На самой северной окраине Кыргызстана, всего в паре километров от реки Чу и казахской границы, откуда видны увенчанные снегами хребты Тянь-Шаня, находится Суяб^{‹‹7››} — караванный город, основанный примерно в V в. согдийскими купцами, выходцами из Самарканда. В танскую эпоху согдийцы были великими посредниками, работавшими на Шелковом пути, и их письма дают яркое представление о повседневной жизни этого обширного региона. Их торговые сети, пережившие взлеты и падения многих властителей, достигли Персии, Индии и центральных областей Китая. Руины Суяба находятся у автомобильной и железнодорожной магистрали, ведущей в Бишкек. Здесь коридор Шелкового пути, тянущийся с востока на запад, сужается, огибая синевато-стальную поверхность озера Иссык-Куль.

Сюань-цзан так описывает Суяб:

Пройдя более пятисот ли на северо-запад от Прозрачного озера, прибыли в город на реке Суй-е. Этот город в окружности шесть-семь ли. В нем смешанно живут торговцы из разных стран и хусцы (согдийцы). Земли пригодны для возделывания красного проса и винограда. Леса здесь редки, а климат ветреный и холодный. Люди одеваются в тканые шерстяные одежды. Прямо на западе от Суй-е находится несколько десятков одиночных городов, и в каждом из них свой старейшина. Хотя они не зависят один от другого, но все подчиняются туцзюэ [тюркам][39].

В 640-е гг. танский император Тай-цзун двинул войска на запад. Караванная торговля с дальними странами приобрела для империи настолько большое значение, что возникла потребность в том, чтобы защитить ее пути. Сначала китайские войска вторглись в Синьцзян, а затем, в 650-е гг., продвинулись за пределы ханьской системы укреплений с ее сигнальными и сторожевыми башнями, вступив в Центральную Азию по маршрутам ферганских и самаркандских купцов. К тому времени китайцы уже не могли допустить, чтобы торговля, функционирующая благодаря посредничеству согдийцев, вдруг оборвалась. В новом мире городской цивилизации Тан, с присущим ей высоким уровнем потребления в столице и других крупных городах, основу торговых обменов составляли не товары первой необходимости, а предметы роскоши. В 648 г., с учреждением Главной управы по защите умиротворенного Запада, участок Шелкового пути, проходивший через Синьцзян, оказался под властью империи. Целью китайцев был контроль над оазисами Таримского бассейна, а Куча, Кашгар, Турфан и Хотан стали их главными военными базами. Затем, в 658 г., войска двинулись еще дальше на запад, к Суябу, где в 679 г. были возведены новые оборонительные укрепления. Так Суяб оказался под довольно рыхлым протекторатом империи Тан в качестве западного аванпоста ее армий, а китайский гражданский персонал вместе с солдатами гарнизона, покинув пределы Великой стены, влился в население города.

Танский поэт Цэнь Шэнь^{‹‹8››}, служивший чиновником в гарнизонных городках в окрестностях Турфана, оставил описание того, что происходило в таких местах в середине 700-х гг. Он, в частности, рассказывает об устраиваемых командованием вечеринках: «Вино подано во внутренних покоях, парчовые коврики расстелены, очаровательные девицы с только что наложенными румянами поют… и пьют допьяна перед пламенеющими свечами». С наступлением зимы пиры перемещались «в теплые покои с расшитыми занавесками и раскаленными печками; стены их покрыты тканями, а на полу узорчатые ковры». Впрочем, оценивая жизнь китайских переселенцев в далекой Центральной Азии, Цэнь был реалистом; его восторги уравновешивались описанием суровых условий существования, а также монотонностью восходов и закатов над безликой пустыней. Жизнь на подобных заставах и вправду была нелегкой. Летом люди изнывали от зноя, который мог доходить до шестидесяти градусов, сопровождаясь «пылающим ветром, несущим песчаную пыль». Гость был здесь самым желанным подарком, а прощание с ним — причиной уныния:

Таким был мир на задворках империи. Документы и письма согдийских купцов, обнаруженные археологами в Турфане, открывают перед нами дикое приграничье. Торговцам-посредникам в эпоху перемен приходилось вести весьма рискованное существование. Но их богатства, состоявшие из нефрита, яшмы, шелка, ковров, вышитых тканей, лечебных трав, пряностей и сушеных фруктов, продолжали течь на рынки танской столицы, где в эпоху расцвета постоянно проживало, наверное, не меньше 30 тысяч согдийцев.