Мы рассаживаемся за столом, и я, не теряя времени, накладываю себе еды. Если я хочу выжить и иметь хоть какие-то шансы на побег, мне нужно восстановить силы и привести тело в надлежащую форму.

Мне стоит огромных усилий не поднимать тарелку и не запихивать еду в рот. Однако я заставляю себя есть маленькими кусочками. К голоду мне не привыкать. После смерти мамы у нас с Ариной часто периоды изобилия сменялись голодовками. Когда работа шла хорошо, наши желудки были полны. Но если приходилось залечь на дно и скрываться от городских блюстителей, то любимыми угощениями становилось содержимое мусорных ям.

Не сосчитать, сколько раз я собирала себя по кусочкам. Получится и в этот раз. Я подыграю Кэйлису, заставлю его следить за мной, и только за мной. Тогда он никогда не посмотрит в сторону дорогих мне людей.

К слову, о дорогих мне людях… Я снова изучаю столы. Я уже семь раз пробежалась взглядом по столу, где расположился факультет Кубков. Арина собиралась претендовать именно на него и была уверена, что быстро наладила связи, чтобы добиться своего. Кубки, безусловно, подходят ей больше прочих. Может, ее зачислили на другой факультет? Я осматриваю другие столы, но и там ее нет. Снова изучаю присутствующих, как будто что-то могло измениться и она волшебным образом возникла из ниоткуда. Разумеется, этого не происходит.

Моей сестры здесь нет.

Всемогущие Двадцать, какого аркана?

Я подношу к губам кубок и замечаю, как дрожит рука – одновременно от гнева и боли, причиняемой ожогами. Кожа начинает шелушиться и становится неприятно шероховатой. Пытаясь запить привкус ярости и желчи, я неистово заливаю в себя столько вина, сколько смогу вынести, не напившись. А после года вынужденного воздержания от крепленых напитков мне много и не нужно, особенно на пустой желудок. Но, возможно, лишь легкое опьянение не дает мне подойти к преподавательскому столу и схватить Кэйлиса за горло.

– Ты с самого начала казалась напряженной, а после информации о количестве мест ты прямо-таки не в себе, – через стол говорит Сорза в привычной для нее равнодушной манере. Она заправляет прядь волос за ухо и устремляет взгляд черных глаз на Драйстина. – Будь с ней начеку, Драйстин, а то еще воткнет тебе нож в горло, чтобы избавиться от соперников.

– Я никому из вас не причиню вреда. – Не сказать, что интонации в моем голосе утешают их, учитывая, как я взволнована. Кэйлис еще в Халазаре выяснил имя Арины. Но зачем, если ее здесь нет? Разве что он осуществил месть против нее, пока я была без сознания. Моя кровь закипает.

– Попадем мы на факультеты или нет, зависит только от наших способностей, а не родословной, – оптимистично заявляет Лорен. От выпитого вина ее щеки алеют, скрывая на бледной коже тонкую россыпь веснушек. – Нет нужды считать друг друга соперниками. Академия создана для того, чтобы награждать талантливых. Мы все будем стараться изо всех сил, и у нас получится.

Сорза фыркает. Драйстин ошеломленно моргает, словно не может поверить, правильно ли расслышал Лорен. Я же подпираю подбородок ладонью, поднимаю на нее взгляд и делаю еще один глоток вина.

– Что? – Она улавливает наше настроение.

– Твой наивный оптимизм освежает. – Я ставлю бокал на стол. – Но, если не будешь осторожна, тебя в лучшем случае пометят, а в худшем – убьют.

– Ты же не думаешь…

Я хватаю ее за плечо, притягивая ближе к себе, и наклоняюсь, чтобы прошептать на ухо:

– Думаю ли я, что один из людей за этим столом может «случайно» убить тебя, чтобы реализовать свои амбиции, если представится такая возможность? Не задумываясь, Лорен. Не задумываясь. Мы все голыми руками уничтожили собственное будущее, только чтобы пройти дальше. Так с чего ты взяла, что кто-то будет колебаться, если захочет покончить с тобой?

– Это было обязательно? – хмурясь, ворчит Кел, когда я отстраняюсь.

– Да, если она хочет выжить. – Я доедаю остатки выложенной на тарелке еды, а Лорен же вяло смотрит на свою. Рано или поздно она поймет, что это за место. И пускай лучше услышит об этом от меня. Конечно, она так не считает… по крайней мере, пока. Но поймет, когда колода будет перетасована и ей не достанется ни одной карты.

Я встаю и похлопываю ее по плечу, давая тот же совет, которого придерживаюсь сама:

– Поешь. Тебе понадобятся силы.

– Куда ты идешь? – спрашивает Сорза.

– Познакомиться с дражайшими сокурсниками.

– Дражайшими сокурсниками, – бормочет она себе под нос, явно недовольная моим высокомерием.

Я первая выхожу из-за расположенных по центру столов и по пути к факультету Кубков чувствую на себе взгляды всех посвященных и студентов. Они таращатся на меня, но в их глазах нет тепла, и лишь изредка слышится шепот.

– Разве она не смелая?

– Это не она убила своего любовника?

– Давно пропавшая знатная особа, тайная любовница…

– Принц и правда помолвлен с ней?

– Не может быть.

– Он сам так сказал. Или ты называешь принца лжецом?

– Клан Звезды… Лиам…

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не повернуться на звук его имени. Конечно, кто-то мог услышать его во время моего жертвоприношения, но я сомневаюсь. Сказано было с особой фамильярностью. Один из студентов должен был его знать. В конце концов, большинство студентов – благородные особы.

Я поднимаю голову выше и ускоряю шаг, не сводя глаз с парня, который совсем недавно выступал от факультета Кубков. Он наверняка знает, что случилось с Ариной. Если в этом году он – Король, то в предыдущем, скорее всего, был Рыцарем или Пажом. Рассказывая об обучении в академии, сестра редко когда называла имена, по крайней мере, если судить по тем историям, которые я слышала до того, как меня посадили в Халазар. Так что ничего не могу сказать с уверенностью. Но одно знаю точно: Арина налаживала отношения со студентами из факультета Кубков, желая заполучить место, поэтому этот парень должен обладать хоть какой-то информацией.

Приблизившись к столу, я замечаю круглую стеклянную брошь с короной, украшенную Кубком из Младших Арканов, точно как описывала Арина. Такие же броши носят еще трое, но у всех корона немного отличается по форме, что указывает на их положение.

Четыре члена королевской семьи этого факультета.

На самом деле никакие они не королевские особы и не имеют никакого отношения к семье Орикалисов. Но, как объяснила Арина, они – «короли академии». Они исполняют роли благородных особ Младших Арканов: Пажа, Рыцаря, Королевы и Короля. Паж и Рыцарь – второкурсники. Король и Королева – третьекурсники. Все они являются лучшими в своей группе и образцовыми представителями карт, которые собой воплощают.

– Здравствуй, Клара Редвин из клана Отшельника. – Парень говорит так же дружелюбно, как раньше. Словно ему неведомы тревоги. И подобная беззаботность в духе «плыву по течению» как нельзя лучше подходит Королю Кубков. – Чему мы обязаны удовольствием стать первым факультетом, к которому ты обратилась?

– Я хотела узнать, не могу ли попросить тебя пройтись со мной по залу? – По воздуху снова разносится музыка, а значит, студенты-музыканты закончили трапезу. Вскоре, несомненно, начнутся танцы вокруг очагов, как принято в ночь Фестиваля Огня. Уверена, почти все захотят потанцевать с королем-третьекурсником, особенно студенты с его же факультета, которые в данный момент искоса поглядывают на меня. – Здесь много растений, которые я прежде не встречала, поскольку большую часть своих дней проводила в окружении камней и железа Эклипс-Сити.

– Если хочешь узнать о растениях, возможно, тебе стоит обратиться к Пентаклям. – Пентакли ассоциируются со стихией земли.

– Возможно, я бы предпочла твою компанию, – прямо говорю я, добавляя кокетливые нотки.

– Прямолинейная, как Меч, и смелая, как Жезл. – В его замечании слышится подтекст: «Не одна из Кубков». Но меня это не беспокоит.

Если бы меня заставили выбирать факультет, а полагаю, именно так и будет, я бы никогда не остановилась на Кубках. Арине действительно подходили Кубки. Ей хватало одного взгляда на человека, чтобы понять, что с ним не так и что ему нужно услышать. Или как его сломить. Если бы потребовалась, она бы выбралась из Халазара, заговорив всем зубы.

– Мне говорили, такая смелость может понравиться Кубкам, – парирую я.

– Кто?

– Знающий человек. Впрочем, ты можешь доказать, что я ошибаюсь.

В его теплых карих глазах мелькает веселье. Он поднимается.

– Мирион, ты же не серьезно, – шепчет Королева слева от него.

– Она гостья в нашем доме, Ориэль. Давай вести себя прилично. – Гостья. Пока еще не одна из них. Сомневаюсь, что в течение этого года мне позволят забыть об этом.

Ориэль выдавливает улыбку:

– Да, конечно.

Мирион огибает стол и направляется к проходу между столами Кубков и Мечей. Я отражаю его движения с противоположной стороны и встречаю его в промежутке, поворачиваясь необожженной стороной лица. Если он и замечает повреждения на коже, то ничего не говорит. Лишь протягивает мне руку. Я беру его под локоть и понимаю, что все по-прежнему наблюдают за мной.

Но как только прикасаюсь к его руке, это становится чем-то вроде сигнала для остальных. Посвященные поднимаются со своих мест и направляются к столам факультетов, чтобы завязать беседу. Музыка начинает играть громче, а Мирион ведет меня к ближайшему очагу.

Я уверена, что он сделает со мной всего один круг, а потому не теряю времени даром.

– Мне интересно, есть ли причины, по которым студента могут пометить и исключить?

– Какое интересное начало разговора. – Он внимательно смотрит на меня, а я замечаю его густые черные ресницы. – Если в течение первого года обучения посвященные провалят испытания, их, конечно, могут пометить. – Моя сестра не провалила бы испытания, в этом я не сомневаюсь. – Но не исключат просто по какой-то прихоти. А как только посвященного принимают в академию и он становится студентом, его может исключить только сам директор. Арканисты находятся исключительно в ведении принца Кэйлиса.

Я и раньше подозревала, что дело обстоит именно так, но слышать об этом гораздо хуже. Мои глаза горят – так сильно мне хочется бросить на Кэйлиса сердитый взгляд.

– И это обычное дело?

– Нет. По-моему, такое случалось лишь раз. Как раз перед моим поступлением. – Ответ приносит мне странное облегчение. – Хотя в прошлом году сбежали три студента.

Если у кого и были средства и причины покинуть академию и увести за собой других, так это у Арины. С самого поступления она упорно добивалась своего и делала это усерднее, чем мне бы того хотелось, и я не преминула ей об этом сказать. «Ты привлечешь ненужное внимание», – предостерегла я, хотя мои слова не возымели никакого эффекта. В течение первых же недель она отыскала тайные проходы на длинном мосту, который простирался над устьем реки Фарлум и соединял утесы академии и Эклипс-Сити, а потом использовала их, чтобы незаметно красть ресурсы прямо у Кэйлиса под носом.

– Сбежали? – Я изображаю шок. – Зачем кому-то добровольно покидать это почетное учреждение?

– Возможно, они были не из тех, кто стремится служить клану. – Мирион разглядывает меня, и мне вдруг становится любопытно, замечает ли он наше с Ариной сходство. Но, видимо, нет. Арина унаследовала форму и цвет глаз нашего отца – оттенка золотистых осенних листьев, – а также черты его лица и челюсть. Я же во всем пошла в мать. Хотя у нас обеих ее каштановые волосы.

– Не могу даже представить почему, – говорю я, мысленно дистанцируясь от Арины в надежде избежать дальнейших связей между нами. – Вероломные предатели.

Мирион многозначительно мычит. Мне казалось, что он, выходец из знати, согласится со мной, но я слышу другие интонации. Этот парень для меня загадка.

– Больше всего я жалею о том, что ушел такой перспективный претендент на место за столом Кубков.

Арина. Вероятно, речь о ней. Я пытаюсь придумать, как спросить ее имя, не вызывая при этом подозрений, но в голову ничего не приходит. Ради нашей с ней безопасности лучше, чтобы люди не связывали ее со мной. Тем более она поступила в академию под фальшивой фамилией Дэйгар, которую нам посоветовала взять мама вместо настоящей – Шевалье. Я же поступила сюда под фамилией Редвин. И если назову имя Арины, не имея обоснований его знать, то немедленно дам всем знать, что со мной что-то не так.

– Но, полагаю, принцу было бы приятно услышать, как пылко ты говоришь о верности. Особенно после скандала, который ты учинила сразу после того, как он объявил тебя своей невестой.

Я хмыкаю, стараясь не рассмеяться над этим заявлением, а потом одариваю Мириона ослепительной улыбкой и с готовностью хватаюсь за возможность сменить тему. Когда мы проходим мимо преподавательского стола, я намеренно наклоняюсь ближе к нему. Вряд ли Кэйлис приревнует меня, но, надеюсь, такое быстрое сближение с другим парнем воспримет как неуважение к себе. Учитывая, какую карту я бросила в Чашу.

– Думаешь, гордость принца так легко уязвить? По-твоему, он легко воспринимает чужие действия как угрозу?

– Разумеется, нет. И все же принц явно привык добиваться желаемого. – Тон Мириона звучит загадочно, но я все равно стараюсь его расшифровать. Хорошо ли он знает Кэйлиса? И если да… ладят ли они? Интуиция подсказывает, что нет, но у меня нет никаких оснований доверять ей. Пока что.

– Кроме того, думаю, принц был бы мной доволен, – говорю я достаточно громко, проходя мимо преподавательского стола, чтобы услышал Кэйлис. – В конце концов, я устранила потенциального соперника за мою любовь. – Не то чтобы это входило в мои намерения… Но я оберну случившееся себе на пользу. Пусть избавление от Двойки Кубков пошло не по плану, я возьму от этой ситуации все, чтобы подстелить себе соломку.

– Совершенно верно, – с некоторой грустью отвечает Мирион. Я замечаю его запонку. Две руки, перевязанные лентой. Символ клана Влюбленных. Благородный по происхождению и, вероятно, идеализирующий любовь. – Учитывая, сколько людей борются за твое внимание, я должен считать себя счастливчиков, раз ты сначала решила обратиться ко мне. Мне и правда нравится, когда меня под руку берет очаровательное создание.

Ко мне уже давно никто не проявлял подобного интереса, да и я перестала искать романтических связей, и оттого почти забыла, каково это – принимать ухаживания. Или ловить взгляды, полные обожания, а не враждебности. Я скучаю по тому, как к телу приливает жар. Скучаю по волнению из-за неизведанных возможностей. По игривому флирту. Я не ищу здесь любви. Но немного повеселиться будет не лишним…

– Возможно, тебе стоит так считать. – Мы останавливаемся у края стола Кубков, и я отпускаю его. – Думаю, довольно скоро я стану популярной среди студентов.

– Воистину Жезлы и Мечи. – Он явно имеет в виду мою уверенность в себе или, вероятно, смелость. Я же задаюсь вопросом, не пытается ли он тонко намекнуть, что мне не следует претендовать на место на факультете Кубков. У них их пять, но, допускаю, все они уже заняты.

И все же каковы шансы, что он проявляет доброту и дает совет?

В этом месте мне приходится подвергать сомнению каждую свою догадку. Так и с ума сойти недолго. Но только так мне удастся сбежать отсюда побыстрее.

– Береги себя, Клара. – Мирион уходит, а я возвращаюсь к центральным столам. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не остановить его и не спросить об Арине. Не хватало еще, чтобы люди знали обо мне больше того, что уже знают. Да и Мирион рассказал все, что я хотела.

Или Кэйлис избавился от нее, или Арина сбежала, или была убита.

Музыка становится громче, и большинство студентов покидают свои места, чтобы пообщаться. Ко мне никто не подходит, а я и не пытаюсь сблизиться с другими. Первый шаг уже сделала.

Кэйлис наконец встает из-за стола, и я повторяю за ним. Затем медленно, стараясь не привлекать ненужного внимания, направляюсь к краю залы. Следуя за ритмом музыки и дрейфуя по волнам отвлеченных бесед, я добираюсь до группы людей, стоящей у дальней стены.

Принц широкими шагами пересекает центр, и ученики с посвященными расступаются, почтительно склонив головы. Разговоры на мгновение стихают. Ему и пальцем не приходится шевелить, чтобы перед ним отворили большие двери. И вновь он умудряется найти в толпе мои глаза. Пожалуй, сложно представить себе взгляд менее приветливый и теплый, чем его.

Однако я вижу лишь одно – приглашение.

Кэйлис выскальзывает за дверь, и я не отстаю от него ни на шаг.