Сокол был немолодым, но и не слишком старым. Сорок лет – самый расцвет сил воителя, то время, когда опыт, сила, энергия и мастерство переплетаются воедино, делая из ликвидатора кого-то большего, нежели рядового убийцу мутантов.

Сокол… Он был мощным не из-за своей силы. Я её и не видел даже. Но и без неё воитель уже весьма сильно на меня повлиял. Чего уж там, я зауважал этого мужика. Просто нельзя быть заурядным, когда тебя окружают и беспрекословно исполняют приказы такие люди!

Я не знал его ранга, не знал даже его титула… Он явно не был графом, виконтом, герцогом или кем-то из высшей аристократии. Я подозревал, что барон. Обычный барон, что скрывает родовой перстень. Тем не менее все прохожие и члены собственной группы относились к нему с глубоким уважением. Причём, что характерно, по-доброму к нему обращались и сильные Воины Духа, и высокородные потомки дворян. Репутация у него была что надо.

В его группе из девяти человек были как простолюдины, так и бароны. И меня немало удивило то, что все общались друг с другом на равных.

– Так, парень, идём в тренировочный зал. Если выдержишь первые тесты, приступим к более сложным оценкам, – предупредил меня Сокол, как только мы – мой наставник, я, Сокол и его группа – выдвинулись в путь.

– Хорошо. Как скажете, – учтиво кивнул я ему, не пытаясь строить из себя высокородного.

Незачем. Да и глупо это делать перед лицом наставника, который к нему весьма уважительно относится. Так лишь проявлю себя как заносчивый юнец без извилин в голове. И пусть я был бы рад показать себя так, чтобы меня не приняли, посчитав для группы бесполезным балластом, но у меня ещё была и собственная гордость, и ожидания следовавшего за нами Михаила. Разочаровывать его не хотелось. Если он не будет уверен во мне и моей группе, то может и передумать уезжать. А мне больше некого просить прикрыть спину и отвести возможную погоню по ложному следу. Поэтому пришлось стараться.

Началось всё с банальных физических упражнений на ловкость, силу и выносливость. Прыжки, отжимания, бег. Не слишком тяжело, не слишком просто. Даже как-то скучно. Следом пошли более экстравагантные задания, проверяющие мою координацию, реакцию, чувство балансировки и взрывную мощь. Отдельным для меня удовольствием было вырядиться в мягкую защитную экипировку, взять огромный прочный щит и выдерживать давление, оказываемое сразу тремя членами дружины Сокола, что имитировали таран из монстров. Моя стойкость приятно их удивила, да и меня тоже. Оно и понятно: всё-таки не выглядел я как заядлый посетитель качалки. Тем не менее моё высокое поджарое тело скрывало в себе пусть и малые, но полные силы мышцы и крепкие кости, способные выдержать огромные нагрузки.

Мне сразу вспомнились на первый взгляд глупые упражнения мастера Фаркса. Получается, не зря корячился, исполняя странные указания мудрого наставника. Он сумел превратить моё тело в настоящий бастион. И пусть этот бастион не выглядел так же впечатляюще, как у здоровенных 120-килограммовых шкафов ростом под два метра, но был не менее крепок и при этом оставался намного ловчее и проворнее.

– Что ж, база у тебя есть, и база хорошая! Сейчас будет три спарринга по минуте. Без оружия, в перчатках, без применения каких бы то ни было сил. Бобёр, ты первый, потом Щавель и Карбат, – велел Сокол, и началось веселье.

Не могу сказать, что мои противники были слабыми. Нет, вовсе нет. Чуйка, реакция, сила и опыт у них что надо. Базовых знаний и техники – вот этого не хватало. Я довольно легко читал движения каждого в тройке и то уклонялся, то блокировал, то сам атаковал, перехватывая инициативу. Серия ударов ногами и руками, пара обманных движений и бросок на пол. Ничего сверхъестественного. Конечно, если бы меня учили как простого бойца для подобных единоборств, то мне было бы тяжело и сложно, ведь все трое, как это принято говорить, уличные бойцы. И они пытались меня застать врасплох, только вот… К их несчастью, мастер Фаркс и Михаил мне ещё годы назад вбили в мозг, что честных схваток не бывает. Все люди разные: кто-то тяжелее, кто-то быстрее. Равных условий не существует. И я учился драться, невзирая на мораль, правила и прочее.

Драка есть драка. Битва есть битва. Другое дело – дуэль. С ними у меня было не так хорошо, ибо я не планировал становиться тем, кого вызывают на благородные сражения и поединки. Впрочем, если убрать всякие ограничения, то дуэли тоже могут стать любопытным занятием.

– Всё, хватит… – велел прекращать Сокол. – И так всё ясно.

Он повернулся к Михаилу и тише обычного спросил, он ли меня обучал боевым искусствам. Наставник же в ответ лишь покачал головой и ответил, что лишь немного приложил руку к моему обучению и в целом это не его заслуга.

Ну, вообще-то я не очень согласен с ним. Безусловно, знания и мастерство мне прививал другой человек, но именно Михаил был тем, кто гнал меня в любом состоянии на тренировку в течение нескольких лет подряд. Каждый день. И это дало свои плоды. Впрочем, я же сейчас ярл. Соблюдаем конспирацию.

– Тогда, господа, предлагаю проследовать за пределы Горлика. Проведём более серьёзные тесты, – произнёс Сокол, и все тут же поднялись и двинули на выход из небольшого тренировочного зала, что пустовал большую часть времени.

Вскоре мы очутились за границей города. Добрались до небольшого пустыря, где не росло ничего, кроме колючих кустов, и начался новый раунд испытания.

– С тобой, юный ярл, будет сражаться по очереди каждый из нас. Ты можешь использовать всю силу, что у тебя есть. В том числе магию или силу воителя, если она у тебя, конечно, есть, – ухмыльнулся ликвидатор. – Нас десять. Каждый будет вести бой не больше минуты. Смертельные и калечащие удары запрещены. Травмы желательно не наносить. Битва до первой крови. Между раундами у тебя тридцать секунд на отдых. Выстоял всю минуту – получаешь один балл. Нанёс кому-то из нас повреждения – тоже получаешь один балл. Я приму тебя в группу, если ты наберёшь хотя бы три балла. Если же возьмёшь пять, предложу тебе роль не просто носильщика-стажёра, а полноценного члена боевого отряда. Понял? – проинструктировал меня Сокол.

– Да, понял, – кивнул я, разминаясь и мысленно притрагиваясь к необузданной силе, что «посапывала» в моём источнике.

– Готов? – уточнил Сокол.

– Подожди, – внезапно попросил Михаил и подошёл ко мне.

– Что-то не так? – с недоумением глянул на подошедшего наставника.

– Просто хочу тебе напомнить, – зашептал он, – что ты не контролируешь силу своего источника. У тебя там кнопка подрыва плотины, что высвобождает кучу крайне опасной силы. Если ты атакуешь их, то вряд ли они успеют призвать свой покров и защититься. Покалечишь или того хуже – прибьёшь кого.

Оу… А я как-то в азарте и не подумал об этом…

– Думал, они силу покрова применят…

– Зачем? Ты маг-Новичок, а они – опытные воители. Они не думают о тебе как о какой-то аномалии. Даже если ты что-то запустишь в них, зелье лечения быстро поставит их на ноги и залечит травму. Они в этом уверены, – донёс до меня очевидную истину наставник.

И правда… Раз так, мне придётся сдерживать себя – и сдерживать их. Это будет куда сложнее, нежели просто сражаться изо всех сил.

Наставник отошёл поближе к Соколу, и тот, увидев мой кивок, назвал прозвище первого бойца.

– Хрустальный, давай с тебя начнём. У тебя минута. Не опозорься. И да, малыш ярл, – обратился уже ко мне, – постарайся на полную, бейся изо всех сил! Если что, я исцелю полученные травмы.

Да уж… Подбодрил так подбодрил. Травмы? А что делать, если они умрут от одной атаки?! Тяжело вздохнув и временно отказавшись от мысли использовать свою силу, я приготовился к сражению. Если совсем худо будет, использую укрепление и усиление мышц энергией.

– Начали! – скомандовал Сокол, и стоящий в десяти метрах от меня молодой парень с копной седых волос на голове ринулся в атаку, заставляя свои кулаки светиться белым от направленной в них энергии.

Энергия воителей различается по цветам и оттенкам. Они своего рода идентификатор, позволяющий понять, чего ждать от бойца. И по классификации мастера Фаркса белый – символ скорости. Постараюсь не отставать…

Михаил слегка переживал, понимая, что Максиму обязательно надо устоять хотя бы трижды против опытных ликвидаторов, каждый из которых владеет своей силой на уровне как минимум слабого Гвардейца.

За это утро и ночь Михаил успел собрать информацию о том, кому доверяет сына своих спасителей. И первый его противник был слабейшим из всех них – парень лет двадцати пяти по прозвищу Хрустальный. Он лишь недавно прорвался через грань Мастера и стал пусть и слабым, но Гвардейцем.

«Если Хрустальный будет сражаться на пике своих сил прямо сейчас, то его хватит как раз на минуту. Правда, не думаю, что он будет сражаться во всю силу, всё же не насмерть бьются».

Белый цвет его энергии свидетельствовал о лёгкости и скорости. Там, где все нанесут один удар, Хрустальный ударит дважды. Не очень сильно, конечно, зато этого хватит, чтобы клинком отправить врага на тот свет. В этот раз у парня меча в руках не было, но кулаки от этого менее опасными не становились.

Стоило начаться битве, как парнишка побежал к Максиму. Вполне обычная скорость, ничего примечательного. Граф занял оборонительную стойку, не вынимая клинок из ножен. Они сблизились, и два светящихся кулака превратились в подобие урагана.

Максим как мог уклонялся от белёсых жал, работая корпусом, либо же блокировал выпады соперника. Порой он это делал собственным телом, но лицо при этом не подставлял. Словно боксёр, держал удар.

Десять секунд стремительной рубки, двадцать… Преимущество в длине рук и ног Максима быстро сошло на нет из-за слишком близкой дистанции для ударов.

От глаз Михаила не скрылось, как Хрустальный сделал полшага назад и разжал один из кулаков, как усилил свои ноги и вмиг переместился за спину противника. Удар – и открытая ладонь чиркнула по волосам Максима. А вот от кулака, что тут же прилетел в область почек, парень уже не увернулся. Удар был болезненный, что стало видно по скривившемуся лицу Максима. Хоть парень и упал на бок, но первой кровью ещё и не пахло, и сдаваться он не собирался.

Хрустальный вновь сжал кулаки и кинулся на Максима, планируя занять выгодное положение сверху и разбить тому лицо серией молниеносных атак. Михаил лишь улыбнулся наглости и наивности Хрустального.

«Ай-ай… Не стоит отдавать Максиму свои ноги…» – ухмыльнулся Михаил.

Осознал Хрустальный ошибку мгновенно, когда юный граф, как заправский самбист, извернулся и перехватил его ногу. Ликвидатор попытался выкрутиться из этого положения, но всё, что ему удалось, – это высвободить ногу, будучи уже под противником, что слишком уж быстро отошёл от болезненного удара по почке.

Максим перехватил обе руки Хрустального и, чуть отведя голову назад, вдарил ему лбом по переносице. Глухой звук и недовольно сморщенное лицо Берестьева дали понять, что Хрустальный высвободил всю свою силу и окутал себя защитным покровом. Максим благоразумно не стал продолжать бить.

Выбраться из стального захвата юного графа Хрустальный так и не смог, как бы ни брыкался.

– Первое очко ярлу, – объявил Сокол, когда время вышло. – Хрустальный, выдыхай. Потешкин, готовься. Тридцать секунд перерыв.

Новый оппонент. Тридцать лет. Гвардеец, успевший отслужить пять лет в армии. Ушёл оттуда в ликвидаторы после неудачной шутки над своим командиром. Месяц в военной тюрьме заставил бывшего сержанта пересмотреть свои взгляды на жизнь. Впрочем, прозвище, как и любовь к подколкам, у него осталось: в отряде, частью которого Потешкин стал, отнеслись к юмору благосклонно.

Его сила, как и у Морозова, имела жёлтый цвет. Только вот жёлтый жёлтому рознь. Для непосвящённых она и вовсе казалась какой-то непонятной и необузданной, в отличие от силы опытного Элитного Гвардейца.

У Михаила энергия имела коричневый оттенок, близкий к цвету земли. Это знак твёрдости и нерушимости. И она под влиянием вражеских атак расходовалась медленнее других. А энергетические клинки, что появлялись на свет после пропускания силы через его любимые парные кинжалы, обретали в дополнение к прочности ещё и невероятную остроту. Твёрдость алмаза и острота, подобная величайшим клинкам мастеров-оружейников. Именно это позволяло Морозову выживать на пути одиночки, сражаясь с сильнейшими врагами.

У Потешкина же… Его жёлтый цвет был другим. Это не сила земли. Это скорее сила солнца. Некоторые ещё называют её одним из трёх типов пламени: жёлтый, оранжевый и ярко-алый. Все они так или иначе по своему поведению напоминают стихию огня. Разрушительные, быстрые, бьющие по площади… Защититься от них – непростая задача, но и своих владельцев эти энергии защищают не особо хорошо. Даже покров Хрустального будет надёжнее горячих доспехов.

Эта сила обожаема теми, кто любит атаковать, но никак не защищаться. И Потешкин в полной мере продемонстрировал свои намерения, достав в первую же секунду боя из ножен свой клинок. И клинок этот был, как несложно догадаться, из иномирных материалов.

Михаил не мог до конца оценить его качество, но точно знал, что клинок Максима из ларнейской стали не уступит этому мечу, что несётся вперёд, объятый жёлтым светом с пляшущими в воздухе языками пламени.

Максиму, с одной стороны, было легко, а с другой, невероятно тяжко. Он не мог позволить себе пропустить даже одну атаку. Коснись эта сила его тела, и бой тут же завершится. К счастью, у него был клинок и мастерство, что позволили ему поддерживать битву на дистанции, своевременно блокируя удары, уклоняясь, а порой и опасно контратакуя оппонента. Один раз Максим даже по покрову прошёлся, заставив соперника заволноваться.

– Я поражён его выносливостью. Некоторые из моих ребят после всех этих тестов и битв уже на ногах еле стояли бы, – тихонько проговорил Сокол. – Клинок у мальчишки странный. Обычное оружие после столкновений с напитанным энергией мечом быстро разрушается: краснеет, темнеет, ломается. А они уже раз тридцать столкнулись, и ничего такого не вижу…

– Ярл говорил, что это родовой клинок, сделанный из материалов, добытых в изломе, – поддерживая легенду, ответил Морозов.

– Да, скорее всего. Хотя на ножнах и рукоятке я никаких символов не увидел.

– Да кто их, беглых ярлов, знает, – пожал плечами Михаил. – Но хочу сказать, что за пару дней мальчишка меня сильно удивил. Я, конечно, к приказу главы со скепсисом отнёсся, но всё ему рассказал, что мне велели. Немного обучил. Но чем больше с ним нахожусь, тем больше понимаю, что у него и своих знаний и навыков хватает.

– Тогда, может быть, ты знаешь, почему маг не использует для боя магию? Может, он и не маг никакой?

– Да нет, маг.

– Хм… Какой стихии?

– Яд.

– Оу… Тогда это имеет смысл. Крови не будет, а вред бойцы получат. Он так и своему будущему отряду навредит, и очков не получит. Надо бы поменять условия, а то парниша как-то в невыгодных условиях… – вслух размышлял Сокол.

– Не надо. И так неплохо справляется. Вон уже два очка, считай.

– И правда… Время уже. Стоп! – рявкнул лидер группы и велел вернуться Потешкину, который злобно и тяжело дышал, так и не сумев своими навыками фехтования и силой искры пробиться через глухую оборону и опасные контрвыпады мальчишки.

– Тридцать секунд отдыха! Бобёр, курва, хоть ты не опозорься! – с усмешкой выругавшись, чем всех вокруг неплохо развеселил, Сокол велел подчинённому готовиться и вновь повернулся к Морозову: – Так вы говорите, уважаемый, что вынуждены уехать и оставить здесь дорогого гостя? Не будет ли лучше вернуть его графу Золотарёву?

Сокол пытался понять, почему этого странного беглого ярла, что прилетел в Россию из Эквадора, пытается сплавить ему бывшая звезда ликвидаторов, в одиночку входившая по молодости в самые опасные изломы и без особого труда выходившая оттуда. Никто так и не узнал, как ему это удавалось и почему он прекратил это делать. Одни говорили, что нарвался на каких-то жёстких парней и едва не умер. Другие твердили, что просто продался древнему боярскому роду. Третьи – что нашёл любовь. Но слухи слухами, а реальность – она вот, перед глазами.

– Честно, не знаю. Я понимаю, почему меня вызвали, но не понимаю, почему никого на замену не прислали. Знаю только, что весь род и наёмники отозваны и куда-то собираются. Может, за него хотят одну из внучек выдать?.. И это своего рода тест? Не знаю, – пожал плечами Морозов, – не делится старик со мной своими планами. Только приказы отдаёт.

– Возможно… Глава-то у вас уже в возрасте. Там и не такие странные вещи могут чудить люди. Что же до сбора гвардии… Думается мне, это как-то связано с уничтожением Берестьевых? Да, гнилое дело… За километр слышно. Даже у нас слухи самые разные ходят. В официальную версию как-то не верится…

– Правды нам никто не расскажет. Но в целом тенденция не самая лучшая. Коренные старые боярские рода задвигают на второй план, а сильных и молодых аристо из пришлых продвигают в думу и отдают самые лакомые контракты, приближают к имперскому дворцу. Зашевелились, будем честны, не только Золотарёвы. Я слышал, что подобным образом отреагировали десятки родов.

– Да… Это своего рода ответ. Тихий, молчаливый ответ. Но местным родам из-за сбежавшей княжны и кого-то из столичного дворца явно не до этого сейчас. Волжские всю гвардию подняли, все союзные и близкие им рода. Острожские, Скуратовы, Новодворские… И мелких аристократов, и даже наёмников подрядили. В Горлике-третьем вообще, говорят, полноценный поисковый штаб развернули. Там вроде как видели какого-то мужика с двумя молодыми девчонками, – вёл беседу Сокол, не забывая смотреть на таймер. – Начали!

Новый соперник Бобёр имел чёрную и внушающую страх силу. Это была энергия невообразимо острая и тяжёлая. Она обладала великолепными свойствами защиты, но делала своего обладателя несколько неповоротливым, как сказал бы мастер Фаркс. К несчастью Максима, Бобёр, что обладал этой силой и во время тестового спарринга не ставил перед собой целью победить любой ценой, в этот раз был настроен серьёзно.

Спустя всего пять атак юный глава рода отлетел к кромке леса. Все его мышцы и кости болели, и он уже подумывал активировать силу рода…

– Хех, не выдержал юный ярл. Интересно, чем ему поможет сила яда против столь опытного воителя? – с улыбкой прокомментировал интересное противостояние Сокол.

Воитель, что имел силу практически на пике Элитного Гвардейца и был безземельным бароном, высоко ценил индивидуальную силу. Историю ярла, что, как и он, оказался лишён своих родовых земель, Сокол тоже оценил и был готов взять мальца на поруки, даже если бы тот немного недотягивал. Но Краст превзошёл его ожидания. Он более чем дотягивал и с каждой битвой вызывал у воителя всё больший интерес.