Как оказалось, не всё только цветочки, если ты наследник влиятельнейшей семьи Пэкче.

Как только слухи о ночной вылазке Ёна к кисэн дошли до отца (а дошли они так подозрительно быстро, что, кажется, за ним просто следили?), то самого Ёна посадили под домашний арест или типа того. Дозволялось ему ходить только в университет и обратно, да и то на всём пути и даже на занятиях его сопровождали слуги и стражники отца.

Ён уже предпринял несколько попыток сбежать. Все они оказались болезненными и унизительными.

Попытка номер раз случилась по пути из университета. Ён дождался момента, когда стражники потеряли бдительность, толкнул одного из них (и извинился сразу!) и побежал прочь. Ёну было не так важно, куда бежать, он бы потом разобрался, что делать, главное – сбежать, чтобы найти Лаки и Создателя. Но нагнали его в считанные секунды, напрыгнув и впечатав лицом в грязь.

Попыткой номер два был побег из дома. Эта попытка закончилась ещё до того, как даже началась. Ён решил, что сможет спрятаться в корзинах с мусором по совету Ука. Однако едва он открыл одну из них, как его затошнило от вони, и он передумал. Только повеселил стражников, явно не понимающих, зачем их господин рассматривает отходы.

Попыткой номер три было отпроситься в гости к Нангилю, он даже весточку тому отправил, но и личное присутствие друга не помогло – Ёна не отпустили.

Вот так Ён оказался заперт в золотой клетке. За ним постоянно наблюдали не меньше десятка человек, и он чувствовал себя диковинным зверьком в зоопарке.

И если это всего лишь злило, то была и ещё другая сторона неочевидной работы наследника дома Хэ – очень скучная сторона. Бесконечные приёмы гостей.

С того момента, как Ёна избрали выступать на Дне благодарности Духам перед королём со стихосложением (ох уж этот Рой Ким, зачем только он написал столь залипательную песню! Лучше бы Ён опозорился), так вот, с этого самого момента к ним домой непрестанно приезжали гости, чтобы лично поздравить с таким достижением. Для Ёна это означало, что нужно часами сидеть с прямой спиной, не мешая взрослым разговаривать и попивать чай. «Чай», если быть точным, потому что то, что они пили, чаем можно было назвать с натяжкой. Один заваренный листик, вода нередко была прозрачной, лишь слегка зеленоватой. Ён бы убил сейчас за чашечку ароматного кофе.

Никогда ещё Ён не чувствовал себя настолько беспомощным. Во-первых, потому, что он потерял Лаки, а во-вторых, нужно было искать Создателя, а не притворяться аристократом Трёх государств.

Из немногих плюсов имелось то, что отец заметно потеплел к нему после объявления о его поэтических талантах и даже смотрел с гордостью, от которой что-то щекотало в груди. Только это не была жизнь Хан Ёна. Самым настоящим здесь в его жизни был Лаки, потому что спасти ребёнка и помогать ему было самостоятельным выбором Ёна, к которому его никто не принуждал. И теперь Лаки, вполне возможно, был в беде, а что ещё хуже – думал, что его бросили.

[<Бессмертный Восемнадцать> напоминает Ёну, что его задача найти Создателя, а Лаки не часть квеста]

– Разве могу я его просто бросить? – отвечал Ён. – О какой человечности тогда говорить? Всю жизнь потом буду гадать, что с ним и как.

[<Учитель> гордится выборами Ёна, хотя и выражает беспокойство о современной реальности]

[<Благой Вестник> уверен, что спасение Лаки воздастся Ёну]

[<Бессмертные> соглашаются, что таков Путь]

Ён издал протяжный от безысходности вздох, вися на изогнутой над прудом иве, и продолжил болтать рукой в воде и наблюдать за расходящимися кругами.

Там же, по пояс в пруду, стояли стражники, готовые ловить господина, а слуги на берегу уже приготовили сухие одежды, лишь бы наследник не заболел и не охрип перед важным выступлением.

– Господин Хэ, – Ук жалостливо застонал где-то за спиной, – пора собираться к вашему выступлению.

Ён промычал что-то недовольное, после чего повалился с дерева, позволяя себя поймать, словно рок-звезду, и отнести на берег.

В павильоне Ёна быстро переодели в роскошные одежды, которые, следовало признать, ему шли, после чего он направился к воротам, где уже ждал отец. Тот аж лоснился от удовольствия. Несмотря на то, что они стояли в обширном внешнем дворе, стены будто сузились для Ёна, а ему стало душно. Корея Трёх государств всё больше ощущалась ловушкой, в которую он сам забежал, и крышка должна была захлопнуться вот-вот.

Большой церемониальной процессией они вышли из особняка. На День благодарности Духам, как выяснилось, был запрещён любой транспорт, требовалось обязательно идти пешком. И в окружении не менее чем пятидесяти стражников шли члены семьи Хэ. Впереди отец с матерью, позади Ён и сразу за ним их личные слуги, в частности, Ук, несущий трёхногого пса на руках.

Толпа на улицах стояла по сторонам дороги плотно, имитируя каменные стены поместья. Люди замерли, вытянув шеи, и словно бы высосали весь воздух. Духота усиливалась.

Ён плёлся, угрюмо смотря под ноги и совершенно по-детски подпинывая камушки по дороге. Сбежать всё ещё не представлялось возможным.

– Разойдись! – над стройными рядами процессии раздался громогласный призыв. – Его Высочество Ёк Кичхоль хочет пройти!

Стражники тут же расступились, образуя коридор между Кичхолем и семьёй Хэ. Ён обратил внимание, что приветственный поклон отца и матери не был слишком глубоким. Всё-таки даже королевский чин порой значит меньше, чем деньги. Его семья, очевидно, манипулировала властью в Пэкче, поэтому, наверное, Кичхоль сначала относился к нему с насторожённостью.

Ёк Кичхоль, впрочем, не придал значения неуважению его родителей, отвесив им не менее пренебрежительный поклон, и подошёл напрямую к Ёну.

– Дорогой друг, – обратился он. – Приглашаю тебя навестить меня сразу после церемониальной части праздника.

Липкий страх пробежал по загривку Ёна. Шея вспотела. Крышка ловушки будто продолжала закрываться.

Ён почувствовал, как доволен был отец приглашением принца. Его цель исполнилась. Уже сегодня Ён сможет украсть печать и стать причиной исчезновения Пэкче. Получается, Хэ Ён войдёт в историю не как изобретатель алфавита, а как предатель государства.

– Ваше Высочество Ёк, я премного благодарен, но мне нужно будет отпраздновать с родителями…

– Глупости, – тут же перебил отец. – Ты найдёшь время, чтобы посетить уважаемого принца Пэкче.

Их взгляды схлестнулись. Было не лучшее время устраивать сцену, поэтому Ён выдавил из себя улыбку.

– Буду рад, Ваше Высочество.

Ён уважительно склонился. В университете действовали одни правила общения, но за пределами него роли у всех были другие. Ёк Кичхоль был принцем Пэкче, семья Хэ была главными соперниками королевской семьи. А Ён… пришельцем в этом мире, которого насильно пытаются заставить участвовать в местных распрях.

Но он не будет, подумал Ён, глядя в спину уходящему принцу. Нужно будет найти способ сбежать после праздника.

Бух. Бух. Бух.

Барабаны внезапно загрохотали со всех сторон. Где-то впереди заиграла флейта, но её утончённую мелодию быстро заглушили сотни шагов и выкрики служек.

– Духи! Духи прибыли!

Небо почернело, и Ён поднял голову. По крышам прыгали человекоподобные существа, которых отличала от людей неправильно скомбинированная одежда и ханбоки с запахом налево. В воздухе вились крылатые духи (был даже конь с крыльями!) – они тоже прибыли на День благодарности Духам. По крайней мере, те из них, кто могли внимать стихам.

Рядом с процессией Ёна мягко приземлился инмёнджо – тот самый человек-птиц, с которым Ён пытался познакомиться в купальне. Существо сложило крылья и посмотрело прямо на него.

Отец с матерью замерли. Толпа притихла. Мифические существа редко выбирали какого-то смертного для общения.

Инмёнджо склонился ближе.

– Хороший д-друг, – хрипло произнёс он. – Твой маленький человек скоро перестанет существовать.

Ён не успел задать ни одного вопроса – птица уже расправила крылья и взмыла в небо.

– Господин Хэ, прошу вас, – Ук вежливо, но настойчиво дёрнул его за рукав. Трёхногий пёс тревожно залаял. Успокаивающе потрепав его по холке, Ён с неохотой последовал за Уком обратно в строй.

Но шёл он, почти не ощущая земли под ногами. Мысли прыгали с одной на другую, шестерёнки крутились в полную мощность. Ему нужно было бежать прямо сейчас, он больше не мог оттягивать этот момент.

Но как?

Голова дёрнулась в сторону. Он быстро окинул взглядом улицу. По бокам – толпа, вокруг – стража, слуги – позади, а впереди – отец, который то и дело кидал на него взгляд: «Не смей опозорить меня».

Хоть какая-нибудь лазейка! Думай, голова, думай!

ГРОХ-грях! ТХУК! Бух!

Грохот ударил по ушам, сотрясая воздух. Голоса стихли на полуслове, а затем все подняли головы. По черепичным крышам домов ползла огромная многоножка. Не милое сказочное создание, а подлинный кошмар: жилистое, длинное буро-чёрное тело, покрытое хитиновыми пластинами, с десятками быстрых цепких ног. Её пасть раздвоилась, и в следующий миг она прыгнула вниз – на человека.

– Это же многоножка квеогон! – послышались крики. – Берегись! Её яд смертелен!

Многоножка вцепилась человеку в голову, а после изогнулась, дёрнулась, раздался мерзкий чавк, и ножки понесли её в толпу.

Ёна и его отца тут же окружили стражники, встав живым щитом. Они приготовили талисманы, которыми синхронно обмотали рукояти.

– Назад! Отступаем! – выкрикивали они.

И тут план у Ёна возник. Сомнительный план. Рискованный.

Попросту тупой.

Но идеальным его делало то, что это был его единственный план.

– А можно мне лассо? – обратился он к Разработчикам.

[<Благой Вестник> запереживал, что использовать их возможности прямо сейчас будет опасно]

– Ещё более опасно будет, если я не выберусь отсюда!

[<Бессмертный Шестнадцать> согласен, что уже пора двигаться дальше, он и забыл, как в древней Корее мало развлечений и много церемоний]

[<Учитель> занят добавлением предмета]

Секунда – и лассо возникло в руках Ёна.

– Давай пса! – крикнул он Уку, и тот послушно вручил ему собаку.

В одно движение Ён оттолкнул ближайшего стражника, шагнул влево, затем метнулся под ноги слугам, которые разбежались от него, словно от таракана (вероятно, из страха наступить на господина), и бросился прямо к многоножке.

– Хэ Ён! – крикнул кто-то.

Ён поднырнул под выпирающий хитин, ухватился за его край и, скользя, вскарабкался наверх, цепляясь за упругие, почти резиновые выступы.

– Держись, пожалуйста! – крикнул он собаке, и та лишь устало вздохнула, как бы говоря, что у неё лапки, да и тех всего три. Но как-то она всё-таки держалась.

Ён перекинул петлю через шею многоножки, не сомневаясь, что с меткостью ему тоже помогли Разработчики, и начал затягивать.

[<Бессмертный Тридцать Три> искренне надеется, что Ён знает, что делает]

Ён тоже на это надеялся.

Многоножка, поняв, что ей что-то мешает, взвилась вверх, поднявшись на ближайшую крышу. Ён вцепился сильнее – ногтями, коленями. Даже подбородком, казалось, держался. Квеогон под ним пружинила и дёргалась.

– Лаки… теперь ты должен нас дождаться, – выдохнул Ён, удерживая пса и стараясь не смотреть вниз.

С крыши на крышу многоножка двигалась быстро и с каждой секундой становилась всё злее. У неё явно были планы на вечер, и быть осёдланной в них не входило.

– Давай подружимся, – закричал Ён, используя единственную тактику, которая для него всегда работала.

Многоножка на это душераздирающе завизжала. Ён был почти уверен, что она против.

Вообще-то квеогон, согласно мифам, не была дружелюбным созданием. Она перемещалась по крышам, травила людей и только перед самой смертью могла дать какой-нибудь особый дар людям. Поэтому подружиться с ней и правда было бы сложно.

Многоножка тем временем неслась ко дворцу. Ещё буквально несколько крыш, и они окажутся там, откуда Ён хотел сбежать. Да и церемониться там с ними вряд ли будут, пустят в квеогон сотни стрел, а Ён упадёт с неё как куль, разбившись о камни.

– Направо! – крикнул Ён и потянул на себя верёвку.

Многоножка не среагировала, а тем временем первые стрелы уже начали приземляться вокруг неё.

– НАПРАВО, ДУРЫНДА!

Ён отчаянно потянул верёвку. И квеогон всё-таки подчинилась и расслабилась, позволяя теперь легко собой управлять. То ли от благодарности за то, что Ён спас ей жизнь, то ли уже забыла, что на спине кто-то сидел. Загадку решил Его Темнейшество.

[<Его Темнейшество>, довольный собой, говорит, что теперь многоножка считает, что Ён часть неё]

Как паразит, подумал Ён, но всё же от облегчения едва не свалился со своего ручного чудовища. Разработчики тем временем начали спорить, не слишком ли много внимания они привлекли к Ёну и нужно ли им сейчас удалиться.

Ён же обтёр пот со лба и устало спросил:

– В какую сторону к кисэн?

Разработчики тут же начали выдавать указания.

Двор кисэн был заметен издалека. Самый нарядный посреди зданий Сабисона. Похоже, они собирались сегодня принимать много гостей.

Сама хозяйка, Хёнджу, сидела во внутреннем дворике и наслаждалась погожим деньком. Ён повернул квеогон к ней.

Приземление вышло эффектным. Многоножка рухнула на внутренний двор с таким звуком, будто кто-то одновременно застучал в сотню кастрюль. Камни под ножками квеогон жалобно треснули. Пыль поднялась столбом. Из окон выглянули два стража, одна кисэн, и чья-то кошка вздыбила спину.

Покрепче обхватив пса, Ён скатился с бронированной спины многоножки, крякнул, упал на траву, поднялся и сразу перешёл к делу.

– Я один.

Хёнджу сказала ему в прошлый раз приходить, когда он останется один. И теперь он был готов к следующей подсказке. И без нормальной не уйдёт, хватит с него загадочности и высокопарных фраз.

Хёнджу в элегантном ханбоке с полупрозрачными рукавами лениво осматривала картину, представшую перед ней. И лишь немного ощерилась при виде собаки.

– Ты не один, – Хёнджу указала подбородком на многоножку, которая теперь пыталась играться с расписным фонарём. – И как только додумался притащить такую дрянь сюда?

– Госпожа Кумихо, – Ён даже поклонился. Чуть-чуть, но вежливо. – В другое время я бы с радостью обменивался с вами ехидными замечаниями, но у меня был тяжёлый день. И мне нужно найти Лаки. И Создателя. Вы сами мне сказали приходить. Я пришёл.

Хёнджу склонила голову набок, как кошка, решающая – поцарапать или поиграть с рукой.

– Не тебе решать, человечек, пора ли перестать шутить.

Ён набрал было в лёгкие воздуха, решив вспомнить все ругательства, которые знал, но Хёнджу не дождалась его красноречия.

– Так кого ты хочешь найти, – на очаровательном лице Хёнджу появилась плутовская полуулыбка, – Создателя или Лаки?

– И того, и другого, – нетерпеливо ответил Ён.

– А если всё-таки выбирать?

Коварная улыбка Хёнджу допекла Ёна.

– А может, это ты выкрала Лаки и съела? – Ён повернулся к многоножке. – Сейчас мы начнём его искать у тебя. Разнесём тут всё к чертям!

[<Его Темнейшество> радостно подхватывает: «К чертям!»]

Кумихо фыркнула, будто услышала что-то смешное.

– Жив твой мальчик. Но путь к нему лежит через Ёнвана.

– Ёнвана? – искренне удивился Ён. Хотя чему удивляться, без мифологических существ точно не обошлось.

Ёнван был королём-драконом, что жил во дворце в самой глубине моря и благоволил морякам и ныряльщицам (последние и в реальности Ёна верили в него).

– Прекрасно, – пробурчал Ён. – Осталось только найти подводную лодку и спуститься к нему.

– Сегодня будет Великий Совет, куда приглашены только самые важные существа этого мира, – проигнорировала его Хёнджу. – Там ты и найдёшь, что ищешь.

Это могло быть правдой. В прошлый раз она тоже упоминала Совет в разговоре про Создателя. Значит, и Лаки, и Создателя следовало искать там. Но это могла быть и какая-то хитрость от Хёнджу. Она ведь всегда преследовала собственные цели и была себе на уме, и вряд ли, будучи кумихо, сильно отличалась от себя современной.

– Если там не окажется Лаки, то я вернусь и сделаю так, чтобы жизнь твоя стала тяжёлой! – Ён был по горло сыт загадочностью окружающих и просто хотел, чтобы хотя бы раз ответы были ответами. – И ты пойдёшь со мной.

Кумихо чуть сощурилась. Глаза её опасно засверкали, но Ён выдержал этот взгляд. Тогда Хёнджу покосилась на трёхногую собачонку, и та тявкнула.

– Айщ, – прошипела кумихо, встав. – Ладно, «он» не оставил мне выбора. Я помогу тебе пройти во дворец Ёнвана. Вот только нам уже не добраться до Совета вовремя, – заметила Хёнджу. – Море далеко. И, увы, ты не дракон, и я не дракон.

– О, транспорт у нас есть, – Ён обернулся на многоножку.

– Ты самый странный герой, какие мне только попадались, – хмыкнула Хёнджу.

– А ты говорящая лисица в теле девушки. Мы в некотором роде на равных.

Хёнджу ушла собираться и вернулась обратно, держа в руках шкатулку.

– Я готова.

– Ну, поехали, – сказал Ён, осматривая многоножку. Теперь надо было как-то её снова оседлать. Это звучало проще, чем было на самом деле.

Он с шумом забрался обратно на спину квеогон, которая нетерпеливо топала ногами – три из них в такт, три вразнобой, а седьмая непреднамеренно пришлась по голове стражника, который, к счастью, успел увернуться и только сердито пробормотал что-то себе под нос.

Ён протянул руку Хёнджу, чтобы помочь подняться, но та и сама грациозно справилась с задачей.

Квеогон издала звук, напоминающий скрип металла, приподнялась на десятки цепких ног и, оттолкнувшись от земли, оказалась на крышах.

Передвигалась она так, будто городской ландшафт был для неё не препятствием, а декоративной дорожкой для прогулок.

И всё-таки план Ёна вышел гениальным. Так как многоножка могла существовать только в городах, она перепрыгивала между ними, словно пользовалась какими-то пространственными дырами.

Поэтому до моря Ён с Хёнджу добрались крайне быстро, и, когда многоножка спустила их на землю, Ёну пришлось постоять молча с закрытыми глазами несколько минут, чтобы точно убедиться, что все его внутренности находятся на тех же местах, что и в начале полёта, а ещё что они не торопятся наружу.

Когда тошнота прошла, Ён открыл глаза и огляделся. Они стояли у самого моря. Волны лениво накатывали на берег. И что теперь? Просто идти в воду?

– Стой, – остановила его кумихо. – Это не так работает. Да и без защиты ты не продержишься под водой и минуты. Даже твои Духи не помогут.

Из-за пазухи Хёнджу достала маленькую баночку. Внутри была густая тёмно-красная жидкость.

– Краска? – с надеждой спросил Ён.

– Настой из чернил кальмара, экстракта коралла и… краски.

Не понравилась ему эта пауза. Очень не понравилась.

Хёнджу подошла ближе.

– Раздевайся.

Ён хотел было взбрыкнуть, начать задавать вопросы, но, видимо, наблюдение за Лаки и его игрой в падук тоже научило его просчитывать на несколько шагов вперёд. И он как-то сразу понял, что в итоге всё равно разденется, так чего терять время. Скинув одеяние, он уже было принялся за штаны, как Хёнджу выставила руку.

– Избавь меня от этого зрелища. Мне достаточно твоей груди и спины.

– Славно, – Ён поёжился под прохладным морским ветром.

– В королевстве Ёнвана, владыки морей, не существует дыхания как такового. Время там тоже течёт иначе, как во сне.

– Как пространство без времени? – уточнил Ён.

Кумихо кивнула.

– Чтобы не пропасть там в считанные секунды, тебе нужно обмануть саму воду.

– Как?

– Используем магию амулетов. Только ты сам станешь амулетом воды.

С этими словами она выпустила когти, обмакнула их в краску и коснулась груди Ёна. Хёнджу начала быстро рисовать на его теле знаки: узоры из красных вьюнков, иероглифы, завитки воды. Ён с трудом сдерживался, чтобы не поёжиться от ощущения когтей на животе, плечах и спине. Хотелось прикрыть глаза, но Ён понимал, что, если так сделает, возможно, лишится печени.

[<Дух Чайника> пищит, что лучше даже не моргать, а то Ён станет закуской для местной Хёнджу]

[<Благой Вестник> присоединяется к беспокойству, заметив, что Хёнджу подозрительно долго наносит символы в районе печени]

Ён решил действовать на опережение.

– Так, так. В моей печени наверняка канцерогены и всякие Е-усилители, ты просто отравишься, потому что никогда не ела такого.

Она фыркнула. Говорить ничего не стала, но всем своим видом показывала, что, если бы захотела съесть его печень – уже бы съела. И даже никакой трёхногий пёс бы не остановил.

Ён фыркнул в ответ. Просто из вредности.

Когда кумихо закончила, он был по шею украшен красными письменами и символами.

– Готово.

Кажется, Хёнджу гордилась проделанной работой, с таким удовольствием она разглядывала то, что получилось.

Откладывать больше было нельзя, настала пора идти в море.

– Погоди. Ещё не всё.

У неё в руках появилась шкатулка. Не слишком большая, она умещалась на её руках.

– Нужно плыть в ней, – буднично сообщила Хёнджу. – Чтобы попасть во дворец Ёнвана, нужно заплыть далеко. Будь у нас свирель манпхасикчок, успокаивающая мириады волн, было бы проще.

Это уже выглядело просто абсурдно. Как он залезет в шкатулку размером с его ногу? Ён внимательно посмотрел на Хёнджу.

– Всё сработает, обещаю тебе, – нетерпеливо вздохнула лисица. – Полезай в шкатулку!

Ладно, допустим, это и правда сработает. Ён был уже почти готов последовать её инструкциям, но всё-таки решил задать финальный вопрос. Он не знал точно, к кому его обращает: к кумихо Хёнджу или к начальнице Хёнджу.

– Почему ты помогаешь мне? Я не верю в твою добрую волю. И должен знать, почему могу довериться тебе.

– У каждого из нас здесь своя роль, пришлый человек Хэ Ён. Моя роль – помочь тебе добраться до Ёнвана. Твоя роль… ты её тоже скоро узнаешь.

На её лице расползлась опасная улыбка. Зубы вытянулись и заострились.

Ён задышал чаще, ему показалось, что на кончиках острых зубов алеет кровь.

Лающий голос закончил:

– И она будет точно похуже моей.

А был ли у Ёна выбор? Идти ему было некуда. Даже сбежать некуда. Да и незачем. Прямиком в море – путь, которым ему нужно было следовать.

– И, если принесёшь мне жемчужину из дворца Ёнвана, я буду тебе очень благодарна! – жадным до наживы голосом произнесла Хёнджу, а взгляд стал мечтательным.

Ён закатил глаза от нелепости ситуации.

– Ты даже не представляешь, какая это ценность! Это будет единственная жемчужина на суше из дворца Ёнвана.

– Да?

В Ёне проснулся сеулец-турист. Может, ему тогда тоже нужна жемчужина из дворца?

Великие Разработчики, о чём он только думает.

– Ладно, что теперь делать с этой шкатулкой?

Хёнджу просто бросила её в воду, та плюхнулась, но осталась на поверхности. Крышка тут же отворилась. Затем кумихо взяла Ёна за руку, шагнула – и они оба уменьшились до размера двух пальцев. Песок у моря теперь казался камнями.

– Всё-таки меня сегодня стошнит, – констатировал Ён, вновь выжидая, пока все внутренности встанут на свои места.

Шкатулка же ждать не стала, погнав в открытое море, словно сильный ветер её подгонял. Ён впервые подумал, что хотел бы, чтобы чудес было поменьше. Дайте ему кофе, телефон и интернет, и он будет счастлив всю жизнь!

Они отплыли от берега так далеко, что тот превратился в тонкую полоску, а вскоре и вовсе растворился на горизонте. Даже чайки, если и были, давно передумали лететь следом.

– Теперь, чтобы попасть во дворец, тебе нужно прочитать вот это заклинание, – Хёнджу произнесла заклинание и протянула сухой рис в мешочке. – А когда дочитаешь – брось рис в море.

Ён постарался произнести всё уверенно. Голос дрогнул только на слове «низошли», потому что язык, кажется, не был уверен, что говорит правильно.

– Всё! Получилось! – захлопала в ладоши Хёнджу. – Ну, прыгай.

В море закружился водоворот. Он возник из ниоткуда – сначала вода просто забурлила, а потом образовалась огромная воронка, словно кто-то сливал воду в ванне. Только очень, очень большой ванне.

Шкатулку зашатало, но вниз не потянуло. Море гудело и рычало устрашающе громко. Не похоже было, что оно радо видеть у себя путников.

– Прыгай туда! – закричала Кумихо. – Быстрее!

– В водоворот? – обречённо переспросил Ён. – А можно я просто…

Хёнджу, похоже, надоело возиться, и она его просто столкнула. Конечно. А чего ещё было от неё ждать?

Ён замахал руками, как птица, словно это могло остановить его от падения, однако всё равно плюхнулся вниз. Вода сомкнулась над ним мгновенно. Он попытался сделать вдох – и закашлялся. Грудь сжалась, в лёгких разгорелся пожар, а кожу будто тёрли щёткой. Но затем вдруг…

Наступила тишина.

Наверное, так выглядит переход между мирами. Просто очень тихо и умиротворённо.

Ён, казалось, вернулся к своему размеру, но судить было сложно, потому что он очнулся у ворот. Не просто огромных, а непостижимо массивных, в сотни человеческих ростов.

Внутренности Ёна всё-таки скрутились и попросились наружу. Как он и предсказал, его стошнило.

Едва содержимое завтрака оказалась на гладком, словно бы золотом полу, Ён весь сжался, ожидая наказания.

Однако вокруг всё так же стояла тишина.

Ён осмотрелся, чем бы убрать за собой, но вокруг были только голые стены, переливающиеся, словно чешуя. Сам он был только в штанах, так что даже снять с себя было уже больше нечего.

– Извините, пожалуйста, – прошептал Ён. Как бы ему ни было неудобно, но привлекать к себе ещё больше внимания он не хотел.

– Ваше Величество Ёнван? Лаки? – позвал Ён. – Эм, Создатель?

Никто не отозвался.

– Разработчики? Благой Вестник? Учитель? Дух Чайника?

Разработчиков тут не было, Ён это чувствовал.

Тогда он подошёл к воротам. Их створки были приоткрыты. Внутри будто не было вообще ничего. Только лёгкое свечение где-то вдалеке призывно приглашало. Как мотылька.

– Лаки?

Ён протиснулся в щель. И тут же запутался в каких-то струящихся с потолка полупрозрачных тканях. Он сделал ещё пару шагов, различая впереди звуки традиционной придворной музыки. Раздвигая в стороны ткани, будто проплывал среди водорослей, Ён начал различать мужскую фигуру в шляпе-кат. Последний полог был отведён в сторону, и Ён увидел Джуна. Тень от шляпы придавала благородного изящества его лицу. Губ касался край пиалы словно из нефрита. Джун моргнул, а затем…

Чернильные глаза взирали на Ёна со спокойствием, присущим Создателю.

Да, теперь Ён заметил в лице и жестах Джуна черты Лаки. Взгляд, мимика.

За собственными странностями Ён не обратил внимания, насколько необычным был его маленький спутник, рассуждающий о смысле жизни и не задающий никаких вопросов Ёну, какой бы необычной его речь ни была.

Не понимая, чувствует себя Ён преданным или удостоенным чести, он шагнул вперёд.

Миссия выполнена. Он отыскал Создателя.