Столица. Покои регента Российской империи

Нынешняя временная правительница империи Романова Стефания Алексеевна села на край кровати, и к ней тотчас подбежала служанка со стаканом.

– Это что, сок?

– Ваше величество! Вы запретили приносить вина с утра к вашей постели… – виновато склонила голову девушка неописуемой красоты, но ни поклон, ни напоминание не избавили её от гнева вполне себе молодой правительницы.

– Ты что, стерва, думаешь, я забыла?!

И наотмашь ударила по руке служанки. Стакан отлетел прочь и разбился о стену.

– Тупая ты тварь… – шипела Стефания. – Ты что, не видишь, как я устала?! Так ещё и бардак мне тут устроила! Вот и какой, к дьяволу, сок мне поможет с такими недоумками слугами?! Сейчас же принеси мне алазанское рубиновое. Три бокала!

Девушка не смела высказать и капли недовольства, ведь знала, как закончила предыдущая служанка. Возможно, ей повезёт чуть больше, и она доживёт до конца этой недели, а там на её место поставят другую.

– И грязь эту с осколками не забудь убрать! – добавила «усталая» правительница.

У её усталости было своё имя. Даже два: Хавьер и Филипп. Два фаворита, что прибыли к своей госпоже этой ночью и исполняли все её прихоти в постели. Оба низкородные дворянчики, что не имели за душой практически ничего, кроме смазливого лица и сравнительно неплохой физической формы. Оба молодые, горячие и, что довольно важно для Стефании, выносливые. То что надо для такой, как она, что прошла суровейший отбор и заключила династический брак с ныне покойным императором. И, в отличие от его первой супруги, которая родила двух девочек, подарила ему сына.

Дочери не могли быть наследниками Российской империи. Таков закон. И потому Стефания до безумия радовалась, когда родила мальчика, который унаследовал магию отца. Оставалось лишь, чтобы сын стал самым сильным из наследников. Либо же единственным…

Так и случилось, и теперь Стефания пользовалась данной ей властью. Она повсюду поставила своих людей, дабы ничто не смогло помешать её сынуле взойти на престол окончательно после своего совершеннолетия. Преданная гвардия, лучшие учителя, великие стражи дворца, ставшие его личными телохранителями… Она обезопасила своего мальчика так, что и муха не пролетит рядом с ним без её ведома. Таким образом Стефания защитила и своё положение, благодаря чему теперь жила полной жизнью, лишь несколько дней в неделю посвящая себя империи.

Стефания даже не предполагала, что станет так себя вести, когда её супруг уйдёт в мир иной. Она целых две недели скорбела и думала о семье, судьбе, проблемах… Но затем что-то в ней изменилось. Она словно что-то сломала внутри себя.

С самого рождения Стефания жила, чтобы стать той, кто она есть. Её растили в строгости. Она не знала ни ласки, ни любви, ни свободы. А тут…

Её семья прислала весточку и примчалась в империю сразу после окончания траура. Её род уже потирал лапы, желая заграбастать огромные ресурсы одной из величайших империй. Только вот она всех послала вместе с предложением помощи по управлению империей. С гордостью, с самодовольной улыбкой.

«Хрен вам всем! Это всё моё! И моего сына!» – скандировала она про себя.

И всё же она понимала, что многие, очевидно, станут склонять независимую и свободную от военных распрей Российскую империю в сторону многочисленных конфликтов и что без какой-либо поддержки ей будет ой как тяжело править.

Старые дворянские рода – местная аристократия – не были о ней высокого мнения изначально. Ведь всё, что она умела, по их мнению, хорошо делать, это ощущать настроение своего собеседника. И они были недалеки от истины.

Казалось бы, стоит заслужить доверие коренных бояр, и станет гораздо легче, однако Стефания выбрала другой путь. Её взгляд пал на многочисленные сильные, но намного менее богатые рода пришлой аристократии. И на это была причина: они такие же, как и она. В прошлом прибыли сюда по своей воле или же принудительно, как беженцы или побеждённые. У них были амбиции, были силы, но не было власти. На это Стефания и сделала ставку, сделав их своими верными слугами, лакеями. И они радостно бросились на брошенную кость, клятвенно уверяя свою покровительницу, что перегрызут любому горло за неё. Собственно, они уже начали доказывать свою верность.

Первый павший древний боярский род, что имел неадекватную родовую силу, но практически не имел при этом живых членов, тому подтверждение. Зря они высказывали своё недовольство и организовывали тайные собрания, на которых говорили о ней всё, что вздумается.

«Каждое слово, что они исторгли из своих гнилых глоток, я рано или поздно забью им обратно при помощи своей власти и силы. Но это всё потом, завтра… Эх, вот бы ещё эта сбежавшая дура Елизавета сдохла!..»

Елизавета – старшая дочь её покойного супруга. Она всегда смотрела на мачеху как на какой-то мусор. Невзлюбила с самого первого дня во дворце. Стефании, по крайней мере, так казалось. И как бы женщина ни пыталась найти к падчерице подход, ей этого не удавалось. Поэтому, когда в её руках оказалась власть, она допекла девчушку и специально позволила ей бежать.

«Глупость этой взбалмошной девчонки обрушит её авторитет в глазах дворян», – рассудила Стефания.

Чего женщина не осмеливалась сделать, так это отдать приказ на её убийство. И всё потому, что не было в империи человека достаточно сильного, чтобы справиться с её телохранителем.

Бортников – старый пёс, служащий роду матери Елизаветы. И большой друг её погибшего мужа. Он всегда скрывался в тенях близ Елизаветы и устранял всякую опасность. Он и при побеге её поучаствовал, вырубив ту бутафорную охрану, что Стефания приставила той ночью к крылу дворца, где жила дрянная девчонка.

Бортников этот непрошибаемый. Стефания даже пыталась соблазнить его, но мужчина был непреклонен, словно скала. Это бесило её ещё больше…

«Я – правительница! Моё слово – закон!»

Да, закон, но не для него…

– Любовь моя, вы уже проснулись?

Блондин поднялся с другой части огромного ложа и пододвинулся к старающейся сохранить убегающую молодость женщине.

– Ах, вы прекрасны, как цветы персика в весеннем саду.

Молодой любовник обнял её за плечи, и мысли, что окутали разум Стефании, улетучились от ласкового прикосновения. Завтра она займётся делами империи, а сейчас будет восстанавливать душевное равновесие, без которого ни одно дело не сделается.

Сибирь. Горлик–4. В доме у Жбана. Максим Берестьев, он же Миргорд Краст, он же Мирослав

– …И осторожно разрезаешь последнее сухожилие, после чего уже вынимаешь орган. Понял? – посмотрел на меня Жбан, возвращая тонкий и длинный клинок на красное полотенце.

– Понял, – кивнул я.

Понять-то несложно. Сложно запомнить нюансы и научиться делать так, чтобы руки сами задумку исполняли…

Этот мужик недаром мастером зовётся. Я буквально с ходячей энциклопедией столкнулся, что не только теорию знала, но и на практике всё показывала, давая ценные советы, которых нигде, кроме как на практике, и не получишь.

Один только инструментарий для работы занимал целый шкафчик, где под сотню различных предметов. При мне Жбан работал в лучшем случае пятой частью, другие же были слишком специфичными и пригодились бы при разделке туш других монстров.

В общем, такой ценной информации я давно не находил. Даже в даркнете. И сравниться по полезности могли лишь рассказы и советы Михаила о быте и жизни ликвидаторов изломов.

– Ну что, сильно испачкался?

– Боюсь, даже если я десять раз всё послушаю, кривизны рук это не исправит…

– Да, кривизна рук – это тебе не пальцем в носу ковыряться. Хорошо, что ты это понимаешь. Но я тоже не сразу мастером стал. Практика нужна, и много! И мозг ещё включать надо. С этим у тебя должно быть всё в порядке. Раз уж признаёшь, что ты балда, то не всё потеряно. Морозов! Ты там чё, спишь, что ли?!

– Тело проверяю, – отозвался мой наставник, сидящий в кресле посреди «операционной» с запрокинутой назад головой и закрытыми глазами.

– И чё, как там?

– Как обычно, – пожал плечами наставник и поднялся. – Жбан, есть адекватная группа на примете? Не слишком рисковая и шизанутая, готовая новичков принять?

Вопрос застал врасплох мастера разделки, и он, опершись рукой на стол, задумался.

Я-то думал, у Михаила всё схвачено, а он вон как мне группу подбирает. Хех. Никто не идеален…

– Может, Лазара группа?

– Да, он бы принял, если бы малец прошёл экзамен… Да только… – почесал затылок Жбан, – я его уже полгода как не видел и не слышал. Перебрался он куда-то. Заказ у него большой. Хм-м-м… Слушай, ну на ум только Сокол и Кречет в голову приходят. Только они новичков не берут. У него ж, как я понимаю, даже искорка не зажглась, да?

Искорка? О чём это он?

– Да, он пиковый Воин. А вот до Мастера… Кто знает, сколько у него ещё времени уйдёт на пробуждение искры.

– Если вообще пробудит. Не каждому это дано. Некоторые подыхают раньше, – весело заржал Жбан.

– Ну, в его случае я более чем уверен. К тому же он маг.

– Начинающий, безусый, неопытный. Нет, к Кречету точно не стоит идти! Этот любит в самое пекло лезть за самой ценной добычей. К Соколу подойди. Он сегодня-завтра из рейда вернуться должен.

– Хорошо, спасибо, старина. Сколько я тебе за обучение должен?

– Да ничего. Я же и для себя это делал. Если он не помрёт в глуши, то ему потом где-то сдавать всё нажитое придётся. И я точно сверну ему шею, если он ещё раз мне столько ингредиентов порченых притаранит, – сурово глянул на меня бородач, после чего вышел в коридор, взял бутылку водки и отправился с ней к порогу дома.

– Михаил, может, я один по окрестностям побегаю?

Попытка моя была практически безнадёжной, но не попытаться не мог. Не знаю, кто такой Сокол и что у него там за группа… Носильщики в любую команду тоже нужны, а у меня как раз комплекция подходящая. Вероятно, буду Мирославом по прозвищу Принеси-подай. Сомнительная польза для собственного роста и развития. Может, я и наговариваю, конечно… В общем, посмотрим.

– Не совершай моих ошибок, пожалуйста. Моё бахвальство едва меня в могилу не свело. А твоему отцу и матери я обещал заботиться о тебе. И я бы никуда не уходил и не уезжал, если бы не…

– Мой указ главы рода. Знаю. Слышал уже. Ничего не изменится. Планы лишь тогда исполняются, когда все делают то, что должны. Пойдём в гостиницу. В порядок себя привести надо и выспаться. Сколько мы суток на ногах?

– Пи-и-и-и-и-и.

Рядом со мной появился хомяк и протяжно зевнул, требовательно при этом протягивая лапки.

– Держи, проглот, – дал ему шоколадку. – Вот, Фома того же мнения. А животные врать не умеют! – улыбнулся я, наблюдая за стремительным исчезновением разумной плюшевой зверюги.

Пока одевались в сенях, невольно подслушали разговор Жбана с Обмороком.

– Десятка три аптечек медицинских, жгуты, бинты… Сколько есть – всё бери. И ко мне грузовик за товаром перенеси с субботы на пятницу. Нет, отставить пятницу. На четверг! Вояки тоже принесут чего, весь дом забит добычей будет. Незачем столько хранить. Всё, давай пулей к Агафонычу. Передашь заказ, и бутылка твоя. И в четверг не забудь прийти. Кто-то же должен будет грузовик загрузить.

– Жбан, дружище, ну ты же меня знаешь! В шесть утра как штык буду!

– На хрен в шесть?! К девяти давай. Потом все мозги промоешь мне, что переработал и премия не помешает.

– А вдруг машина раньше приедет? – настаивал на своём Обморок.

– Тогда и придёшь! Всё, давай, дуй к связисту.

Э-э? Пусть и хреновая, но связь в городе есть. Неужели у этого верзилы нет мобильника?..

Собственно, я и задал этот вопрос, когда мы попрощались со Жбаном и уселись в нашу помятую и грязную ласточку.

– Скорее всего, речь идёт о защищённой связи напрямую с кем-то из перекупов. Сейчас особо не слыхать о бандах налётчиков, но раньше регулярно промышляли разбоем и грабили такие вот «сокровищницы на колёсах».

– И что, вот так легко было грабануть кого-то вроде Жбана?

– Ну, грабят не его, а перекупа. Не знаю, официальная это закупка или добро на чёрный рынок пойдёт… Второе, конечно, вряд ли: там конкурентов обчистить – за милую душу. В любом случае лучше не кричать налево и направо, что везёшь ценности. Сам знаешь: один маг или сильный воитель может легко положить отряд вооружённых бойцов.

– Понял. Ну да ладно. Мы-то свои деньги получили. И теперь я совсем не понимаю тех, кто отсюда в Новосибирск везёт свою добычу самостоятельно. Зачем такие риски?

– Ну, ты-то не сравнивай наш поход и работу отряда, где несколько сильных людей неделями шляются по Сибири. Сам подумай, сколько денег на еду, экипировку и прочее уходит. Там сотня тысяч может уйти за такой рейд. С учётом «страховки» и комиссионных. Так что и продавать здесь за полцены добычу смысла большого нет, – продолжал делиться со мной мудростью наставник, за что я был ему безмерно благодарен.

Для него рассказать о всех подводных камнях и секретах не проблема. А те же люди Сокола, если всё сложится и я на время стану частью их команды, вряд ли будут отвечать мне на каждый вопрос.

Администратор гостиницы с улыбкой заселил нас в одноместные номера «комфорт плюс» с включёнными в стоимость завтраками, и мы, получив ключи, начали перетаскивать из авто все свои ценные вещи: рюкзак с добычей Михаила из Новосибирского излома, деньги, оружие, шоколадки…

Уснул практически моментально. Снились мне монстры излома, открывающиеся вокруг разломы, что в промышленных масштабах исторгали мутантов, которых я всё убивал и убивал, конца и края этому не было видно. Лишь тяжёлые вздохи эхом доносились до меня перед каждой новой волной.

Солнце пробилось через завесу туч, и снайперский выстрел прямо в мой глаз выбросил меня из сна. Я резко проснулся. Тяжёлые вздохи не исчезли. Не понял, это галлюцинации или что?

– Фу-у-у.

Я прислушался и понял, что звуки идут из-под кровати. Свесился вниз и… Ну зашибись… Жужжа лежал рядом с горой обёрток шоколада, из-под которой доносилось тяжёлое, но капец какое довольное дыхание. Быстро запустил туда руку и схватил пушистый комок.

– Ага, попался! – обрадовался я, смотря на испачканную шоколадом мордочку.

В глазах хомяка читалась готовность ко всему. Он был настолько счастлив, объевшись шоколадом, что не замечал ничего вокруг. Прямо как наркоман под дозой… Я уже хотел было над ним поиздеваться, но тут перевёл взгляд на остальную часть комнаты. Я застыл, а пушистый плюхнулся на одеяло и с радостью завернулся в него, попутно пачкая.

– Что же ты натворил, Фома…

Даже не знаю, осталось ли хоть что-нибудь на завтрак другим постояльцам гостиницы… Такое я точно не смогу скрыть. Незаметно не вынести, тут одних тарелок с недоеденной и частично пожёванной едой больше ста штук!

– Жужжа, ты наелся, я надеюсь?

– Ж-ж-ж-ж.

Это «ж-ж-ж-ж» явно неспроста… Ладно. Надо будет всё спихнуть на монстров, что шастают по отелю… Надеюсь, у них есть камеры, которые подтвердят, что я зашёл в номер и больше из него не выходил. Иначе меня ещё и обвинят…

– Хотя чего меня обвинять? Если что, я просто взял немного с собой перекусить в номер. Так что всё будет хорошо. А если этот обожравшийся и кайфующий монстр сможет прийти в себя и выкинуть весь этот мусор и объедки в контейнер…

– Пи-и-и-и-и…

– Так, я иду на завтрак. Надеюсь, здесь всё будет чисто и прилично, когда вернусь. Понял? А то обижусь, и шоколадок больше не будет!

Хомяк вылез из-под одеяла и посмотрел на меня пьяными глазами, после чего влез лапой в рот, достал из-за щеки подтаявший шоколад и протянул мне.

– Да ты сама щедрость! Но нет, я не только шоколадом питаюсь. Будь добр, доедай – и за работу! – пригрозил ему пальцем, а затем, одевшись, вышел из номера.

Спустился по лестнице в ресторан и ожидаемо столкнулся с проблемой, организованной пушистым диверсантом.

– Доброе утро. Просим прощения, маленькая техническая накладка. Завтраки будут готовы через двадцать минут. Пока что вы можете выпить чаю или кофе с нашей фирменной выпечкой, – поприветствовал меня администратор ресторана, и я сделал удивлённый вид.

– Что-то случилось? – поддерживая легенду, спросил я, чтобы не выбиваться из общего вида.

– Нет, что вы… Просто небольшое недоразумение, – улыбался мужчина и предложил мне выбрать место.

Я сел за столик и принялся смаковать местную выпечку с чашечкой ароматного кофе. Я хоть и аристократ, но вёл себя в разы спокойнее многих гостей. Не все нормально могли справиться со своими нервами. Хотя чего тут нервничать? Полчаса же всего…

– Да какое полчаса?! Ты уже второй раз мне про полчаса свои заливаешь! У меня выезд пять минут назад должен был быть! До города переть и переть! Мне голодным, что ли, быть всю дорогу?!

– Прошу прощения, господин. Это недоразумение – целиком и полностью наша вина. У нас уже готовы небольшие бутерброды и выпечка…

– Да в жопу себе выпечку свою запихай! Не ем я мучное! Бутерброды туда же впихни! Если я опоздаю на встречу, то сделке конец! И кто мне компенсировать будет?! Ты или отель? Бездари!

– Мужик! Ты если опаздываешь, то не отвлекай персонал, а садись в свою колымагу и ездуй отсюда, – предложил ему я, вступаясь за администратора.

Всё-таки отчасти это и моя вина, что мелкий воришка спёр их запасы и подготовленные с самого утра блюда.

– А ты кто такой, хрен мелкий, что у тебя так борзометр зашкаливает?! – тут же вскипел мужик, аж покраснел как помидор.

Я лишь усмехнулся и проигнорировал его. Ну как проигнорировал… Взял чашечку с оттопыренным средним пальцем да и послал молча его в пешее эротическое путешествие. У него не было кольца, свидетельствующего о принадлежности к дворянскому сословию. Не было и других отметок о принадлежности к каким-либо воинским подразделениям. Было лишь скромное тоненькое колечко ликвидатора серебристого оттенка.

Чего у него было много, так это денег. По его золотым цацкам, одежде и напыщенности это за километр видно. Какой-то заезжий торговец, что ведёт здесь свои дела и считает себя важной шишкой, способной своим кошельком преклонять всяк на него смотрящего на колени.

Из-за стеклянной перегородки, что отделяла нас от холла гостиницы, поднялись с кресел и вошли внутрь сразу четыре здоровенных детины в пиджачках, рубашечках, брюках и галстучках.

– Пётр Борисович, какие-то проблемы?

Встали они рядом с торгашом, а один так и вообще подошёл не церемонясь к моему столику и угрожающей тенью навис надо мной.

– Пётр Борисович, какие-то проблемы? – вклинился в беседу ещё один посетитель из-за соседнего столика, поднявшись и положив на плечо этому охраннику ладонь с выделяющимся алым перстнем ликвидатора солидного размера.

– Сокол, бога ради!.. – тут же изменился в лице Пётр Борисович. – Ты же сам видел, что не я первый начал! Сперва эти дебилы меня без завтрака оставили, затем этот сопляк…

– Всё правильно этот сопляк сказал. Все ждут завтрак. Если бы ты действительно спешил, то не устраивал бы здесь истерик и давно съехал. Пожрать и в придорожном кафе можно. Но ты почему-то решил своим свинячьим визгом нам всем настроение и аппетит испортить. Это, по-твоему, нормально?

– А… Э-э-э… Я извиняюсь. Перегнул палку. Я действительно спешу. Прошу простить и отпустить Васю…

– Иди, Вася. Иди… И не забывай в следующий раз, что такие, как вы, должны к ликвидаторам относиться с уважением. Даром что маг, а всё равно не забывай. Не то напомним. Очень сильно напомним. И магия тебе не поможет.

Как тесен мир.

– О, Сокол! На ловца и зверь бежит… – разминулся с шустро удаляющимся торговцем и его свитой Михаил и предложил удивлённому лидеру группы присесть за мой столик. – Мы, можно сказать, не знакомы, но я о вас очень много хорошего слышал.

– И судя по всему, слухи не врут, – добавил я. – Благодарю за помощь, хоть я в ней и не нуждался. Мирослав Краст, – протянул я руку лидеру группы, после чего и мой наставник представился:

– Михаил Морозов, такой же, как и вы, ликвидатор. Вряд ли вы слышали обо мне… Тем не менее у меня к вам есть одно очень серьёзное дело.

– Ну почему же не слышал… Земля слухами полнится, а стоянки в Сибири – историями. И что же привело ко мне одного из самых безбашенных ликвидаторов в истории нашей империи?