Даже развалившись на две части, империя еще не погибла. Правящая в Сун династия Чжао выжила. После падения Кайфэна некоторые представители императорской фамилии бежали на юг — в новую столицу, где их ждала новая судьба. Утвержденный ими к югу от Янцзы политический порядок вошел в историю как Южная Сун, и это государство просуществовало в южной части Китая вплоть до монгольского завоевания, произошедшего в конце XIII в. Ее северным рубежом теперь стала река Хуайхэ. Столкновения с чжурчжэнями продолжались, но юг обладал слишком большой мощью и слишком многочисленным населением, а также находился слишком далеко, чтобы чжурчжэни смогли его покорить, хотя их войска в течение нескольких лет совершали грабительские набеги на территории, лежащие за Янцзы. Что касается Кайфэна — города мечты Мэн Юань-лао, — то его дни в качестве «столицы мира» истекли. Город не был разрушен, но эпоха его исторического величия подошла к концу. В то же время завершение кайфэнского периода Северной Сун предопределило возвышение следующей великой столицы Китая. Весной 1132 г. императорский двор Южной Сун основал свою новую резиденцию в 320 километрах к югу от того места, где сегодня располагается Шанхай. Эта новая столица, получившая имя Ханчжоу, будет увековечена на страницах книги итальянского путешественника Марко Поло.

Красота окружающего город ландшафта стала притчей во языцех. Как говорили тогда, «на небе — рай, а на земле — Сучжоу и Ханчжоу». Город расположен на реке Цяньтан, приблизительно в 80 километрах вглубь от побережья большого залива в Южно-Китайском море, примерно как Лондон относительно устья Темзы. С запада его подпирают изумрудные зеленые холмы и изумительная гладь озера Сиху (Западного озера), по берегам и островам которого расположились многочисленные храмы и сказочные пагоды, связанные друг с другом небольшими дамбами. В годы Второй мировой войны офицер британской разведки, позволив себе капельку эмоций в служебном донесении, отмечал, что местность «необычайно живописная»^{‹‹7››}. В прежние эпохи Ханчжоу не имел сколько-нибудь важного значения. Во времена Поздней Тан город был обнесен стеной — вытянутый прямоугольник разместили на пространстве между рекой и озером. Теперь же, под властью Южной Сун, городу было суждено превратиться в «самый лучший, самый величавый город в свете», как в 1270-х гг. заметил Марко Поло[65].

После падения Кайфэна тысячи людей бежали на юг вслед за оставшимися представителями императорского клана. Ими было основано государство Южная Сун, которое возглавил новый император — родственник низложенного Хуэй-цзуна. Пока сам Хуэй-цзун и плененные вместе с ним придворные прозябали в убожестве под зимними дождями и снегопадами Маньчжурии, своими руками готовя себе рис и кутаясь в грязные лохмотья, гигантский поток переселенцев тек на южный берег реки. Сведения об их жизни лучше искать не в сочинениях историков, а в родовых книгах, отпечатанных на ксилографе генеалогиях и семейных легендах. Одним из переживших эту драму семейств были Чжао^{‹‹8››}, ведущие свое происхождение от Тай-цзу — военачальника, ставшего первым сунским императором. В те достопамятные времена одна из ветвей клана Чжао, взяв большую лодку, добралась с берегов Янцзы до Ханчжоу, откуда двинулась дальше, достигнув морского побережья в провинции Фуцзянь. Здесь, на прибрежной равнине, расположенной напротив Тайваня, они осели, построив окруженную каменной стеной деревню, план которой представлял собой Кайфэн в миниатюре. Это было сделано для того, чтобы память о «золотом городе» — доме их предков — сохранилась на многие века. Та родовая деревня существует и в наши дни (см. главу 14), и в ней по-прежнему живут представители правившей в империи Сун династии Чжао. Сегодня они делятся рассказами о прошлом, опираясь на отпечатанную методом ксилографии семейную историю и собственные устные традиции, сохранившиеся с «тех дней, когда мы были императорами».

Среди множества людей, начавших жизнь заново в Ханчжоу^{‹‹9››}, оказался Мэн Юань-лао — автор «Записи прекрасных снов о Восточной столице», где он с ностальгией повествует о старом Кайфэне. Следующие сорок лет Мэн Юань-лао вместе с другими стариками, помнящими прежние времена, будет предаваться воспоминаниям в винных лавках и чайных домиках Ханчжоу. Они будут рассказывать своим детям, внукам и таким же завсегдатаям-собутыльникам о славных днях, когда Кайфэн был сияющим городом посреди равнины. Некоторыми из этих стариков были кайфэнские евреи^{‹‹10››}, бежавшие в Ханчжоу со своими свитками Торы и иудейскими традициями; не требуется особого воображения, чтобы представить, как они сидят и плачут у реки Цяньтан, вспоминая свой китайский Иерусалим[66].