Найс кэтч? Создатель… пошутил?

Где-то вдалеке ворона прокаркала трижды.

Ён прищурился, Джун медленно моргнул.

Нужно что-то сказать, а не просто таращиться на Создателя с открытым ртом. Нет, физически рот у Ёна был закрыт, но он был почти уверен, что эмоция на его лице выглядит именно так, будто тот открыт. Нужно было сказать что-то торжественное, наверное. Выразить восхищение или, может, издать невнятные звуки восторга или замешательства. На второе Ён даже был вполне способен.

Пока он выбирал между писком и сдавленным «кха-кха», Джун не спеша потянулся к створке ворот с выражением, которое Ён смог бы охарактеризовать как «неловко, конечно, что дверь вдруг захлопнулась от ветра», и захлопнул эту самую дверь перед самым носом Ёна. Сам Создатель, разумеется, тоже исчез за этой дверью.

Но наверняка ненадолго, да? Ён не успел расстроиться; он заглянул в свой блокнот, где были местами каракули и пометки вроде:

«Старик номер пять выращивает перцы, по смутному воспоминанию Учителя, Создатель любит перцы, Бессмертный утверждает, что Создатель любит кимчхи, но какой кореец не любит кимчхи???», «Бабушка в шляпе утверждает, что её муж не улыбался уже много лет. Создатель наверняка не умеет улыбаться, потому что вокруг слишком много горя».

Со вздохом Ён перевернул страницу и отстранённо сделал новую пометку: «Создатель – молод, красив. Закрыл дверь. Интроверт. Тип личности INFJ?»

От абсурдности собственной записи вздохнул ещё раз.

С минуту Ён просто стоял у ворот, надеясь, что Джун вернётся в любую минуту и оценит его стоическую позу: плечи расправлены, лицо задумчивое, взгляд устремлён вдаль. Почему-то Ёну казалось, что именно с таким видом нужно почитать Создателя.

Но прошло ещё две минуты, потом ещё одна. Дверь не открывалась. Даже не скрипнула, не дрогнула.

Тогда Ён понял, что надо что-то делать. Он постучался.

– Уважаемый Создатель, я…

Он запнулся. «Я кто? Проводник? Посыльный? Фанат?»

Можно ли было Ёна назвать фанатом, если он ничего не знал о Создателе до этого дня? Однако он определённо восхищался им. И даже не тем, что именно Джун написал Программу, которая создала деревья, животных, птиц, людей, даже все те неловкие эмоции, которые прямо сейчас охватили Ёна… Правда, если подумать об этом, то лучше бы Джун прописал в нём побольше уверенности. Но всё же, если копнуть глубже, то Создатель написал нечто намного более сложное: любовь. Как Джун смог придумать этот концепт? Это то, что он испытывал к миру, который писал? Была ли щемящая нежность, одна из многочисленных необъяснимых человеческих эмоций, отголоском чувств самого Джуна?

При одной мысли об этом Ёна охватил трепет, который придавил его осознанием величия Джуна, словно плитой весом в несколько тонн. Как он мог ломиться в дверь Настолько Великого Разработчика? Ему следовало молчаливо ожидать, пока сам Джун снизойдёт до общения с ним.

Поступил он, впрочем, противоположно своим мыслям. Ён прижал ухо к дверной щели, ничего не услышал, поэтому отошёл, сел на корточки и страдальчески взъерошил волосы.

Ён оказался между молотом и наковальней. С одной стороны, он мог представить, как Хёнджу окидывает его презрительным взглядом за то, что он ничего не делает, с другой стороны, Создатель, очевидно, не хотел его видеть, а как ты будешь настаивать на встрече с Создателем?

Ноги затекли быстро, а сложные моральные дилеммы никуда не привели. Ён буквально словно выбирал, какой страх сильнее: перед Хёнджу или Создателем. И где-то вдалеке совсем тихо тоненький голосок настаивал, что прямо сейчас ему стоит беспокоиться об уничтожении мира, а не об этих двоих. Человечество полагается на него.

– Ладно! – громко сказал Ён, хлопнул себя по коленям и поднялся.

Нужно было сделать так, чтобы Создатель пригласил его сам. Тогда он уже не вторженец, а гость. Но как это устроить?

Чтобы разогнать мысли, Ён быстро сделал несколько приседаний, а затем забегал в разные стороны, после чего ударил себя по щекам.

[<Учитель> напоминает, что миру осталось недолго]

[<Просветлённый> вмешивается с недовольством, что <Учитель> давит на Ёна]

[<Благой Вестник> заливается слезами, не в силах выразить свою печаль перед концом всего сущего]

[<Бессмертный Три> торопит Ёна с решением, пока они опять тут все не затонули]

– Придумал! – Ён поднял палец вверх и улыбнулся. – Поможете организовать дождь?

* * *

В теории это была великолепная идея: Ён стоит за воротами, с щенячьим взглядом, промокший и дрожащий. Сердце Создателя дрогнет, и он впустит его к себе в дом.

На практике Ён действительно промок и уже даже дрожал. Разработчики начали не с лёгкого моросящего дождя, они просто выпустили на него ливень, который можно было сравнить с Гневом Небес. Даже не так – будто режиссёр за кадром махнул рукой: «Включай ливень, у нас поворотный момент!»

Промок Ён, промок рюкзак, блокнот размок, превратившись в бумажные катышки. Ворота не открылись, только Ён стоял, мокрый, как морская водоросль в январе, и драматичный, как это сравнение, что пришло ему в голову.

Плюсы, конечно, были. Если он прямо сейчас простынет и умрёт навсегда, то Хёнджу не сможет спросить с него, почему он не справился с работой. Тут Ён немного засомневался в «навсегда».

– А вы можете вернуть меня, если я умру? Ким Хёнджу может вас заставить это сделать?

[<Учитель> отвечает, что у <Разработчиков> нет кода к жизни и смерти]

– Вот и славненько, – произнёс Ён. Вернее, он думал, что произнёс так, тогда как в реальности у него зуб на зуб не попадал, и получилось что-то вроде: – В-вв-вот и сс-с-слав-в-в-вне-ьньн-ко.

[<Бессмертный Один> сожалеет, что не успел перебить <Учителя>, и говорит, что у них есть ключ к бессмертию]

[<Бессмертный Два> подтверждает, напоминая, что секрет бессмертия заключается в том, что в здоровом теле здоровый дух]

[<Благой Вестник> напоминает, что душа уже бессмертна]

[<Его Темнейшество> создаёт зеркало для Ёна, чтобы тот обеспокоился своим нездоровым видом]

Ён заглянул в зеркальце, возникшее у него в руке. То, что одежда прилипла к телу, он и так чувствовал, а вот что чёлка намокла и разделилась на две трагические пряди… Вот почему Ён не любил дорамы: зрители бы сейчас прильнули к экранам телевизоров, проникаясь трогательностью момента. Создателя, впрочем, похоже, совершенно не трогал мокрый Ён.

Или нет?

Щёлк. Тихий треск старой петли. И дверь отворилась.

Ён затаил дыхание и воспрял духом, с надеждой вглядываясь в чернильные глаза Создателя. Джун сделал шаг вперёд, выставил зонт, который тотчас же раскрылся. Зонт был цветастый и даже как будто детский, и он совершенно не подходил Джуну. Однако какая разница?

Джун подошёл ближе и остановился напротив.

Дождь между ними замедлился, словно бы падая в слоумоушн. Или так и было, потому что Разработчикам хотелось чётче разглядеть эту сцену?

Создатель и Проводник встретились взглядами.

Заиграла музыка:

Джун протянул зонт.

Ён едва дышал, боясь спугнуть свою удачу. Он поднял руку. Их с Джуном пальцы соприкоснулись, и Ён испытал трепет и смущение. Он касался Создателя!

Ён представил, как они идут под ручку к дому, зонт над ними дрожит от агрессивных капель, и Джун сдержанно, но уверенно говорит:

– Пойдём. Не хочу, чтобы ты простудился.

Ён уже собирался сказать «спасибо», как Джун отпустил зонт.

Молча. В руки Ёну. После чего развернулся, зашёл в дом…

И.

Закрыл.

Дверь.

Ён моргнул. Один раз. Потом другой.

Скинул звонок от навязчивого спама, который всегда выбирал удачный момент, чтобы предложить очередной кредит. Душераздирающая мелодия замолчала.

– Можно мне новый блокнот, – мелодраматично произнёс Ён.

В его руке тут же появился блокнот, в который Ён записал:

«Создатель заботливый. Правда, исключительно в рамках доставки предмета спасения, а не спасения как такового.

Контакт глазами: 3,2 секунды. Руки коснулись. Эмоционально – 100/10.

На практике – меня всё ещё не пустили.

Возможно, зонт – форма пассивной агрессии, чтобы я ушёл?

Итог: я всё ещё мокрый и не внутри».

Захлопнул блокнот. А затем всё-таки взорвался, но тихо, чтобы за дверью было не слышно:

– Да я и так уже промокший! Не то чтобы это помощь, господин-хён-Создатель-Джун!

Выпустив возмущение наружу, он сделал глубокий вдох и выдох, после чего отчаянно произнёс:

– Кажется, поздно ждать приглашения Создателя. Я должен спасти мир.

Едва он произнёс это вслух, как ситуация начала ощущаться серьёзной. Ему тут же пришли СМС-ки от друзей-коллег.

От большого Ёк Кичхоля: «Давай, ты сможешь!»

От молодящегося Джи Сокджина: «Ты сможешь!!»

От пугающей фанатки Хёнджу Суён: «Не смей больше натравливать на меня Разработчиков, у них дела поважнее, чем поддерживать тебя. Просто делай свою работу!»

– О-у-у, спасибо, – Ён растрогался и даже прослезился от благодарности Разработчикам, которые, несмотря на все перепалки, всегда знали, в какой момент он действительно нуждался в поддержке.

Дав себе минутку умилиться и ответить на сообщения, Ён серьёзно, как никогда в своей жизни, произнёс:

– А теперь сделайте мне трамплин!

* * *

Получился не то чтобы трамплин, а скорее нольтвиги[29]. Специально ли это сделали Разработчики, чтобы Ён почувствовал себя извращенцем, который подглядывает за Создателем, или просто это было очевидно корейское решение, Ён решил не спрашивать. Просто встал на одну сторону доски, после чего на удачу сделал всеобщий жест благодарности Разработчикам: сложил пальцы в одобрительное «ок», приложил ко лбу и после свайпнул вправо.

Здоровенный камень тут же приземлился на другую сторону качелей, и Ён полетел. Первые несколько секунд всё шло хорошо, а следующие несколько секунд ожидаемо всё пошло уже не очень хорошо. Перед глазами Ёна появилось уведомление:

[<Благой Вестник> беспокойно вопрошает, а не стоило ли им придумать, как смягчить падение Ёна]

Вести были не особенно благими. Ён только и успел, что произнести «о нет», после чего отчаянно замахал руками. Падения это не замедлило, и он упал в серую от старости деревянную телегу, ломая её и проваливаясь внутрь.

Ён зажмурился, пытаясь последовательно прочувствовать все свои кости и проверить, может ли он ими шевелить, а когда открыл глаза, перед ним опять была живая чернота. Ён неловко улыбнулся.

– Здравствуйте, – чрезмерно вежливо обратился он к Джуну, пытаясь поклониться в положении лёжа.

Кажется, Ён всё-таки добился своего! Сквозь равнодушную усталость в глазах Джуна мелькнуло недоумение. Это была новая эмоция, которую Ёну удалось вызвать, у него даже сердце забилось чаще от собственного успеха.

– Тебе нужно в больницу?

Ён отчаянно замотал головой.

– Настолько хочешь войти?

Ён закивал.

– Что ж. Проходи.

И Джун повернулся спиной, направляясь в дом. Ён бодро поднялся на ноги и, словно счастливый пёс, едва не виляя хвостом, двинулся за Создателем. У самого порога Джун обернулся, будто колеблясь, впускать гостя или всё же нет. Ён тут же принял максимально невинный и дружелюбный вид. По Создателю было трудно понять, что он чувствует, но в дом он всё же впустил, а значит, Ён мог радоваться, что они в своих отношениях продвинулись на новый уровень. Так ведь?

– Ого, – невольно вырвалось у Ёна.

Общая комната была обставлена устаревшей деревянной лакированной мебелью, у стены даже стоял шкаф с перламутровыми украшениями, словно Джун в последний раз основательно шопился в Чосоне. Наверное, Создатель не знал про онлайн-магазины с доставкой. Ён жалостливо посмотрел на него: это что же, он, может, и рис никогда не заказывал, покупая тот в магазине… руками?

Джун провёл Ёна до гостевой комнаты, там показал на шкаф с полотенцами и зелёный спортивный костюм, подозрительно напоминающий костюм из «Игры в кальмара». Интересно, это случайность или создательское чувство юмора, что-то вроде: я твой код написал, я твой код и удалю… но сначала ты почувствуешь себя в игре на выживание.

Вопреки мыслям Ёна, Джун, наоборот, проявлял, кажется, заботу.

– Простудишься. Переоденься.

Ён начинал понимать особенность мышления Создателя. Тот любил говорить очевидными фактами («не стоит лежать на земле», «будешь мокрым – простудишься») – то ли думал, что человеческие мозги не способны осознать такие простые вещи, то ли так привык всё разъяснять, что уже не замечал этой привычки.

Джун покинул комнату, Ён мгновенно переоделся и высушил волосы полотенцем, после чего вернулся в зал, пытаясь придумать, как лучше начать беседу с Создателем. Джун развалился на софе, будто забыл о госте, и прилип глазами к телевизору, на котором транслировалась очередная серия очередной дорамы.

Не зная, как лучше поступить, Ён уселся рядом на пол, положил локти на стол и уставился на Создателя.

Одна минута. Две. Десять. Либо Создатель не хотел разговаривать с Ёном, либо так сильно был поглощён дорамой, что не замечал его присутствия. Получается, милость его закончилась на том, что он впустил Ёна в свой дом. На экране закрутилась реклама, и вдруг…

– Что ты хочешь узнать? – Голос Джуна звучал ровно, он даже не повернул головы. – Смысл жизни?

Ён медленно моргнул. Наверное, Создателя часто об этом спрашивали. Интересно, каким был его Проводник. Во что он должен был верить? Какие качества в себе нести?

Например, Проводники Благого Вестника обладали добрым нравом, и помогать в беде было частью их прошивки, Проводники Учителя должны были стремиться к бесконечному развитию и быть почтительными, Проводники Просветлённого познавали мир исключительно через свой опыт, последователи Бессмертных всегда были искренними, немного спонтанными, ничего не ждущими от мира или других, проводники Духов были разнообразными людьми, в зависимости от Духа, который их выбрал в данный момент. Сейчас Ёна выбрал Дух Чайника, и можно было только предполагать, что это говорит о Ёне; сложнее, наверное, было только с Его Темнейшеством – его Проводники обычно принимали одну простую истину: никто не идеален (это сложнее, чем кажется, слишком многие любили судить по себе, уж Ён это знал).

– Какой смысл? – вежливо спросил Ён, подтверждая ожидания Создателя.

Не то чтобы Ёна это действительно интересовало, потому что прямо сейчас вопрос состоял в том, как сделать так, чтобы все выжили, на вопрос «зачем» ответить можно было и позже, но когда есть шанс спросить Создателя, то терять его, наверное, не стоило.

– Его нет. Программа написана, поэтому всё существует, – чёрная пустота глаз Джуна в упор посмотрела на Ёна. Тот невольно поёжился.

– Мрачненько, – попытался он сгладить ситуацию кривой улыбкой.

Если бы Ён хорошо умел читать эмоции людей, то сказал бы, что это прозвучало горько. Он и правда мог неплохо считывать людей, однако эмоции Создателя были ему недоступны, поэтому решил, что просто не так понял.

– Всё же думаю, что он есть, – Ён распахнул рюкзак, доставая кимчхи аджуммы. – Например, попробовать это кимчхи!

Джун потрясающе невыразительно посмотрел на Ёна, из-за чего тот продолжил болтать.

– Да-да! Ты… Вы… Ты, конечно, скажешь, что пробовал кимчхи, но ты не пробовал именно это кимчхи.

– Пробовал, – перебил его Джун. – Кимчхи госпожи Ю я пробовал.

– М-гхм, – произнёс Ён, отчего-то чувствуя, что обязан здесь и сейчас доказать, что смысл в чём-то есть. – Знаешь, у меня тоже был период, когда я ненавидел всё. Правда! По мне не скажешь, – он улыбнулся, делая руками жест «цветочка» подле лица. – Но это чистая правда! А потом я вдруг подумал: ну хорошо, я несчастлив. Я на дне. Получается, дальше путь только вверх. Я вот думал…

Ёна перебил прибавленный звук громкости телевизора, Джун уже не слушал его. Ён сжался: наверняка он не мог сказать ничего такого самому Создателю, чего бы тот не знал, не слышал или не думал раньше. Ён подтянул ноги к груди и обнял их, наблюдая за Джуном.

Пожалуй, его работа здесь и правда заключалась просто в том, чтобы приготовить еду и накормить Создателя.

– Сделаю ужин.

С этими словами Ён поднялся и прошёл на кухню.

И испытанием номер один явно было разобраться в бардаке, который тут творился. Даже не бардаке, а захламлённости: здесь были и глиняные горшки, и кастрюли, и сковородки, немереное количество приправ. Оглядев всю утварь, Ён впервые подумал: какой рамён? Он собирается накормить самого Создателя рамёном? У Ёна, скорее всего, единственный шанс в жизни приготовить еду для Создателя, и он сделает рамён?

Ну уж нет.

Не говоря уже о том, что у него появилось зудящее в своей настойчивости желание накормить Джуна чем-то по-настоящему тёплым и домашним. Словно это могло разбудить его, напомнить, вызвать чувства. Придать их совместной трапезе смысл, в конце концов.

Ён помнил, как впервые попробовал домашнюю еду: вкус у неё и правда отличался. Это был первый класс школы, одноклассники дразнили его за сиротство, и добрая учительница Пак подсела к нему, угощая своей едой. Сквозь солёные слёзы он навсегда запомнил сладкий вкус кимпаба. Секретный ингредиент блюд, приготовленных с любовью, нельзя было сравнить ни с чем другим.

С этим решением Ён выглянул в гостиную, словно хотел убедиться, что Создатель никуда не исчез, и поражённо застыл. Впервые он увидел на лице Джуна улыбку. Она, может, и выглядела как непроизвольное движение мышц, но всё же была улыбкой. Ён перевёл взгляд на дораму в телевизоре со смешной сценой. В другое время он бы пофыркал, но было что-то завораживающее в том, как Джун внимательно смотрел сериал.

Преисполнившись решимости, Ён вернулся на кухню и открыл холодильник. Тот, на удивление, был заполнен самыми разнообразными продуктами, особенно много было контейнеров с соленьями. Деревенские подкармливали Джуна, догадался Ён.

И он принялся готовить, напевая про себя.

Ён воспринял миссию «накормить» очень буквально, поэтому использовал всего по чуть-чуть. Даже найдя муку из жёлудя, он решил приготовить желе. Плюс такого желе был в том, что не нужно было никакого загустителя, достаточно подержать на огне, помешивая.

Периодически Ён выглядывал в комнату к Джуну. Тот казался таким нормальным и таким человечным. И наверняка голодным.

Закончив, Ён довольно оглядел свою работу. Здесь были и холодная лапша с курицей и овощами, и чокпаль, и твенджан-чигге, и пульгоги, и жареные овощные шашлычки. Ён убил на это несколько часов, но ещё никогда не был так доволен собой. Он чувствовал, что по-настоящему потрудился для спасения мира.

Разложив всё по отдельным тарелкам, словно накрывал пэкпан[31], он перенёс блюда на стол.

– Угощайтесь, Создатель, – он продолжал переходить с панмаля[32] на уважительный и обратно.

– Не голоден.

Прозвучало это как приговор. Лишь на секунду чёрные глаза зацепились за Ёна, после чего вернулись обратно к телевизору. Джун даже слегка наклонился, чтобы продолжить смотреть, потому что Ён заслонял экран.

Ён растерялся и молча сел рядом. Сам он был уже порядком голоден, но не хотел начинать без Создателя, которого к тому же и надо было накормить.

Некоторое время они в тишине смотрели сериал. Ён не любил их не только за счастливые концы. На самом деле в дорамах жизнь казалась ещё безнадёжнее. У главных героев редко были настоящие друзья и поддерживающие семьи. Все жили согласно установкам и правилам – и, даже несмотря на недолгое сопротивление нормам, в них же и становились в конце счастливыми. Дорамы напоминали, что таким, как Ён, сложно или невозможно найти своё место в мире.

Бурурур.

Это урчало не у Ёна в животе. Он поднял глаза и застал Создателя в странном виде: тот будто был слегка удивлён и даже раздосадован фактом голода. Джун перевёл взгляд со своего живота, издавшего новое «бур», на еду перед ним, будто решал сложную головоломку. А может, Создатель знал, что Ёну по заданию надо накормить его? Но с губ Джуна сорвалось тихое:

– Больше не церемония, а потребность. Всё время забываю.

Ён уцепился за этот монолог вслух и решил превратить его в диалог.

– Если голоден, надо покушать. – Не только Создатель мог говорить очевидными фактами. – Я приготовил со всей искренностью. Рад знакомству, уважаемый Создатель.

– Если тебя послали, чтобы разузнать способ, как остановить конец света, ничем не могу помочь. Всё уже предрешено. Слышал об энтропии? Когда она касается маленьких вещей, все согласны, что разрушение – это естественный исход. Но если речь идёт о таких больших системах типа государств, биосферы или Вселенной, все сразу начинают беспокоиться. Разве это не лицемерно?

Создатель резко замолчал, будто у него кончилась батарейка (он в самом деле сказал больше, чем за весь день), и вновь уставился на экран, где актёры красиво и драматично плакали.

– Предлагаете просто смириться и дождаться конца света?

– А что ты хочешь, чтобы я сделал? Я теперь обычный человек, как ты, и даже должен питаться, чтобы не умереть от голода, – Джун прошёлся взглядом по приготовленным Ёном блюдам.

В то, что говорил Создатель, неохотно, но верилось. Однако Ён так и не мог понять, какого чёрта тогда Разработчики удалили Создателя? Ведь будь у него силы, у них был бы шанс спасти мир. Ён твёрдо верил, что любого можно переубедить или обхитрить. А может, Джун что-то недоговаривал, и даже удалённый Разработчик был на что-то способен? Иначе зачем Хёнджу послала Ёна сюда?

– Создателя больше нет, – продолжал Джун, и в голосе его появилось упорство, будто он убеждал не только Ёна, но и себя. – Можешь спросить у своих Разработчиков, им тоже известно, что однажды миру придёт конец и других исходов быть не может. Кстати, разве они не хотят поприветствовать старого друга?

Действительно, давненько Ён не видел уведомлений от Разработчиков, хотя они уверяли, что для них миссия Ёна – важнейшее дело. Должно быть, им было неловко предстать перед тем, кого они удалили.

[<Его Темнейшество> излишне громко заявляет, что они вовсе не прятались, даже не думали]

Ён так и понял. На всякий случай решил озвучить так, как есть.

– В этот раз у Его Темнейшества получилось искусить всех Разработчиков сделать наиболее простой выбор, не так ли? – хмыкнул Джун. – Вот уж для кого конец света – праздник.

[<Благой Вестник> просит прощения за их трусливое поведение и рад встрече]

– Благой Вестник всё такой же добряк, желающий благополучного исхода всем и каждому. Наверняка он больше всех надеется спасти мир.

[<Учитель> приветствует Создателя глубочайшим поклоном]

– Уважительное отношение приятно, пусть и смысла церемониться уже нет.

[<Бессмертные> интересуются, каково Создателю быть на Пути человека]

– Не жалуюсь. А вы по-прежнему отрицаете концепцию смерти? Неужели вам не интересно проверить, что будет, когда всё закончится?

[<Просветлённый> предлагает вместе выпить чая, как в старые добрые, и побеседовать]

– Думаю, я бы выпил чая. Мы с тобой хорошо друг друга понимаем. Тем более что некий Дух Чайника тоже наведывался ко мне.

[<Дух Чайника> будет только рад создать атмосферу для философской беседы]

Ёну казалось, что даже его сердце начало биться чаще. Он заворожённо ловил любую перемену во взгляде Джуна, когда тот думал о каждом из Разработчиков. У них определённо были свои отношения, которые насчитывали тысячи лет, а то и больше. Было в этом что-то грустное, ностальгическое и семейно-тёплое. Впервые Ён так себя чувствовал: на своём месте, без страха быть непонятым, в кругу близких. Благодаря присутствию Джуна даже остальные Разработчики казались материальными. И Ён, не выдержав наплыва чувств, воскликнул:

– Это такая честь! – На глазах проступили слёзы.

Ён упал на колени и поклонился лбом в пол, наконец выражая почтение, которого Создатель был достоин.

– И как тебе то, что ты увидел? – Во внезапном вопросе Джуна была горькая насмешка над собой. – Ничего не изменить. Я хочу покоя. А ты, Ён, вместе с Разработчиками утром отправишься обратно. Проведи оставшееся время счастливо.

Да, Создатель жил в запустении, как физическом, так и духовном, судя по всему. Да, он не был приветлив и гостеприимен. Да, он отказывался решать проблему уничтожения мира, но и Ён, прямо скажем, был неидеален. Мог и нагрубить.

В минуты, когда Ён чувствовал, что комок в груди начинает сжиматься, и ему становилось физически некомфортно находиться где-то, он совершал импульсивные поступки. Словно внешнее могло заглушить внутреннее.

– Простите меня, – безотчётно произнёс Ён.

Схватив лист салата, он завернул в него мясо, резко потянул Создателя за плечо и подпихнул еду к его рту.

Джун от неожиданности не удержался и опрокинулся на спину. По инерции он откусил порцию, а Ён навалился сверху, прижимая ладонь к его губам, словно запихивал таблетку в пасть величественному коту.

До Ёна стало доходить, что он сделал, когда Создатель начал медленно пережёвывать еду. Впервые Ён почувствовал, что Джун действительно посмотрел на него. Впервые заметил его.

Вот только это не был хороший взгляд.

И всё вдруг закрутилось. «Наверное, меня удаляют из бытия», – невольно подумал Ён, прежде чем весь мир поплыл вокруг него, словно кто-то наложил искажающий фильтр или всё вокруг стало кривыми зеркалами.