В 1271 г. монголы создали новую империю, которая по-китайски называлась «Великая Цянь Юань». Это древнее выражение, трактуемое как «изначальный исток» или «изначальная сила», позволило основателю государства Хубилаю не только продемонстрировать уважение к классической китайской старине, но и утвердить универсалистские претензии китайской монархии в еще более обширных географических пределах. Правители Юань управляли Срединным государством, пользуясь услугами чиновников-конфуцианцев из прежнего правящего сословия Южной Сун, а также немалого количества иноземцев, собранных со всех концов их многоплеменной и многоязычной империи.

Например, молодой Марко Поло, судя по всему, два или три года прослужил в управе города Янчжоу, где его, по-видимому, поддерживала городская община итальянских коммерсантов. Если так, то он был всего лишь одним из многих чужестранцев, пытавших счастья в монгольских владениях. Вместе с тем такие контакты не были односторонними. Первый китаец, посетивший Западную Европу, в 1280-х гг. преодолел расстояние от Пекина до Бордо ради того, чтобы попытаться договориться о союзе между правителями христианской Европы и монголами против мусульманского халифата. Таким образом, Монгольская империя всколыхнула мировую историю как никогда прежде. Как для Англии в правление династии Плантагенетов, так и для города Даду при империи Юань то была эпоха новых великих возможностей.

Первым большим свершением монголов стало воссоединение Китая, уже долгое время пребывавшего в состоянии раскола. Как мы видели, с танских времен китайцы были вынуждены делить территорию собственно Китая с другими державами. Императоры Сун, даже находясь в зените своей власти, не контролировали север страны, а после 1127 г. им приходилось довольствоваться южносунским государством со столицей в Ханчжоу. Однако, невзирая на то, что монголы действительно воссоединили традиционный Китай, следует признать, что для старых элит завоевание стало огромным ударом. Ведь если севером некитайцы правили на протяжении 300 лет, то юг прежде не знал чужеземного правления, и еще никогда варвары не покоряли всю страну целиком.

Как же чувствовала себя китайская культура под властью монголов? Конечно, для китайских ученых-бюрократов очень важно было найти способ, позволяющий приобщить монголов к основам цивилизации Срединного государства, которая, разумеется, далеко превосходила их собственную. Например, историк юаньского периода Ма Дуаньлинь^{‹‹1››}, как и многие другие китайские интеллектуалы, делал акцент на преемственности социальных институтов и на жизненной необходимости обеспечить передачу конфуцианских культурных ценностей последующим поколениям. Общенациональные государственные экзамены вновь начали проводиться с 1315 г., а незыблемыми руководящими принципами для всей системы образования стали идеи великого сунского философа Чжу Си (см. здесь). Таким образом, неоконфуцианская философия и политическая автократия сомкнулись друг с другом благодаря государственной экзаменовке, формирующей чиновничье сословие, — и такое положение сохранится до самого краха империи.

С другой стороны, многие образованные люди приняли тот факт, что Небесный мандат теперь перешел к монголам, и усердно начали сотрудничать с новой властью. Ученый из северного Китая Сюй Хэн^{‹‹2››} был лидером группы, посвятившей себя задаче «спасти эпоху». Став первым главой основанной Хубилаем национальной Академии, он стремился привить новым монгольским владыкам навык править страной, опираясь на конфуцианские идеалы. Кроме того, Сюй Хэн стал наставником Хубилая при дворе в Пекине и воспитателем сыновей императора. Для того чтобы научить монголов азам управления, он подготовил несколько кратких очерков, написанных простым языком: то была базовая пища для сердец и умов монархов Поднебесной. «В прошлом и настоящем образцы и правила, на которых основывалось государство, отличались от империи к империи, — писал Сюй в докладе Хубилаю, озаглавленном „Своевременные речи о пяти делах“. — Но самым важным для правителей всегда было завоевание сердец обитателей Поднебесной. А чтобы добиться этого, нужно прежде всего демонстрировать бескорыстную любовь и преданность общему благу. Если вы любите людей, то их сердца будут покорны. А если вы всецело преданны общему благу, то люди с готовностью будут служить вам. Покорность и готовность служить — вот из чего состоит хорошее правление».

Будучи типичным конфуцианцем старого закала, Сюй Хэн указывал Хубилаю на важность правильно организованной школьной системы, характеризуемой сильным акцентом на воспитание нравственности. Он писал:

Если школы появятся везде, от столицы до отдаленных уездов, любой сможет заняться учебой — от князей во дворце до сыновей простолюдинов. И если людей ежедневно учить добродетельным отношениям между родителями и детьми, между правителем и его министрами, то через десять лет высшие будут знать, как править, а низшие будут знать, как служить.