Великие личности сунской эпохи, такие как Сыма Гуан и Ван Аньши в XI в., Ли Цинчжао в XII в., были движимы чувством, которое мы бы назвали патриотизмом: пониманием китайской нации как идеи, за которую стоит сражаться. Возникновение этого феномена в китайской культуре будет иметь огромное значение для будущего. Во времена империи Тан на первом месте стояли интересы великих аристократических семейств, но теперь, когда старая средневековая аристократия сошла со сцены, ей на смену пришел правящий класс, формируемый на принципах меритократии. Это были люди с общенациональной идентичностью, которая превосходила не только клановые различия, но и преданность монархам конкретной династии. Они были согласны друг с другом относительно единого и всеобщего набора цивилизационных ценностей, которые требовалось защищать и передавать следующим поколениям. Поэт Лу Ю^{‹‹11››}, родившийся накануне падения империи, в конце жизни, обращаясь к сыну, писал:

Тем временем юг процветал. За X и XI вв. население Китая успело удвоиться, достигнув отметки примерно 100 миллионов человек. В XII в. оно, вероятно, превосходило 120 миллионов, причем бо́льшая его часть жила именно на юге, в долине и дельте Янцзы. Всего на южной приморской равнине могли обосноваться не менее 50 миллионов китайцев. Такому приумножению народонаселения способствовали многие факторы, но главными из них были рост сельскохозяйственного производства и улучшение питания. Под рисоводство на юге отводились все новые земли, а недавно появившийся раннеспелый вид риса, завезенный из Юго-Восточной Азии, позволил собирать по два, а в некоторых местах и по три урожая в год.

Помня о предыдущих военных неудачах, для защиты своего благосостояния правительство Южной Сун при императоре Гао-цзуне (1127–1162) запустило новые программы производства вооружений, а также крупную кораблестроительную программу. Император лично следил за укреплением обороны портов и созданием береговой системы маяков. В 1132 г. у страны впервые появился постоянный военно-морской флот; после катастрофических поражений прошлых десятилетий Китай, как представлялось, наконец-то мог защитить себя. Некий автор начала XIII в. подвел итог экономическим и демографическим переменам эпохи, ясно выразив их историческое значение:

Наше государство владеет южным Китаем, и поэтому к югу от Янцзы все спокойно и подконтрольно. Возделываемые земли юга занимают две трети всех обрабатываемых территорий империи, а по географической протяженности и богатству составляют три четверти. На северо-запад сегодня приходится всего одна четверть. В производстве продуктов питания, чая и тканей южные сорта и изделия приносят самую высокую прибыль. Таким образом, несмотря на то что живущее к югу от великой реки население занимает лишь часть Китая, ему принадлежат две трети всех богатств страны. В настоящее время доходы от эксплуатации как земельных, так и водных ресурсов поступают главным образом из дельты Янцзы. Использование ирригации в районе озера Тайху сегодня поставлено гораздо лучше, чем в любой другой части империи. Северо-запад не стоит даже близко.