Ён открыл глаза и в первый момент обрадовался, что калейдоскоп закончился, а затем сразу же расстроился, что перед ним темнота. Однако не сразу понял, что эта темнота… живая. Будто чернила, растёкшиеся в воде. Только когда ощутил касание натруженной ладони, Ён осознал, что всё это время смотрел в глаза незнакомца, который склонился над ним и чего-то ждал. У него были мягкие и округлые черты лица, грустные глаза и забавная соломенная шляпа.
– Вы в порядке, молодой человек? – разобрал наконец Ён. – Здесь лучше не лежать.
Ён невольно ухмыльнулся, настолько его позабавила фраза, что лучше не лежать на дороге, ведь он бы и сам лучше не лежал. А ещё то, что незнакомец вообще-то тоже был «молодым человеком», может, ненамного старше самого Ёна.
– Смотря что иметь в виду под «в порядке», – ответил Ён, вскакивая на ноги, чтобы показать, что физически-то он в порядке. Показать не очень получилось, потому что в глазах у него снова потемнело.
И снова рука незнакомца удержала его. Хватка у этого парня была крепкая. Видимо, он много занимался физическим трудом. Незнакомец протянул бутылку воды, и Ён растерялся, не поняв, зачем ему бутылка. Она чуть не выскользнула у Ёна из рук, но он умудрился её перехватить. Всё же реакция у него была что надо. Собственный ловкий манёвр поднял Ёну настроение, хотя, если честно, он просто был рад встретить кого-то своего возраста в этой глуши. Ён весело взглянул на подхваченную бутылку и снова посмотрел на парня, произнеся: «Найс кэтч![16]». Тот его радости, кажется, не разделял, и Ёну стало немного неловко. Надо было как-то сгладить ситуацию.
А кстати, глаза-то с тела пропали? Ён запоздало спохватился и резко широко улыбнулся со словами:
– Спасибо, друг. – Он откупорил бутылку и вылил половину содержимого на свой голый торс.
Притворяясь, что освежился, Ён провёл руками по телу и убедился, что глаз на груди и спине нет. Затем полил ещё себе на голову, ощупывая шею, затылок и взлохмачивая причёску. Фух, вроде обошлось. Ну, и смыть оставшееся чесоткой ощущение глаз было приятно.
– Жарко сегодня, да? – произнёс Ён, вернувшись взглядом к новому знакомому.
Тот смотрел на него, почти не моргая и без какой-либо эмоции. Может, у него тепловой удар? Ён задумался – не полить ли его тоже водой, но с губ парня сорвалось:
– Я так не думаю.
Денёк был погожий, солнечный. В самый раз для поездки за город. Но вот подул ветер, и Ён почувствовал, как по коже побежали мурашки. Или это было от неловкости? Ведь этот парень нашёл Ёна голым и валяющимся посреди пыльной дороги.
[<Благой Вестник> говорит, что надо срочно поддержать легенду Ёна, что ему жарко, пока его не заподозрили. И так, чтобы Ён не заболел]
[<Его Темнейшество> в шоке, что <Благой Вестник> поддерживает обман. В таком случае, он ратует за честность]
[<Учитель> уже занимается и просит <Просветлённого> позаботиться о балансе нововведений]
Теперь мурашки побежали совсем по другой причине. Чем там снова занимается Учитель и не могли бы Благой Вестник с Его Темнейшеством собачиться не на глазах Ёна? Он оглянулся в поисках исчезнувшей толстовки, но той нигде не было, и постарался взять себя в руки, пока не стало совсем уж неловко.
– Меня, кстати, Хан Ён зовут. «Хан» через «х», – больше всего Ён ненавидел, как люди сразу же шутили над его именем, думая, что первые до этого додумались. – Спасибо, что помог. А твоё имя?..
– Ли Джун.
– Приятно познакомиться, Ли Джун! Скажи, может, ты знаешь, далеко ли до деревни Ононсанчхон?
– Отсюда двадцать минут по этой тропе.
Голос Джуна был рассыпчатым, приятным, но всё ещё поразительно безэмоциональным. Почему-то захотелось его обнять, утешить и пообещать, что всё будет хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Прекрасно! По крайней мере, таким был девиз Ёна, который помогал ему не сойти с ума. Ён гордился своим умением различать эмоции даже незнакомых ему людей, но, пробежавшись ещё раз по лицу Джуна, не смог ничего прочитать. Ни сочувствия, ни насмешки над неловким парнем, ни страха перед странностями незнакомца. Даже любопытства не было. Последнее было даже слегка обидно, захотелось теперь, чтобы Джун посмотрел на него. Увидел, что ли, а то сейчас Ён ощущал себя так, словно его здесь нет.
– Но в деревне нет поликлиники. Только местный врач.
– Врач? – пробормотал себе под нос Ён, а затем обрадованно спросил: – Целитель? Он старый?!
– Ему шестьдесят один. Вполне молод.
Целых шестьдесят один! То, что надо. Возможно, квест по поиску Создателя быстро закончится.
Затем Ёна догнало осознание фразы Джуна. «Вполне молод?» В шестьдесят один? Хотя деревни в Южной Корее, как известно, вымирали. Наверное, по местным меркам совсем молодой, поэтому восприятие Джуна исказилось. Ён тоже по наивности, будучи ребёнком, перенимал стили общения Разработчиков, пытаясь изображать из себя то мудреца, общающегося встречными вопросами, то старца с назидательными учениями, то развязного хулигана. Сложно сказать – то ли Ён был очень упёртый, то ли очень глупый, потому что понадобилось несколько лет тумаков, чтобы он наконец перестал так делать. А то ведь дети дерутся и бьют от души, не рассчитывая силы. Хотя и взрослые не сильно лучше.
– Но, может, вас подвезти в городок поблизости? Там современная больница.
Ён вынырнул из промелькнувших воспоминаний и снова улыбнулся Джуну, искренне недоумевая, при чём тут больница.
– Нет, мне бы к старому врачу.
Ён собирался уже было идти, но как теперь оставить Джуна одного? Стоило ещё что-то сказать или сделать.
[<Бессмертный Семь> поторапливает Ёна в путь-дорожку, надо искать Создателя]
И Ён уже было сделал шаг, но обернулся на Джуна.
– А вы сами из деревни Ононсанчхон?
– Из деревни. Я там живу. А вы зачем приехали?
– О! – воскликнул Ён, хлопнув в ладоши, и, намеренно игнорируя вопрос, ответил: – Значит, нам по пути.
– Получается, так, – почти прошептал Джун, будто его силы совсем кончались. – Подвезти? Быстрее будет.
Ён скептически глянул на старенький велосипед с корзинкой. Он как-то с детства не доверял этим железякам, даже побаивался немножко. Истории за этим никакой не было, просто Ён до сих пор не умел кататься на велосипеде, потому что никто никогда не пытался его научить. Признаваться в этом первому встречному, впрочем, Ён не собирался, так что быстро сориентировался:
– А давай пройдёмся. Вокруг такая красота! Заодно расскажешь побольше про вашу деревню.
Джун лишь кивнул и вдруг снял с себя соломенную шляпу, сделав шаг к Ёну. Тот слегка напрягся и едва удержался, чтобы не отступить назад. За свою жизнь Ён разных странных людей повидал. Маньяки тоже часто притворяются паиньками.
Одно движение – и на голову Ёна водрузилась забавная шляпа. Что ж, теперь он точно выглядел как сумасшедший: с подозрительными мокрыми подтёками на штанах, с рюкзаком на голое тело и в шляпке из соломы. Не хватало только цветочка, причём, наверное, в зубах. Вероятно, именно поэтому Джун упорно продолжал «выкать», несмотря на все попытки Ёна создать непринуждённую обстановку. Только зародившиеся мечты о дружбе с Джуном зачахли. Первое знакомство не удалось, а Ён хорошо знал, что первое впечатление определяет многое, даже слишком многое, во всяком случае, в корейском обществе.
– Идём потихоньку, пока вам снова не стало плохо, – произнёс Джун, уже берясь за руль с набитой чем-то корзинкой и толкая скрипучий велосипед по дороге.
По крайней мере, Джун не знал о «глазастой» помощи Разработчиков и думал, что Ёну просто стало плохо. Даже мило, что он предложил воду, шляпу и отвезти на своём велосипеде. Засмотревшись на багажник, Ён немного предался мечтам: будь они с Джуном друзьями, он бы приехал к нему в деревню пожить на пару дней (хотя бы такой отпуск ему положен?), Джун бы встретил его с колким приветствием (или как там принято у друзей), потом они бы гнали на этом стареньком велосипеде по дороге, Ён бы крепко держался и вдыхал чистый воздух (не то что в Сеуле), а потом они бы вместе упали на траву, потому что Джун не справился бы с управлением, и они бы смеялись. Смеялись, пока животы не надорвали.
Впрочем, было совершенно непонятно, какой у Джуна характер. Может, он и не подкалывал бы и не смеялся. До сих пор он ни разу даже не улыбнулся. Может, устал? Ён успел немного отстать, заплутав в своих мечтах, но сейчас догнал Джуна со словами:
– Джун, а сколько тебе лет? Можем говорить неформально?
Это была последняя попытка сдружиться.
– Мне всё равно.
– Тогда буду говорить неформально, друг. Только ты тоже. Мне двадцать один, и я приехал из Сеула. Ты бывал в Сеуле?
– Ни разу.
Это можно было считать успехом. Джун поддерживал диалог. Ещё немного, и Ён его разговорит.
– Почему? Тебе обязательно следует побывать в Сеуле хотя бы раз. Приезжай в гости.
Если, конечно, будет куда приезжать. Внезапная мысль о грядущем цунами подстегнула Ёна. Куда он собрался приглашать, когда скоро ничего, даже этой забытой Разработчиками деревушки, не будет. Ёну предстояло найти Создателя в одиночку, и Хёнджу была уверена, что ему это под силу. Или хотела, чтобы весь мир погиб, и тогда она отправила его только потому, что была уверена, что он не справится. Честно, это было похоже на неё… Хотя какая ей польза от миллионов погибших людей, бедности и страданий, ведь тогда ей, возможно, действительно придётся носить мешок из-под риса.
Теперь Ён уже почти в деревне, и если раньше у него не было времени подумать о том, что дальше, то сейчас, казалось, было самое время. Во-первых, ему нужно поговорить с каждым жителем деревни… С каждым пожилым жителем деревни, можно было немного сузить поиск хотя бы в этом. Затем накормить предполагаемого Создателя. А как он поймёт, кто именно Создатель? Надо, наверное, просто накормить приготовленной едой каждого, с кем он будет говорить.
– А сколько людей живёт в деревне?
– Девяносто человек.
Это было меньше, чем на одном этаже Корпорации.
– А людей старше шестидесяти?
– Сорок три.
– Сорок три?!
Интересно, сколько у Ёна времени, чтобы найти Создателя? Чтобы за один день поговорить со всеми этими людьми, ему нужно было начать ещё утром, и на каждого из них у него шестнадцать минут. Почему-то он думал, что будет не больше трёх старцев, и нужно будет просто выбрать нужного.
Ён заметно приуныл.
– А ты у бабушки с дедушкой? – спросил он Джуна.
– Я сам по себе.
– А-а-а, – протянул Ён понимающе. – У тебя тут «Маленький лес» ситуация.
Он мог понять желание сбежать из города в маленькую деревню, растить там свою капусту, сушить хурму. Сам он такого желания не разделял: ему хотелось чего-то достичь, чего-то добиться. Всю свою жизнь Ён был тем парнем, которого никто не воспринимает всерьёз или смотрит на него как на тикающую бомбу, которая вот-вот сотворит что-то дикое.
[<Учитель> желает отметить, что если Ён будет готовить каждому, то это займёт как минимум три дня]
[<Благой Вестник> добавляет, что они могут помочь с готовкой]
При Джуне Ён не мог ответить Разработчикам, но Хёнджу чётко выразилась, что готовить должен лично он.
Ён вдруг остановился, поставил руки на бёдра и осмотрелся.
– Как красиво, – вырвалось у него невольно.
Аромат фиолетовых цветов, сладковатый и нагретый солнцем, немедленно поднял ему настроение. Не время унывать! У него был первый пункт назначения: старик-врач. Почему-то Ёну казалось логичным, что Создатель должен оказаться именно целителем. А если даже окажется нелогичным, то с чего-то надо было начинать.
Джун тоже остановился, но выражение его лица было совсем нечитаемым. Радовался ли он красоте вокруг? Привык ли к ней? Или, наоборот, она его удручала, может быть? Или его удручал Ён тем, что задерживал его. Почему-то невозмутимость невольного спутника вызывала смешанные чувства: хотелось немедленно сделать что-нибудь, чтобы вывести того из равновесия и заставить показать какую-либо эмоцию. Может, раскинуть руки и побежать прямо в цветы? Вместо этого Ён вздохнул только и вновь пошёл по дороге навстречу судьбе. Джун тоже сразу же продолжил идти, словно сопровождать Ёна было его серьёзной миссией.
[У <Духа Чайника> две подсказки. Хочет ли Ён воспользоваться ими?]
Ён подумал, что в данной ситуации подсказка ему уж точно не помешает, а если уж Дух Чайника расщедрился на целых две, то будет преступлением не воспользоваться ими. Немного отстав от Джуна, Ён сложил за спиной пальцы, оставив лишь указательный.
[<Дух Чайника> шепчет, что в любой непонятной ситуации надо действовать как обычно]
Это ещё что за совет такой? Если ситуация непонятная, значит, она необычна, так как, спрашивается, действовать обычно? Ён добавил второй палец, надеясь, что вторая подсказка подскажет насчёт первой.
[<Дух Чайника> намекает, что Джун тоже знает]
Точно! Джун же говорил, что из деревни, а значит, знает всех жителей. И как Ён сам не додумался, что нужно его как-то расспросить? Можно попытаться заранее выявить потенциальных Создателей и действовать так, как он обычно вычисляет аномалии. Наверняка вокруг Создателя будет что-то необычное. Только как бы так подступиться к Джуну… Почему-то не хотелось выглядеть ещё более странным и подозрительным. Ён поспешил скорее за Джуном, чтобы идти с ним нога в ногу, и решился:
– А, Джун, я слышал, что у вас в деревне живёт какой-то выдающийся старец.
[<Учитель> шлёпнул себя по лбу]
[<Его Темнейшество> считает, что Ёну точно нельзя в политику]
[<Благой Вестник> защищает своего бесхитростного агнца]
– Ничего такого. Все разные, но совершенно обычные.
Пожалуй, вот сейчас невозмутимость Джуна была кстати. Ответ прозвучал так спокойно, что Ён почти услышал, как выдохнули Разработчики.
– У нас непримечательная деревня, – продолжал Джун, и Ён не мог не порадоваться, что тот наконец-то разговорился. – Откуда взялись слухи?
Вообще пора бы уже было придумать логичную отговорку, зачем Ён приехал в деревню. Он сжал лямки рюкзака, и его осенило:
– Я бэкпакер, – но, заметив вопрос в глазах Джуна, Ён решил пояснить: – Путешественник, в общем. Ты наверняка видел всякие такие шоу в интернете…
[<Бессмертный Три> с удовольствием вспоминает, как путешествовал по свету, собирая рецепты блюд, и его подопечный написал превосходную книгу. Жаль, что та потом упала в реку и смылась]
[<Бессмертный Восемь> тоже припоминает, как бродил вместе с одним русским с длиннющей фамилией и собирал корейские сказания. Весело же было![17]]
– Вот, в общем… Путешествую я, пробую местную кухню, делаю записи, – вторил за Разработчиками Ён, гордясь своей находчивостью, и между тем достал блокнот из рюкзака. – Люблю слушать всякие рассказы старожилов. Понимаешь? О жизни там, о местном фольклоре.
На все распинательства Джун ответил многозначительным «О».
– Так что, подскажешь, к кому мне наведаться? Кто любит поговорить или готовит по каким-нибудь древним секретным рецептам?
– Сначала к врачу.
– Это я уже понял, – Ён и хотел бы убедить Джуна в своём здоровье, но это выглядело бы жалко после валяния на дороге, к тому же врач был первым кандидатом на роль Создателя.
– Он тоже любит поговорить. Особенно вспоминать студенческие годы в медицинском университете и стычку с коррумпированным начальством, после которой оказался в нашей деревне.
Интересно, а как вообще это у Разработчиков устроено? Создателя уволили примерно тогда же, когда Ён устроился в Корпорацию. А это было буквально полгода назад. Время у Разработчиков идёт как-то иначе, или, может, физическое воплощение Разработчика – это аномалия, и даже уволенный полгода назад, он будет иметь историю длиною в жизнь? Или всё же нужен кто-то, кто появился в деревне недавно и неизвестно откуда?
– И давно врач поселился в деревне?
– Недавно, полгода или около того.
Асса! Может, и поговорить он любитель, чтобы никто не сомневался в его легенде. Про медицинский университет и битву с начальством можно и наврать.
[<Его Темнейшество> припоминает, что Создатель был тем ещё воителем, и ухмыляется, что воевал он с самим собой]
[<Бессмертные> спорят, что Создатель предпочитал «мягкую силу», но поболтать был горазд]
[<Учитель> возражает, что Создатель был стратегом и избегал разрушений, ведь они противоречили его устоям]
Однозначно, врач – кандидат номер один. Но стоило выбрать и из тех, кто якобы давно в деревне обосновался.
– А из старожилов кто-нибудь есть? – поинтересовался Ён.
– Много. Тот же У Рык. Ещё его предки жили в этой деревне, и он тут живёт. Как бы ни просили его переехать, всегда отказывался, ссылаясь, что только местные деревья способны стать идеальным каягымом[18].
– Господин У Рык? А, точно! По телевизору как-то показывали старичка, который всю жизнь занимался изготовлением каких-то музыкальных инструментов. Ему около восьмидесяти, и он до сих пор изготавливает вручную инструменты, которые у него покупают знаменитости. Это он?
Джун кивнул.
– Ва-а, круто! А говорил – «непримечательная» деревня.
Старичок, занимающийся изготовлением струнных традиционных инструментов, наверняка и был Создателем! Ёну почему-то казалось, что это очень крутой выбор занятия на пенсии. Будь он Создателем, непременно бы тоже занимался каким-то необычным делом и был мастером в этом.
Из ответов Джуна Ён смог выбрать ещё несколько кандидатов. Старый рыбак, который каждый закат и восход солнца встречал у моря. Ленивый старик, который «только и умеет, что болтать» – отец хозяйки местной забегаловки. Местный фермер – почему нет. Если долг Создателя – создавать, то человек, возделывающий землю – отличный кандидат. Ён, делая пометки в блокноте, даже не заметил, как показалась деревня.
Улочки разбегались в стороны, словно ручейки. Вдалеке на возвышенности виднелись черепичные крыши, деревня определённо дышала историей. Здесь переплетались корейские традиции и современность.
Проходя мимо первого же дома, Джун бросил лаконичное «Подожди» и зашёл во двор. Заборчик был низенький, так что Ён мог хорошо разглядеть происходящее во дворе. Навстречу Джуну с громкими приветственными возгласами сразу же вышла пожилая женщина в цветастых штанах. Она приняла из рук Джуна пакет и начала благодарить его, предлагая закуски.
Да, вот об этом Ён совсем не подумал: обычно пожилые люди кормят молодых, а не наоборот. Может, в этом и есть сложность, поэтому Хёнджу и дала ему такое испытание?
– А кто твой тощий друг?
Ён обернулся, но за спиной никого не стояло, значит, «тощим другом» был он. Ён невольно оглядел Джуна, который выглядел накачаннее, но это неудивительно, ведь он всё-таки жил и работал в деревне. У Ёна же не было времени качаться, зато он столько бегал по поручениям, что, наверное, мог бы победить на марафоне.
– Я просто выше, бабуленька, – вежливо ответил Ён, – поэтому и кажусь тоньше.
– Айгу, все рёбра можно пересчитать, – опечаленно зароптала она. – Нужно немедленно тебя накормить.
А что, если Создатель был Создательницей? Ён оценивающе оглядел серые перманентные кудри пожилой женщины, её стройную, хоть и слегка согнутую фигуру, попытался увидеть какую-нибудь подсказку в её взгляде.
– А давайте я вас накормлю! – Ён воодушевлённо улыбнулся.
Не преуменьшая, Ён мог сказать, что у него отлично получается готовить, он бы справился даже без ножа. Он снял было рюкзак в поиске приправ, но поймал взгляд Джуна. Тот смотрел на него в упор, словно хотел сказать: «Что с тобой не так?»
– Ему нужно к врачу, – уверенно прозвучал Джун.
Ён был готов обидеться: уверенность нового знакомого, что ему необходимо к врачу, начинала задевать.
– Айгу, что же случилось с тобой и твоей одеждой? Неужто тебя обокрали?
И Ён придумал свою маленькую месть:
– Бабуленька, я был в одежде, упал, очнулся, а надо мной нависает Джун, а я без одежды. Так что даже не знаю, что случилось.
Ён славился своим дурашливым очарованием, поэтому, закончив фразу, он тут же широко улыбнулся, но абсолютно никого не впечатлил. В чернильных глазах Джуна промелькнуло разочарование, а бабушка цокнула языком.
[<Учитель> наказывает Ёну обращаться с пожилыми с уважением посредством обращения «орысин»]
«Ну да, дело точно в этом», – промелькнула мысль.
– Ты не наговаривай, юноша. Джун ответственный молодой человек, который обязательно поделится одеждой. Не в бабкиных же нарядах щеголять такому красавчику, – и старушка бросила полный кокетства взгляд на Ёна, а затем на Джуна.
– Да, бабуленька, – Ён тут же уважительно поклонился. – Порой я очень глупо шучу.
– Вам надо подружиться…
Госпожа Ю, как звали старушку, тем временем подняла крышку одного из глиняных горшков и начала накладывать в контейнер кимчхи[19].
– А что ты, сынок, к нам в деревню приехал? У нас тут нечасто гости.
– Я бэкпакер, так что проездом. Очень хотелось попробовать ваш рис с овощами, ваши места славятся им, – поймав недоумённый взгляд, Ён указал на рюкзак. – Я путешествую с рюкзаком.
– Нам пора, – спокойно произнёс Джун.
– Кимчхи возьми! Я уже собрала тебе!
– Спасибо, госпожа Ю, у меня есть кимчхи.
С этими словами Джун вышел из дворика на улицу, выводя с собой велосипед. Вау, этот парень был на редкость хладнокровным.
– У меня по особому рецепту, – кинула она вслед.
– Я ему передам.
– Хорошо, Пэкпак[20], передай ему обязательно и проследи, чтобы попробовал! И не обращай внимания. У Джуна просто никогда не было друзей его возраста, вот он и не знает, как себя вести. Сможешь научить его? – старушка подмигнула.
– Обязательно, бабуленька! – Ён поклонился и побежал к выходу.
– Невежливо отказываться от кимчхи, – пожурил Джуна Ён. – Родители не учили тебя вежливости?
– У меня нет родителей.
Ён кивнул, чувствуя внезапное единение с новым знакомым:
– У меня тоже.
Никто из них эту тему не продолжил, потому что о чём тут было говорить?
Бухнув кимчхи на багажник, Ён вдруг подумал, что, возможно, это его последний шанс прокатиться на велосипеде. Не всё же бояться. Да и развеять неловкую атмосферу хотелось.
– А знаешь, давай! Отвези меня!
Ён будет смотреть на цветы, крепко держаться за Джуна, волосы будут развеваться. Взяв кимчхи в руки, он уже перекинул ногу через багажник.
– Чхульбаль!
Глаза Джуна, казалось, ещё больше потемнели, с места он не сдвинулся. И тут Ён понял, кого тот ему напоминает. Хёнджу! У них был одинаковый взгляд: словно Ёна было проще не слушать, потому что он несёт какой-то бред.
Ён сдулся, закинул кимчхи в рюкзак в качестве компенсации и просто молча поплёлся за Джуном, про себя думая, что это самый неразговорчивый человек, которого он когда-либо видел. Абсолютно невежливый при этом, потому что Ён улыбнулся ему уже раз пятнадцать, а Джун ему пока ни разу.
Узкий переулок вывел к домику с каменной оградой повыше. Она казалась старой, словно пережила Чосон, местами даже разрушилась. Прямо из двора, гордо возвышаясь над оградой, росла хурма. Ён зашёл во двор вместе с Джуном. Пока тот припарковал велосипед, Ён окинул взглядом ханок[21]. Домик, надо признаться, тоже прошёл весь Чосон, а то и больше. Какие-то корзинки громоздились у входа, пучки засохших трав облепляли дом, хозяйственные инструменты были разбросаны как попало. Ну, хотя бы фонари да вон табуретка были новыми. И, пожалуй, окна. Как раз когда Ён пытался различить в них внутренний интерьер, Джун бросил:
– Подожди здесь, – и скрылся внутри дома.
Джун вернулся быстро. Ён только и успел, что присесть на кушетку-пхёнсан[22]. Джун протянул цветастую рубашку с гавайскими мотивами, и Ён не сумел скрыть разочарование. На что Джун незамедлительно ответил:
– Самое модное, что у меня есть. Чистое. Держи.
От гавайской рубашки пахло стиральным порошком. Но странным образом в ней Ён почувствовал себя как в шубе. Так и не ощутив гостеприимности Джуна, Ён оказался вновь за оградой. Ну, теперь хотя бы одетый. Они ещё не дошли до кандидата в Создатели номер один, а Ён уже чувствовал, что устал, даже не начав. Его непривычно клонило в сон и подташнивало, так что Ён и не заметил, как оказался в свете люминесцентных ламп на кушетке доктора. Может, он в самом деле теперь упал в обморок?
– Парень неважно выглядит. Тебя Ён зовут? Посмотри на меня.
Потенциальный Создатель светил в глаза фонариком, неприятно оттопыривая Ёну нижние веки. Не с того началось их знакомство, ох, не с того! Врач коснулся Ёна градусником, бросив: «зачётная рубашка».
– Джун, раз ты здесь, не мог бы заодно отнести эти таблетки господину У Рыку и проследить, чтобы он выпил их после обеда? Премного благодарю.
Ён засуетился. Если Джун будет кормить потенциального Создателя номер два, Ён просто обязан присутствовать и подать парочку пальчики-оближешь блюд. Но только Ён собрался вскочить, как пронырливый доктор придержал его и, забрав градусник, сообщил:
– Да у тебя температура под сорок! Что болит, малыш? Я вызову скорую из города.
[<Просветлённый> приносит свои извинения, что недосмотрел за подогревом тела Ёна]
– Скорее исправьте это, – проворчал себе под нос Ён.
– Э? Из симптомов уже есть бред. Так, у нас остались жаропонижающие? Джун, это может быть заразно. При первых же симптомах недомогания обращайся ко мне. Не пускай всё на самотёк.
Джун совершенно незаинтересованно кивнул. Его взгляд изучал Ёна, будто Джун только-только увидел его.
– Доктор-ним, послушайте, – позвал Ён. – Со мной всё в порядке. Я не чувствую никакой температуры. Может, градусник сломался?
Доктор поколебался, но всё же достал другой градусник.
– Я пошёл, – пробормотал Джун, бросив последний мимолётный взгляд на Ёна.
Хотелось крикнуть: «Не-е-ет, подожди, не бросай меня!», но Джун уже скрылся. Врач с недоумением посмотрел на градусник Ёна – теперь на нём была совершенно обычная температура человеческого тела.
– Видите! – Ён торжествующе вскочил.
Но убежать за Джуном не вышло. Доктор Чо и впрямь оказался говоруном. С причитаний о тяжёлой жизни врача в захолустье и сравнений с некой элитной клиникой в Сеуле доктор Чо погрузился в свои переживания о Джуне.
– Я здесь не так давно, но уже и для меня этот парень стал роднёй. Одинокий и потерянный бродит, аж смотреть больно, будто и не живёт вовсе. Но всем помогает, себя не жалея. А сам… Ты дом его видел? Того гляди рухнет. Я бы помог, пока у самого сила есть, да времени вечно не хватает. И, если хочешь знать моё мнение, думаю, молодому крепкому парню не место в деревне. В город ему надо. Поступил бы в университет, нашёл бы себе девушку, строил карьеру, чем тут чахнуть со стариками. А ты-то сам, Ён, чем занимаешься?
– Всяким разным. То тут поработаю, то там.
– А-а-а, ищешь себя. Тоже неплохо. Но лучше всё же однажды остановиться на чём-то одном и сконцентрировать свою силу, понимаешь?
– А я вот как раз думаю, – Ён тут же засуетился, боясь потерять момент, и зарылся в рюкзак, – может, мне в кулинарию податься? Давайте я вам рамён сварю, а? И вы мне скажете, становиться мне поваром или нет?
[<Его Темнейшество> злорадствует: его школа коварства]
– Рамён? – Смех врача больше был похож на кашель. – Что ж, давненько я не ел таких антиполезных блюд. Попробуй меня удивить. Помню, в студенческие годы…
Ён проворно заварил лапшу быстрого приготовления способом, который подглядел в телепередаче «Три блюда в день» и потом сам усовершенствовал практическим путём. С предвкушением Ён наблюдал, как доктор Чо, беззлобно порицая неправильное питание, ущипнул палочками лапшу и всосал её. Раз, второй.
– А-а-а, вкусно! – прокряхтел он. – Знаешь, вообще-то я сомневался. Но в рамёнах ты, похоже, специалист.
Но ничего не произошло. Вообще. Значит, доктор всё же не был Создателем? А жаль. Ён потратил на него даже слишком много времени. Он черканул пару мыслей в блокноте, когда снаружи послышались крики.
– Русалки вернулись!
Один немолодой мужчина с раскрасневшимся лицом заглянул в комнату, где трапезничали Ён с доктором Чо, и повторил крик, зазывая доктора с собой. Тот немедленно поднялся и схватил чемоданчик.
– Говорил же, работы у меня тут хватает. А ты, Ён, не хочешь пойти со мной да на наших русалок поглядеть?
Конечно, Ён тут же согласился. «Русалками» оказались «хэнё», морские ныряльщицы, которые вернулись после своего рабочего дня в море с большим уловом в сетях. Ён с доктором Чо как раз пришли в порт, когда старое судно причалило, и на берег вышли женщины в гидрокостюмах, неся с собой пластиковые тазики, в которых были сложены большие буи ярко-оранжевого цвета, ласты, маски, подобие серпов или маленьких мотыг, кепки и пустые бутылки из-под воды. «Русалками» оказались бодрые старушки, которые легко сходили с судна и смеялись. Всего шесть человек. Как сказал доктор Чо, младшей из них было пятьдесят пять, и зарабатывали эти женщины так же, как и сотни лет назад. Естественно, что каждая из них раз в неделю испытывала полуобморочное состояние, и работа доктора Чо заключалась в том, чтобы проверять их здоровье. Ён с энтузиазмом даже вознамерился помочь доктору, хотя бы давление ныряльщицам измерить.
Мужички и старики шумно вытаскивали улов: рапанов, трепангов, водоросли и даже пару осьминогов. Приёмщики груза взвешивали улов и выписывали каждой хэнё чек. Конечно, без торговых споров не обошлось.
– Не пытайся меня обмануть, я в этой профессии больше пятидесяти лет. За этого трепанга я должна получить больше! Он отличается от других. Глянь-ка сам, это же ван[23] всех трепангов!
– Это госпожа Мин. Жена господина Чха, ох и ворчливая же старуха, а их дочь держит тут закусочную, – услужливо пояснил доктор Чо.
Не тот ли это господин Чха, который, по словам Джуна, ничего не делает? Ён понял, что ему срочно надо познакомиться с этой женщиной. Вдруг получится к ней в гости напроситься. Ён вспомнил о ещё одном кандидате в Создатели. Где-то в округе мог находиться меланхоличный рыбак.
Скандал продолжал разгораться. Ён заметил, как всё больше ныряльщиц поддерживают свою, а скупщики объединяются для своих целей. В порту будто разлаялась стая собак. На ругательства старуха не скупилась. Ён даже не все слова знал. Между тем доктор Чо, явно не желавший вмешиваться в споры, бросил взгляд на Ёна и вдруг двинулся в толпу.
– Госпожа Мин, давайте-ка проверим ваше давление! Вы, наверное, устали, так хорошо потрудились сегодня.
– Всё у меня в порядке со здоровьем! – рявкнула госпожа Мин. – Проверьте лучше этого пустоголового. «Бизнес» – он мне говорит. Ты думаешь, я не знаю? Послали какого-то неумелого новичка, который небось живность морскую вообще впервые видит!
Ён подумал, что это его шанс. Он поддержит старушку и таким образом наберёт себе очков в её глазах. Отличный план! Но как только Ён выступил вперёд, чтобы претворить этот план в жизнь, волнение толпы внезапно утихло.
– Джун-а[24], милый, – выкрикнула госпожа Мин, и Ён теперь заметил, что тот тоже здесь. – Рассуди нас. Скажи «этому человеку»[25], что он несправедливо занижает цену.
Джун казался либо на сто процентов уверенным, либо совершенно безразличным к происходящему. Подойдя ближе к аджосси[26], занимающимся чеком госпожи Мин, Джун заговорил так тихо, что Ён, стоявший не так уж и далеко, едва мог расслышать слова:
– Понимаю, указ начальства… Деятельность хэнё под покровительством государства… С учётом… могут требовать больше. Проблемы никому не нужны… Выгодно. Сделайте так.
И скупщик вдруг закивал.
– Хорошо, хорошо. Уговорили. Ван трепангов… Наличными вам выдам недостающую сумму.
– Джун-а, спасибо тебе! Наш ты спаситель! Обязательно заходи сегодня поесть свежих морепродуктов. Ты же знаешь, самое вкусное, когда только что выловлено.
– Госпожа Мин, вы же знаете, я не ем морепродукты.
– Отговорки не принимаются! Джун-а, ты молод и должен полноценно питаться. Не монах же!
Ныряльщицы облепили Джуна, пока на пирсе не показался старик с жидкой бородкой, похоже, пришедший Джуну на выручку.
– Джун, сынок, я тебя везде ищу! Не мог бы ты помочь старику починить порог? Я сегодня едва ногу не сломал.
– Конечно. Идёмте.
– Джун-а, обязательно, слышишь, обязательно заходи сегодня в закусочную! – кричала ему вслед госпожа Мин, но уже даже Ён понимал, что Джун не придёт.
Кажется, доктор Чо думал так же и зацокал языком, качая головой.
– Доктор, чего ты там хотел? – обернулась к ним госпожа Мин, явно подобрев. – И кто это с тобой? Познакомь нас уже.
Ён дружелюбно представился перед ныряльщицами и выразил своё искреннее восхищение их профессией. Некоторые «русалки» оказались не прочь поведать о тонкостях своей работы, чем вызвали ещё больше восторгов у Ёна. Нунчхи[27] Ёна было развито очень неплохо – во всяком случае, чуйка почти никогда не подводила его, – так что Ён точно мог определить, что заручился расположением остальных ныряльщиц. А вот госпожа Мин была до самого конца беседы к нему подозрительна, пару раз даже уколола словами, но Ён, как и обычно, списал всё на шутку.
– Ладно, приходите в закусочную. Небось ещё не пробовал ломтики сырого рапана с соджу, Городской?
– С удовольствием бы попробовал! Спасибо за приглашение!
И Ён глубоко поклонился, выражая почтение. Может, хоть так удастся задобрить старушку? Впрочем, заветное приглашение Ён таки получил и вместе с другими жителями деревни отправился сразу в закусочную. Как раз было время обеда. И хотя Ён не был голодным, разделив рамён с доктором ранее, он заставил себя думать, что проголодался.
В закусочной пахло морем. Стройная женщина, лицо которой уже тронули морщины, разносила блюда посетителям. Похоже, в этой тесной закусочной собралась немалая часть деревни. Ён подумал: «Это шанс!» Он может одним махом накормить нескольких стариков, если, конечно, ему позволят пробраться на кухню.
– Госпожа Мин, – залебезил Ён. – Я так благодарен за приглашение. Можно, отплачу вам помощью на кухне? Готовить – моя страсть.
Ныряльщица с недоверием зыркнула на Ёна, затем на свою дочь, зажавшую поднос в руках, и пробормотала:
– Так и быть, помоги нашей Соён. Лишних рук не бывает. А «этот человек»… где?
– Матушка, отец отдыхает во дворе.
– Бездельник, – проворчала госпожа Мин. – Скажи, чтобы пришёл хоть жену поприветствовать.
С этими словами госпожа Мин принялась подниматься по лестнице на второй этаж.
– Отдыхайте, – крикнул Ён, на что ныряльщица неопределённо махнула рукой.
Чха Соён оказалась тихой и доброжелательной хозяйкой. Быстро помогла Ёну сориентироваться на кухне, поблагодарила за помощь и дала отведать свежих моллюсков. Ёну даже стало немножко стыдно, что он не просто так всё затеял. Но только началась работа на кухне, как все мысли вылетели из головы.
Готовка была любимым хобби Ёна и способом отвлечься от суеты. Кто-то даже назвал бы это его личным способом медитации. Так оно и было. Ён иногда даже думал, что его поварской талант пропадает зря, пока он корячится на других работах Проводника. Кем-кем, а вот поваром или участником шоу о еде, как назло, ему ещё не приходилось притворяться. Но сейчас Ён хотел взять по максимуму! Да и упустить возможность накормить Создателя было никак нельзя. Поэтому Ён так старался, что аж вспотел. Он всё время, как только видел, что Чха Соён готовит сама, бросался на помощь, чтобы ни одно блюдо не ушло к посетителям без его вмешательства.
Работа на кухне не бывает лёгкой. Руки Ёна уже дрожали, когда он вдруг заметил лишних две пары на разделочной доске. Это были его руки! Вторая и третья пара! Он явственно понял это, когда одна из них порезала палец.
– Не надо мне помогать! – зашипел тут же на Разработчиков Ён, забившись в угол за шторку, где был стеллаж с приправами. – Я всё сделаю сам.
[<Бессмертный Три> хочет отметить, что Ён теперь уподобился <Просветлённому>]
[<Просветлённый> вздыхает, что ему рук не хватает следить за всеми несогласованными нововведениями <Разработчиков>]
[<Учитель> признаёт ошибку и подаёт заявление, что ему нужна проверка на исправность]
[<Бессмертные> предлагают не портить естественность Ёна и использовать в помощь окружение]
Ён только представил, как посуда начнёт мыться сама собой, морепродукты разделываться, овощи нарезаться сами о нож, и ему поплохело.
– Не надо мне помогать, – повторил Ён настойчиво, чувствуя, как лишние руки исчезают. – Ким Хёнджу сказала, что я должен сделать это сам, иначе не сработает. Что-то вы слишком пристально присматриваете за мной сегодня.
[<Благой Вестник> просит прощения и шепчет, что им всем важна миссия Ёна, поэтому они глаз с него не спускают]
[<Его Темнейшество> с ехидцей указывает на <Учителя>, у которого последнее время всё выходит из рук вон плохо]
[<Бессмертные> находят речевой оборот <Его Темнейшества> забавным в данной ситуации]
А вот Ёну забавно не было. Если уж и с Разработчиками что-то не так из-за проблем в коде мира Создателя, то волноваться точно есть о чём. Ён с ещё большим усердием принялся за работу и даже не заметил, как стало смеркаться. То, что уже сумерки, ему сообщил старик Чха, придя поблагодарить за вкусный ужин и, видимо, выпроводить Ёна из закусочной.
Что ж, Создателя среди всех посетителей не оказалось. Либо же Ён делал что-то неправильно. А ещё нужно было придумать, где спать! Великие Разработчики, если бы Хёнджу его предупредила, что это может затянуться, он бы взял палатку. А теперь что было делать?
– Уже закрываешь? – слетела с лестницы госпожа Мин. – Ты весь день ничего не делал, а теперь вздумал поднять свою задницу и закрыть дверь? Наш Джун ещё не зашёл.
– Жена, он же никогда не заходит, когда ты зовёшь.
– Неправда! Джун с дедушкой всегда к нам заходили. И Джун очень любил мою стряпню. Память дырявая стала совсем?
– Это у тебя что-то с памятью, – завёлся старик Чха. – Какой ещё дедушка Джуна? Он потеряшка, который прибился к нашей деревне и поселился в заброшенном доме. Мы даже про его родителей ничего не знаем, а ты про какого-то деда вспомнила.
– Но как же, не помнишь? Старик Ли в том доме жил. Да мы, наверное, с тобой женаты ещё не были, когда он ушёл в горы и не вернулся.
– Приснился он тебе, говорю.
– Матушка, а у Джуна что-то случилось? Он выглядит подавленным в последнее время.
– Не знаю я, поэтому и пригласила.
– Он всегда таким был, как зверёк дикий, – вставил старик Чха.
– Да что ты заладил! – Вдруг госпожа Мин прикинулась божьим одуванчиком и с милейшей улыбкой обратилась к Ёну. – Спасибо тебе за помощь, голубчик. Не мог бы ты сходить к Джуну и позвать его?
Вообще-то Ёну вдруг тоже стало интересно послушать. Разные жители деревни говорили о Джуне разное. Однако он понимал, что госпожа Мин не желает, чтобы Ён присутствовал при ссоре супругов. И Ён был вынужден уйти.
Он в самом деле намеревался прогуляться по деревне, пока не стало слишком поздно. Авось ещё кого из потенциальных Создателей найдёт. Хотя, честно признаться, казалось, что в этой деревне его вообще нет. Может, у Хёнджу был неправильный адрес? Как она вообще узнала про местонахождение Создателя?
Ён вышел на причал, чтобы постараться застукать здесь меланхоличного рыбака – солнце как раз садилось – и вдруг заметил в тени какого-то сарая Джуна. Тот был не один, а вместе с тем скупщиком, с которым поссорилась госпожа Мин днём. Хорошо, что у Ёна зрение было отменное. Он даже смог разглядеть, что Джун передаёт скупщику конверт.
– Вот бы ещё слышать, о чём они говорят, – ляпнул Ён, не подумав.
[<Учитель> говорит, что он должен проверить, была ли ошибка устранена]
И тут вдруг Ён различил в тишине разговор:
– Нет, спасибо, конечно. Выручили. И женщину не обидели, и меня не подставили. Мне правда нужна эта работа. Но всё же как долго это сможет продолжаться?
– Пока у меня не кончатся деньги.
– Мне не понять вашей щедрости, уж извините. А если начальник всё прознает?
– Попробуйте его переубедить. Сошлитесь на закон. У вас получится.
– Вы не знаете моего начальника. – Аджосси тяжело вздохнул, Ён слышал даже это. – Я человек маленький, подневольный. Могу закрыть глаза один-другой раз, но это не выход. Однажды кто-то пострадает: я или эта старушка Мин. Сразу скажу, что не по мне эти все хитрости. Надеюсь, скоро это будет уже не моя проблема.
– Пусть так.
– До свидания. Я уйду первым.
Ён скрылся от скупщика и дождался Джуна, буквально выпрыгнув из кустов, когда тот проходил мимо. Джун не был ни испуган, ни удивлён. Что ж такое? Эмоции у этого парня вообще были?
– Тебя зовёт к себе госпожа Мин.
– Знаю.
– И всё равно не пойдёшь?
– Не пойду.
– А куда пойдёшь?
– Домой.
– А можно мне с тобой?
И Джун вдруг резко остановился, Ён даже немного налетел на него.
– Старики уже надоели?
На лице Джуна проскользнуло некое подобие улыбки. Ён не смог сдержать изумлённый вздох и закрыл рот рукой. Этот парень умел-таки улыбаться! И даже шутить!
– Нет, я… На самом деле я, кажется, посеял свою палатку где-то. Мне негде заночевать.
– Так возвращайся к трассе, жди автобус. Или можешь дойти до городка. Там даже отель есть. Уже поздно.
– Вот именно, и я бы хотел ещё тут задержаться. Мне у вас понравилось.
– Тогда попросись к госпоже Мин или к госпоже Ю.
– Почему ты… – Но Ён осёкся – перед глазами появилась плашка.
[<Дух Чайника> считает, что, если что-то кажется подозрительным, скорее всего, оно подозрительное]
Они как раз были рядом с ханоком Джуна. Взгляд упал на пометки в блокноте. Большинство из них были про этого парня.
Все говорят разное. Аномалия или старость?
Имя: Ли Джун. Живёт один, родителей нет.
А был ли дедушка?
Странный. Всегда или в последнее время?
Дом выглядит заброшенным. Рубашка!
Странная манера общения.
Хён не ест морепродукты. Хён ли?
– Не может быть, – прошептал Ён. – Джун, сколько тебе всё же лет?
Во взгляде Джуна промелькнула искра, губы тронула слабая улыбка.
– Найс кэтч, не так ли?
Каждый день был маленькой сансарой для Джуна с тех пор, как он, Создатель, оказался заключён в человеческое тело. Он находился будто в спящем режиме, даже когда тело шевелилось и что-то делало. Открывая глаза по утрам, он уже ждал, чтобы наступила ночь. Вечная ночь. Но дни просто повторялись, и Джун просто продолжал открывать глаза по утрам. У него не было сил даже существовать. Поэтому, собственно, он ни слова не сказал на совещании Разработчиков и позволил «друзьям», какими он раньше их считал, его удалить. Можно даже сказать, это был план Создателя. Но он оказался предан той, кому больше всех доверял.
Хёнджу была его помощницей, его Проводником. Поначалу Джун думал даже вернуться в Сеул в Корпорацию и потребовать исполнения приговора, но что есть человеческая жизнь по меркам Разработчика? Он решил дождаться своего часа в тихой деревне, которая появилась вместе с его удалением. Джун знал, что грядёт конец света, ведь мир и так никогда не работал правильно. И потому каждый день просто существовал, делая что-то для местных. Не по доброте душевной, нет. Просто он позволял другим пользоваться силой его тела, чтобы от него был какой-то прок. Джуну не сложно, а для людей, которые, в отличие от него, действительно жили каждый день, это могло многое значить. Так Джун и ждал…
Пока на его пути не появился человек. Ён. Джун подумал, что его имя значило не «дракон», а «цветок». Оно больше подходило симпатичному парнишке, которого Джун заметил издалека. Того выплюнул автобус, а вскоре парень обзавёлся лишними парами глаз и упал в обморок. Так Джун и понял – за ним пришли. Что ещё могли предпринять в Корпорации, убедившись в реальности конца для всего сущего? Но что теперь мог удалённый Разработчик? Он существовал как обычный человек, а потому и решил вести себя как обычный человек. Притворился, что не видел глаз и решил, что парень упал в обморок от солнечного удара. Он намеревался даже проводить Ёна до деревни, а потом забыть о нём, как и обо всех других.
Но Ён вёл себя так странно, даже для Проводника, что вечная сонливость Джуна начала рассеиваться. Постепенно Джун начал даже подмечать детали в этом парне: поток мыслей в глазах Ёна; его улыбку, которая то прикрывала истинные чувства, то обнажала их; детскую непосредственность, с которой Ён вдыхал воздух и любовался красотой природы. Ён казался воплощением самой жизни. Джуну даже стало немножечко любопытно, как Ён будет искать его в деревне, ведь почему-то Ён с самого начала нацелился на стариков и даже не подозревал, что Создатель был рядом с ним. Когда они расстались после визита к доктору, фамилию которого Джун до сих пор не утруждался запомнить, Джун с удивлением отметил, что лицо Ёна с яркой мимикой и излучающими энергию глазами орехового цвета зависло в памяти, а не покрылось дымкой, как обычно. Джун не мог сказать, что Ён понравился ему с первого взгляда. Слишком суетливый, шумный и отчаянный, он скорее вызывал бы раздражение. Но Джун уже давно перестал что-либо чувствовать. Будь то приязнь или неприязнь – для Джуна они были одинаково глухими и ничтожными. И всё же Ёна он, оказывается, запомнил. Необычно, потому хотелось присмотреться к мальчишке из Корпорации.
Но, очевидно, Ён пришёл за Создателем не для того, чтобы развлекать. Если бы Ён сразу спросил про Создателя, Джун бы признался. Он был слишком стар для игр. Но Ён не спрашивал, а Джун знал, что это всё равно ничего не изменит. Уж Создатель знал наверняка. И хотя Джуну не было известно, чего от него будут требовать, ему не нужно было гадать, что Ён уйдёт ни с чем. У Создателя уже не было никаких сил, а даже если бы и были, он бы не стал делать бесполезную работу снова. Он устал, он ушёл, смирился со своим существованием в новой роли. Но даже теперь ему не давали покоя. Сначала Джун не собирался ни мешать, ни помогать Ёну. Но, признаться, издалека наблюдать за попытками Ёна найти Создателя было немного весело. Присутствие Ёна в деревне странным образом бодрило. Джун даже позволил себе подразнить юнца.
Совсем немного, но Джун что-то почувствовал сквозь толщу всего того, что он оставил в прошлом. Будто ощутил дуновение молодости своей трухлявой душой.