Все эти потрясающие сооружения, так и оставшиеся незавершенными, вдохновлялись весьма эклектичным набором образцов, который предоставляет нам увлекательную возможность для того, чтобы исследовать связи империи Цинь с внешним миром. Больше всего споров вызывает описание двенадцати колоссальных бронзовых фигур^{‹‹18››}, отлитых для императора, которое приводит Сыма Цянь: «[Ши-хуан] собрал оружие со всей Поднебесной в Сяньян и выплавил из него колокола и вешала для них, а также двенадцать металлических фигур весом в тысячу даней каждая, которые установил в своих дворцах»[24].

Один дань условно равнялся весу, который человек мог нести с помощью плечевого рычага (коромысла), то есть составлял примерно шестьдесят килограммов. Таким образом, приводимые историком цифры просто нереальны: ведь статуя в тысячу даней должна была весить шестьдесят тонн. Но существовали ли эти статуи в действительности? И если да, то чем вдохновлялись их создатели? Крупные фигурные скульптуры, да и вообще любые натуралистические изваяния человеческого тела, в ту эпоху были почти неизвестны в центральных областях Китая. Недавние сенсационные находки искусно стилизованных бронзовых фигур в натуральную величину, сделанные в местечке Саньсиндуй, относятся к гораздо более раннему времени; более того, они не оставили после себя заметного художественного наследия. Так что же вдохновило этот очень краткий расцвет крупнофигурных изваяний? Не так давно были выдвинуты крайне интересные гипотезы о влиянии эллинистической Греции, которое проникло в Китай через пустыни Центральной Азии. Фигуры терракотовых воинов сами по себе грубы и анатомически неточны. Однако одиннадцать фигурок акробатов, тяжелоатлетов или танцоров, обнаруженные в 1999 г. в отдельном раскопе (еще несколько десятков остаются на реставрации), — совсем другое дело. И только греки в то время были способны воспроизводить человеческое тело с такой анатомической аккуратностью.

В конце IV в. до н. э., в те самые годы, когда Цинь только начали свою экспансию в Китае, Александр Македонский уже завоевал Иран и вторгся в Индию и Центральную Азию. В течение следующих двух столетий его преемники, продвигаясь вдоль долины Ганга, дошли почти до самого Бенгальского залива и колонизировали Бактрию и Согдиану. То, что они через Центральную Азию вступили в контакт с Китаем, представляется практически несомненным, хотя прямых доказательств этому пока не найдено. Среди эллинистических находок, обнаруженных на крайнем западе Китая, есть ткани, две небольшие статуи воинов, найденные в Синьцзяне, и прекрасная чаша греческой работы из Ганьсу. На восток проникали и идеи: теорема Пифагора дошла до Китая всего за пару поколений с момента смерти Александра. Первое известное китайское посольство в эллинистические государства Центральной Азии состоялось столетие спустя, но ничто не мешает предположить, что подобные контакты имели место и раньше. Из среднеазиатских городов, основанных Александром, до наших дней дожил Ходжент, расположенный на реке Сырдарье в Таджикистане, в 240 километрах к западу от Ферганы. На Амударье (древний Окс) в северном Афганистане располагался Ай-Ханум, в котором имелась своя агора, театр и гимнасий. Город просуществовал до II в. до н. э., когда он был разрушен. В период с 250-х до 230-х гг. эти города входили в могущественное эллинистическое Бактрийское царство, владения которого простирались на восток вплоть до Ферганской долины. Именно в то время, согласно представлениям греков, начались первые контакты с народом серес (Seres).

Поэтому крайне любопытно замечание Сыма Цяня, согласно которому циньский император, заказывая для собственной резиденции в Сяньяне двенадцать «исполинских» статуй в иноземных одеждах, вдохновлялся рассказами о «дворцах на западной окраине». Мы не располагаем подробным описанием этих статуй. Согласно одному позднему источнику, их высота достигала 11 метров. Скорее всего, это преувеличение, но они явно были выше человеческого роста. Кроме того, на них была нанесена надпись: «На двадцать шестом году правления императора, когда император впервые объединил всю Поднебесную и впервые разделил Китай на провинции и ввел единую систему мер и весов». Статуи были полыми внутри и отливались по частям, и это также указывает на то, что их изготавливали, имея перед глазами некитайские прототипы — «иноземные образцы». Иначе говоря, можно не сомневаться в том, что источником идей, вдохновивших эти произведения, выступал эллинистический мир Центральной Азии. Именно там была усовершенствована техника изготовления крупных бронзовых изваяний, а греческое искусство и скульптура стали изобразительным языком половины мира. Поэтому весьма вероятно, что китайские торговцы или послы могли видеть подобные статуи в западных землях. Пока Цинь Шихуанди был жив, индийский император Ашока из династии Маурьев (268–232 гг. до н. э.) отправлял посольства в Западную Азию, Сирию и страны греческого Средиземноморья. Кроме того, в Индии ходили предания о том, что он отослал в Китай часть останков Будды. Вполне можно поверить, что в империи Маурьев как минимум знали о существовании Цинь и называли их этим именем (название Китая на Западе производно именно от «Цинь», и, скорее всего, оно попало туда благодаря Маурьям: через санскрит и персидский — в греческий).

Двенадцать циньских бронзовых гигантов были утрачены еще в древности. Десять из них были переплавлены в 190 г., а две скульптуры, насколько нам известно, дожили до IV в. В настоящее время от этого поразительного гибрида двух культур, эллинистической и циньской, не осталось никаких следов, вероятно, за исключением самой Терракотовой армии.