Именно в этот мир бурлящей городской жизни в 645 г. вернулся Сюань-цзан^{‹‹12››}. Из Кашмира, где мы с ним расстались, он спустился по долине Ганга, а затем на лодке переправился в Патну, древнюю столицу империи Маурьев. В 637 г. он, двигаясь по широкому песчаному руслу реки Фалгу, вступил в Бодх-Гаю. С тех пор как Сюань-цзан покинул Китай, прошло восемь лет, и вот наконец-то он приблизился к дереву, под которым некогда сидел и чаял просветления сам Будда. Китаец не мог сдержать своих чувств: «Я просто опустился на землю и заплакал».

Два года Сюань-цзан провел в буддийском культурном и образовательном центре в Наланде, который в танскую эпоху превратился в международный университет буддизма. Ученые и паломники стекались сюда со всего юга и востока Азии. К тому времени Сюань-цзан уже свободно разговаривал на местных индийских языках и мог читать на санскрите и пали — языках индийских школ буддизма. Он, если можно так выразиться, переродился. Сюань-цзан предпринял еще несколько поездок, чтобы разыскать и скопировать отсутствовавшие у него тексты^{‹‹13››}. Он отправился в Бенгалию — ныне Бангладеш, — где позиции буддизма были очень сильны, а затем посетил Канчи на юге Индии и крупные буддийские центры в западной части страны — в Малве, Гуджарате и Синде. Лишь после этого он начал долгое путешествие домой. Он вернулся через Хайберский проход, а затем повернул на восток, в Китай. В Чанъань он прибыл в начале весны 645 г. С момента его отъезда прошло более шестнадцати лет. В столице загодя стало известно о его возвращении, и приветствовать Сюань-цзана вышла огромная процессия. Восторженные толпы на улицах жадно разглядывали путешественника, который своими глазами видел иные миры. Поскольку императорский двор находился в Лояне, Сюань-цзан направился туда, чтобы лично встретиться с Тай-цзуном. Первые слова императора, обращенные к Сюань-цзану, были такими: «Добро пожаловать домой после семнадцати лет отсутствия, Сюань-цзан. Однако же ты так и не испросил Нашего разрешения перед тем, как отправиться в путь!»

«Что же, — отвечал Сюань-цзан, — я несколько раз подавал прошение о позволении выехать за границу, но мне не везло». Император не стал упрекать его, а вместо этого удивился тому, что путешественник цел и невредим, и похвалил его за то, что тот рисковал жизнью «во имя блага всего человечества». Впечатленный манерой Сюань-цзана держаться, его умом и знанием мира, император попросил его сложить с себя буддийские обеты и стать главным министром, чтобы своей мудростью помочь править страной. Но Сюань-цзан отказался, ответив государю: «Это было бы все равно что вытащить лодку из воды. Она не только станет бесполезной, но со временем просто сгниет на берегу…»