– Ну что, не жмут? – уточнил продавец, зачем-то улыбаясь во все тридцать два зуба, как будто у меня выбор есть…

Я примерял в магазине обувь, пока Михаил возился под капотом на улице.

– В самый раз! – улыбнулся я ему в ответ, стараясь поскорее закрепить на своём лице облик улыбчивого молодого юноши. Тяжело это, но такой уж путь я избрал.

А обновке я и впрямь радовался, с ходу расплатился за неё и прямо в берцах отправился на улицу.

Михаил дёрнулся, вылезая из-под капота, и задумчиво провёл рукой по щеке, оставляя на ней грязные следы.

– Ну что там? Всё нормально?

– Движок при запуске троит немного, но в целом всё хорошо. Техника надёжная, качественная. На другой здесь стараются вглубь и не ездить. Изломы, – закрыл он капот, – убивают на раз технику. Её потом только на буксире тягачом тащить. Причём технике лет по пятьдесят. Там и ломаться-то особо нечему.

Мы сели в машину – Михаил, как обычно, за рулём – и двинулись в глушь. Не спеша пробирались по лесным тропам в наш передовой лагерь. Доехали к обеду и запарковали автомобиль на скрытую магией площадку.

– О, а здесь кто-то был, – тут же подметил я изменения в лагере.

Большое количество дров, которых раньше здесь не было, сложенный по-иному инструмент и передвинутые лавочки-брёвна вокруг кострища. На столе стояла выдраенная до блеска кастрюля, правда, почему-то дном вверх.

Михаил пошёл осмотреть палатки и продукты, желая понять, что изменилось в наших припасах, я же отправился к столу и поднял кастрюлю.

Из-под неё выкатились два семечка из монстров и короткая записка: «Спасибо за лагерь, братья. Всё в порядок привели, вам небольшой подгон в палатке оставили, а то что-то совсем негусто с этим делом у вас. Группа Палыча Медноголового».

Взял зёрна в руки и осмотрел. Довольно крупные. Мы с Михаилом за прошлую нашу вылазку лишь одного монстра с таким добром убили. Вернее, он убил, пока я готовил обед. Ему тогда в кустики захотелось. Вот сходил, а заодно Гидру какую-то мелкую прикончил. Вот она-то и дала нам первое зёрнышко. Совсем мелкое. Эти раза в два крупнее будут и наверняка дороже уйдут.

– Что там? – с мимолётным дребезжанием поставил наставник ящик водки, который вытащил из палатки. – Зёрен отсыпали?

– Да, два. Довольно крупные.

И показал ему подарок от группы Палыча.

– Забирай себе. В крайнем случае при дефиците маны можно их съесть. Эффект, конечно, не как у эликсира, да и можно потом все кусты в округе испоганить, но лучше быть живым дристуном, чем… А тебе, наверное, вообще плевать будет с твоей силой. Железный иммунитет! Даже завидно немного… – вздохнул Михаил и взглянул на листочек. – О… Знаю этих ребят! Даже удивительно, что мы вот так пересеклись.

– Да? Ты вообще много кого знаешь, как я заметил.

– Ну, я ведь не всегда был дворецким… – заметил Михаил.

– Но ты о своём прошлом никогда и никому не рассказываешь. Даже про Новосибирский излом ты ничего толком не сказал.

– Незачем ворошить демонов прошлого… Могу рассказать о других. Знаешь, как Палыч своё прозвище получил?

– Медноголовый? Как? – продолжил я, не желая перетаскивать вещи в тишине.

– Он младше меня. Лет на пять. Он только-только в школу ликвидаторов подался, – с улыбкой начал рассказывать историю из прошлого Михаил. – Молодой талант: восемнадцать лет, а уже воитель, что прикоснулся к таинствам контроля энергии. Один раз после отбоя, изрядно пропустив такой же водки, как в этом ящике, он поспорил, что сможет головой расколоть металлический чайник. Старый медный раритетный чайник, что стоял в школе уже лет двадцать.

– И как, получилось?

– Или он забыл, или из-за алкоголя не смог призвать свою силу и защитить бритую голову. В итоге после удара счёт стал один – ноль в пользу чайника, и Палыча отправили с сотрясением головного мозга в госпиталь на неделю. Шишка у него за пару минут выросла такая, что их командир, как увидел её, медноголовым мутантом Палыча назвал. «Мутация» со временем сошла, а вот прозвище так и осталось, – рассказал историю из своей юности наставник, явно с ностальгией вспоминая те годы.

Мы перенесли ящик к другим припасам под навесом, проверили распылитель, глянули на скрывающие лагерь тотемы, которые вполне себе неплохо справлялись с нагрузкой, самостоятельно перезаряжаясь маной сибирского леса. Затем переоделись, перекусили, глянули карты и отправились в новый пеший поход. Минут за двадцать, по словам Михаила, и с нас выветрится эффект отпугивающего порошка.

В этот раз мы пошли в другую часть глуши. Сейчас наша задача очень проста – обойти всё в радиусе двух дней пешего пути и отметить все следы монстров, какие только есть в лесу. А ещё найти мне наконец-то какого-нибудь безобидного мутантика для экспериментов с подчинением.

И вот ведь радость! Уже к вечеру первого дня, в тот момент, когда мы искали место для ночлега, мы встретили такое счастье. А ночлег в нашем понимании – это возможность поспать пару часов в прихваченных спальниках на подстилке из мха и шишек под открытым небом, пока второй дежурит рядом. Радость была метр в холке, из её рта с кривыми зубами капала без остановки едкая слюна. Имелись испоганенные крылья – рудименты из прошлой жизни – и довольно крепкий хитиновый панцирь в чёрно-белую полоску.

Это мутированный жук, и он вполне безобидный, если только ему в пасть руки не совать. Медленный, тяжёлый, неповоротливый. Под ним ломались ветки. Он шумел, пёр вперёд как паровоз и не имел возможности нормально уклоняться. Единственное, что мог предпринять этот сорокакилограммовый жук в качестве атаки, – это короткий метровый прыжок, чтобы сбить жертву с ног. И пока та лежит, заползти на неё и вгрызться в тело своими челюстями, впрыснуть едкую дрянь, чтобы умертвить, а уж потом спокойно съесть.

Я справился с ней сам, без какой-либо помощи наставника. Всё-таки где-то неподалёку – в десятке километров, а может, и больше – находился излом, к которому мы двигались, так что маны у меня хватало. Она постоянно вливалась и выливалась, поэтому использовать я сейчас мог лишь процентов семьдесят от объёма своего дырявого источника.

Чтобы одолеть монстрика, напрягаться особо не пришлось. Приманил к двум лежащим параллельно стволам деревьев, дождался, пока он прыгнет на одно из них, пытаясь сцапать меня, после чего ловко соскочил вниз и помог жуку-переростку лечь панцирем вниз меж двух сосен. И пока он противно шевелил лапками, я на полночи занялся настоящим колдовством, готовясь к ритуалу привязки.

На самом деле это всё делается едва ли не за пару минут. Правда, я не Высший маг – это раз. Два: у меня не было наставника. Лишь воспоминания отца, полученные из родового перстня, где объяснялись основные принципы заклинания подчинения. Поэтому я не спешил. Делал всё по инструкции. Шаг за шагом. Каждый элемент сперва десять раз прогонял в голове и лишь затем тестировал по-настоящему. И только когда прогнал полностью всю комбинацию десяток раз, я приступил к итоговому тесту.

Магия забурлила внутри меня и понеслась к моим ладоням. Родовая сила полилась наружу и упала на монстра. Это была не такая жёсткая и разрушительная волна зелёного света, как обычно. Наоборот, очень лёгкая и слабая по своей структуре энергия, что будто заворачивала в магический защитный кокон тварюшку.

Жучишка потерял возможность дышать и питаться обычной маной, что изменило его и извратило тело. Мутанту стало невозможно продолжать жить по старым законам. Отныне у него два пути: либо принять новый закон (мою волю и мою силу), либо умереть.

Жук не продержался и минуты, жадно начав глотать мою энергию, что продолжала окутывать его непроницаемой вуалью. Он поедал ману всё быстрее и быстрее, пока мне не пришлось начать полноценно изливать свою силу во внешнюю среду.

Закончилось всё через пять минут, когда тварь наелась и прекратила поглощение. На всё про всё я потратил половину своего запаса маны, который в теории имел. Теперь понятно, почему эта способность доступна лишь Высшим магам. С таким расходом энергии на мелкого жучка… Что же там будет, если я решу какую-нибудь Химеру подчинить?

В общем, жук получил свою порцию, и между нами появился невидимый канал, по которому он будет подпитываться моей силой. Если оборвать эту связь, он умрёт, как только его собственные запасы энергии исчезнут. То же произойдёт, если помру я.

Как ни странно, сила нашего рода оказывает на подчинённых мутантов положительные эффекты. Она делает их сильнее, живучее, энергичнее. После неё монстрам сырая мана кажется грязной водой из лужи. Они становятся словно наркоманами, что не могут жить без очередной дозы ласковой для членов рода магии, которая делает их могущественнее.

И вот жук не просто извернулся и встал, а одно из деревьев подкинул в воздух и, плюнув в него едкой слюной, частично растворил.

– Так, не плюйся мне тут. Иди, – указал я рукой, – собери все шишки с того мха.

Монстрик, ловчее прежнего шевеля лапками, начал катать шишки, и вскоре у моих ног появилась целая куча шишек.

«Всё, хватит. Весь мох ободрал. Теперь новое место искать придётся…» – сообщил мысленно жуку, и тот замер, шевеля усами и челюстями возле моих ног.

– Ну, можно меня поздравить, – улыбнулся я, хлопая жука по панцирю.

– Удивительно… Ты знаешь, как мало на планете магов, что умеют подчинять и дрессировать тварей излома? Хотя сейчас какие-то, слышал, в столице изменения новомодные на эту тему появляются… Но там выводят тварюшек за бешеные деньги, а тут – настоящая дикая тварь!

Наставник подходил осторожно, и не зря. Жук дёрнулся было в его сторону, уже готовый плюнуть едкой дрянью, когда я мысленно приказал ему замереть.

– Это союзник и друг. Его не трогай. Понял?

Жук в ответ отправил сигнал. Что за телепатическая связь такая? Сигнал выглядел как просто синий кружок.

– О, подсчитай, сколько будет три икс в кубе плюс константа! – потребовал я от жука, и тот отправил мне красный кружок.

– Не понял, да?

И в этот раз жук отправил синий кружок.

– Михаил, он, выходит, разумный. «Да» и «нет» отвечать умеет. И убери уже клинки, он больше не будет тебя атаковать. Так ведь, жучара?

И снова синий кружок. Вот и замечательно! Мы из него ещё сторожевого жука выдрессируем!

Наконец устроились на ночлег. Наставник вызвался первым дежурить, чтобы понаблюдать за поведением жука. Я лёг отдыхать. Уснуть было крайне тяжело из-за эйфории от того, что ещё одна часть плана удалась, но я старался как мог…

Теперь я могу подыскать себе по-настоящему достойного спутника! Мыслями то и дело возвращался к мохнозадому хомяку. Хм-м… Фома что-то не появлялся сегодня. Может, проголодался и пошёл искать добычу? А может, он за нами проскочил в наш лагерь и уже добивает припасы, запивая водкой? Какой был бы ужас… Хомяк-алкаш – горе в семье.

С этой мыслью я уже практически отправился в страну сновидений, но почувствовал неладное и, вытянув руку, перехватил шишку, что летела мне прямо в лоб. Хех! Здесь Фома, здесь шкодник…

Рукой нащупал плитку шоколада и кинул её к дереву. Теперь я точно спокоен. Даже не сомневаюсь: он будет сторожить нас всю ночь, если попрошу. Ведь я для него – источник шоколадок, а значит, меня нужно беречь!

Столица. Дворец псиоников

Екатерина Измайлова была вызвана на ковёр начальством. Она переживала, что о её экспериментах с приговорёнными к смертной казни кто-то прознал и доложил её наставнице. Тревога мучила юную выпускницу корпуса псиоников особого отдела Имперской тайной академии. И совсем скоро ей предстояло узнать причину такого пристального внимания к её персоне со стороны руководства.

Постучав в дверь герцогини Ажаровой и услышав от неё безэмоциональное «входите», девушка осторожно вошла:

– Ваша светлость, вызывали?

– Измайлова, ты? Что-то я от тебя хотела… – Занятая тысячами дел и документов наставница девушки на секунду задумалась. – Ты не знаешь, чего я тебя вызывала?

– Не могу знать, ваша светлость, – поклонилась девушка, продолжая сверлить глазами пол.

– Точно! Вспомнила! – хлопнула по столу вполне себе ещё молодая внешне женщина. – Вот ведь старость… Собирайся в командировку. Сходи к Екиму, пусть выдаст тебе всё, что нужно для работы в полях.

Она любила всюду приплетать свой возраст, и всё потому, что очень уж ей нравилось слышать похвалу о том, как она прекрасно выглядит после серии магическо-пластических операций, омолодивших её лет на сорок.

Реальный свой возраст герцогиня давным-давно скрыла под грифом «совершенно секретно», и с каждым годом число людей, что знали эту тайну, становилось всё меньше и меньше. Старые маги, главы родов, заслуженные пенсионеры императорской свиты и канцелярии уходили в мир иной. Но её это мало заботило.

Наследственность даровала ей долголетие, что не снилось даже императорской семье. И сейчас жуткая старая мегера переживала свою вторую молодость. Вдобавок она своевременно сдружилась с нынешней регентшей, глупой и наивной простушкой, как считала сама старая ведьма. И регентша эта сама была той ещё змеёй, благодаря чему герцогиня Ажарова и заняла свой пост главы особого отдела псионической безопасности Империума. Другими словами – советника и главы Дворца псионики. Хотя «дружба» – громко сказано. Просто две змеи заключили взаимовыгодный союз.

В её задачи входили допросы, магические пытки с вытягиванием из подозреваемого правды и истины, поиск врагов императорского рода, а с недавних пор и матери нынешнего шестилетнего императора.

– Кто моя цель, наставница?

– Берестьевы. Вернее, Берестьев. Последний из рода, если не считать побочных ветвей. Но они не идут в расчёт, так как на графство не претендуют. Да и по большей части там одни неучи, что по другим родам разбежались.

Ажарова Ульяна Владимировна на секунду задумалась, а не попытаться ли ей выкосить не таких уж и многочисленных членов побочных ветвей и носителей крови Берестьевых, что не стали частью основного рода.

Знал бы Георгий, предок недавно убитого главы рода владеющих силой эфира, какую злую шутку с ним сыграет его приказ своим родичам… Да, сам, своими руками, можно сказать, и привёл Берестьевых к вырождению. Ни один род не делал такой необъяснимой глупости, как этот архимаг древности.

Во-первых, в главной ветви рода могли оставаться и получать помощь в развитии лишь те, кто унаследовал силу Берестьевых. В результате не только женщины рода покидали с приданым семью, но и мужчины, что не имели этой магии. Они становились членами вассальных кланов, но то было в давние времена. С тех пор ситуация несколько изменилась…

Во-вторых, чего герцогиня уж точно не знала, был ещё один их приказ, или, как нынче модно говорить у молодёжи, которую Ажарова любила охмурять во время своих «охотничьих ночных прогулок», фетиш рода Берестьевых: в отличие от большинства родов, их главы никогда не имели больше одной жены. Конечно, бывали и наложницы, но именно жена была почему-то всегда одна. И совпадение это или нет, но за несколько поколений лишь жёны глав Берестьевых родили наследников с их опасной и жуткой силой, от которой не было толком никакого спасения.

«Ну, хотя бы источник у них был мелкий, как у третьесортных родов», – подумала Ажарова и выбросила из головы свои мысли и воспоминания.

– Наставница, мне допросить его и вытянуть все воспоминания и знания, верно? – произнесла молодая девушка, сохраняя невероятно учтивое выражение лица.

– Да. По какой-то причине к нему до сих пор не перешло кольцо главы рода. Каждая семья имеет свои тайны, и эта – не исключение. Вытяни всё что только сможешь из этого юнца. И когда он станет главой рода, не стесняйся и привей ему любовь к дочери покойного Грачевского, – выдала задание старая мегера и вновь задумалась.

– Будем объединять рода?

– Из-за смерти этого неумехи уже и не знаю… Но любовь привей, чтобы потом меньше забот было. Решим после того, как Владимир Берестьев станет главой рода. Всё, ступай.

Екатерина покинула коварную и крайне опасную женщину, и Дворец псиоников снова наполнился тишиной. Их подвалы были изолированы звукопоглощающими артефактами, а потому никто не слышал воплей и криков тех, с кем работали имперские мозгоправы.