов отправляется в Халазар гнить бок о бок с настоящими преступниками. – По крайней мере, здесь нам не о чем беспокоиться. Принц Кэйлис ни за что бы не допустил, чтобы нечто подобное коснулось академии. – Драйстин, похоже, успокаивается. У меня же все внутри переворачивается от одного лишь упоминания имени принца, а талия в том месте, где он к ней прикасался, начинает гореть.

Пока мы идем по коридору, до меня доносятся разговоры других посвященных о беглеце и стражниках Халазара. «Не может быть, чтобы кто-то из них знал», – уверяю я себя, хотя меня не покидает ощущение, будто на спине нарисована огромная мишень. Будто каждый шаг может выдать то, что я притворяюсь другим человеком. Я должна всех убедить, что я невеста Кэйлиса.

Нас впускают в просторную гостиную с книжными полками и игровыми столами. Справа и слева от четырех каминов расположены зоны отдыха. В каждом углу вверх уходит лестница, и на арках над ними изображены круглые печатки четырех факультетов, идентичные тем, что носят студенты. Напротив входа, по центру стены, а не в углу, находится пятая лестница, никак не подписанная.

– Это общая зона для всех факультетов. У каждого факультета свои общежития, и входы в них отмечены. – Торнбрау открытой ладонью указывает на каждую из четырех арок. Его движения настолько жесткие и отточенные, что я невольно задаюсь вопросом, а не был ли он когда-то стеллитом или, по крайней мере, городским блюстителем. Волосы, уложенные на макушке и коротко подстриженные по бокам, лишь подкрепляют мое мнение. – Входить в общежитие факультета, членом которого вы не являетесь, не разрешается. Общежитие для посвященных находится напротив. Пока вы посвященные, в комнате будете проживать по двое, все двери подписаны. Ваши вещи уже доставлены.

Вещи… У меня их нет. Но мне интересно, кто разносит багаж. В Академии Арканов непременно должна быть прислуга и другой обслуживающий персонал, ведь в коридорах суетилось несколько человек. Меня посещают мрачные мысли, сами ли они захотели здесь оказаться или их принудили. В голове тут же всплывают образы меченных арканистов.

– В спальнях вы также найдете все необходимое для занятий, которые начинаются уже завтра. Все это было предоставлено по милости короны, поэтому обязательно выразите свою благодарность директору при следующей встрече. Дополнительную информацию об учебной программе на этот год и о том, чего от вас ожидают, вы получите на первом занятии. Пожалуйста, приходите, когда прозвенит колокол. Опоздание не приведет ни к чему хорошему. – В голосе Торнбрау слышится нетерпение. Подозреваю, большинство преподавателей и студентов не видят смысла привязываться к нам эмоционально, учитывая, что примерно треть из нас уйдет в течение следующих двух сезонов. – Есть ли еще какие-нибудь вопросы?

– Сэр, – подает голос девушка со светло-русыми волосами, в которых больше серебра, чем золота. У нее медово-карие глаза и белая кожа, хоть и не слишком светлая. Торнбрау переключает свое внимание на нее, и она выпрямляется, прижимая оба кулака к пояснице в знак приветствия. В рассеянном свете хрустальных люстр, висящих над нашими головами, у нее на левой груди блестит брошь. Молния, ударившая в разрушающуюся башню. Клан Башни. Генералы охраны Орикалиса, лидеры стеллитов.

– Говори. – Торнбрау слегка меняет позу, а его руки дергаются, будто он борется с порывом отсалютовать ей в ответ. Судя по этому и тону его голоса… он, скорее всего, принадлежит клану Силы или Башни. Почти уверена.

– Каковы правила относительно остальной части академии, кроме общежитий? Есть ли места, которые нам разрешено или запрещено посещать?

Торнбрау ухмыляется, словно вопрос доставляет ему особое удовольствие.

– Вы все уже достигли того возраста, когда способны вести себя подобающим образом. Если в академии и есть помещение, в котором вам находиться не положено, оно будет помечено, заперто или перекрыто. Также в академии разрешено использовать карты, но знайте: вы будете нести ответственность за любой ущерб или риски, связанные с другими лицами. Арканисты ценны для короны, и мы не можем допустить, чтобы королевская собственность получила травмы без уважительной причины.

Даже без меток мы остаемся лишь орудиями. Просто нас содержат в лучших условиях. И все же слова «уважительных причин» режут слух. Звучит… намеренно расплывчато.

– В связи с этим рекомендую всем хорошенько выспаться. Настоящая работа начнется завтра. – Профессор уходит.

Не теряя времени, я направляюсь к центральной лестнице. Многие следуют моему примеру. Некоторые же остаются в общей комнате, несомненно, желая дождаться возвращения студентов из главного зала, чтобы продолжить добиваться благосклонности факультетов.

Наверху находится еще одна общая зона, поменьше, явно предназначенная только для посвященных. От нее тянется длинный коридор с пятнадцатью дверями. Почти на каждой из них написано по два имени, а значит, в академию одновременно могут принять всего тридцать посвященных. Если только коридор с комнатами не переделывают по мере необходимости во время ужина. При использовании правильной комбинации карт это вполне осуществимо.

Я нахожу дверь с моим именем, записанным под другим – Алор. Как бы жестоко это ни звучало, втайне я надеюсь, что ее выгонят из академии скорее раньше, чем позже. Мне не очень-то хочется делиться своим пространством.

Однако сейчас я одна. И собираюсь извлечь из этого максимум пользы.

Кэйлис, похоже, не знает слова «мера», когда дело касается декора. Стоимости отделки одной комнаты, вероятно, хватило бы на содержание одной семьи в Эклипс-Сити в течение целого года. И общежития не исключение.

Каменные стены здесь отполированы сильнее, чем в остальной части академии, а особый раствор толщиной с бумагу придает им почти глянцевый вид. Они вычищены до цвета слоновой кости, а на стыке четырех углов вставлен кварц. Крошечные кристаллы ловят окружающий свет и рассеивают его по всей комнате.

Между двумя огромными кроватями лежит роскошный бархатный ковер цвета полуночного неба, расшитый сотнями золотых звезд. Каркас кроватей изготовлен из темного красного дерева, а высокие изголовья украшены плетением из сверкающих виноградных лоз с золотыми листьями. Постели застелены шелковым бельем тех же глубоких благородных тонов, что и ковер. Пуховые одеяла мягкие, как подушки.

Под большим окном у дальней стены расположены два письменных стола не менее роскошной работы мастера. На их поверхности и в окантовке двух высоких платяных шкафов, стоящих в изножье кроватей, повторяется узор из позолоченного плюща. Любопытство вынуждает меня подойти к дверце, на которой выгравировано мое имя.

Я тут же распахиваю ее, и у меня перехватывает дыхание. Внутри – мечта недавно взошедшей на трон аристократки. Темные шелка, легкие и воздушные, сочетаются с плотной кожей. Помимо них, в шкафу висят вещи из льна и бархата. Брюки, юбки и платья. Каждая вещица скользит между пальцами, словно монеты из ладони. Продай я этот гардероб, у меня хватило бы средств подготовить горстку арканистов к побегу от метки в пустыню через горы…

Я захлопываю дверцы и опускаю голову, борясь с навязчивым желанием схватить одежду в охапку, умчаться в гостиную и бросить все в камин.

Ярость бессмысленна, если ее не на что направить. Я постоянно повторяла это Арине, а мама – мне. И сейчас мне как никогда прежде нужно прислушиваться к ее советам. Я уже проигнорировала многие из ее предостережений. Халазар истончил мои самоконтроль и здравый смысл. Именно ими мне стоит заняться в ближайшее время.

Уничтоженная одежда никому не поможет. Но если сохраню ее, то, возможно, смогу быстрее вписаться, пока не придумала, как улизнуть отсюда.

Лгать. Выживать. Сопротивляться.

Вздохом выражаю смирение. Быстро раздеваюсь и натягиваю шелковые брюки на завязках и рубашку в тон. Несмотря на то что после долгого голодания и недавнего обильного ужина живот раздулся и бурчал, брюки приходится шнуровать сильнее, чем мне бы хотелось.

Другой шкаф притягивает меня. Имя Алор, выведенное серебряными буквами, будто подмигивает мне в тусклом свете. Оглянувшись через плечо на входную дверь, я открываю дверцу и быстро заглядываю внутрь.

Весь гардероб выдержан в серых оттенках. На рукавах и манжетах вышиты мечи. Вместо пуговиц маленькие молнии. И только когда взгляд натыкается на символ Башни, все мои подозрения подтверждаются.

Разумеется, Кэйлис, аркан его побери, позаботился о том, чтобы со мной жил человек из клана, поставляющего его семейке цепных псов. Я с отвращением закрываю двери и направляюсь к столам.

Полагаю, мой письменный стол, как и кровать, находится справа, поскольку именно с этой стороны расположен мой шкаф. Верхний ящик выдвигается легко, и из моего горла невольно вырывается то ли выдох, то ли восторженный визг.

Внутри лежит множество арканических принадлежностей: от мерцающих порошков и хрустальных чернильниц до орлиных перьев и ручек, вырезанных из драгоценных камней. Они поблескивают в свете ламп, подвешенных над столами, напоминая подмигивающих помощников.

– Моя единственная любовь, – заверяю я их.

В следующем ящике лежит еще больше порошков, ручек и перьев. Я отставляю стул, выдвигаю узкий центральный ящик на уровне бедер и наконец нахожу бумагу, обрезанную в форме карт. Настоящая роскошь. Не украденные лоскутки, за которые обычно приходится бороться и которые я сама подравниваю по размеру. Или на которые была вынуждена втискивать чернила в надежде, что что-нибудь получится.

Однако мое внимание привлекает конверт, лежащий в ящике по центру, прямо поверх бумаги. Он настолько черный, что, кажется, поглощает весь свет. Даже не открывая его, я понимаю, от кого он, и на мгновение подумываю проигнорировать его или просто выбросить. Но любопытство берет надо мной верх.

Я вскрываю конверт серебряным канцелярским ножом и достаю тонкий лист бумаги. На нем аккуратным, изящным почерком, который, несомненно, принадлежит Кэйлису, написано:

Надеюсь, тебе понравится.

А теперь покажи, на что способна моя невеста.

Я не могу нарисовать Туз Жезлов достаточно быстро, чтобы испепелить записку. Но я покажу ему, на что способна. Здесь, в уединении комнаты… никто не узнает, что я уже с легкостью отрисовываю Младшие Арканы все до единой. Я создам собственную колоду. Выберу оружие по своему вкусу. Меня больше никогда не застанут врасплох безоружной.

Я не доверяю никому из посвященных. Это не мои люди.

Мои люди находятся за этими высокими стенами и открытым всем ветрам утесами. Они вернулись в Эклипс-Сити. Арина нашла выход из академии, и как только я наберусь сил, тоже его найду.