Основанная Мао Цзэдуном «новая империя», если ее можно так назвать, на данный момент выглядит относительно устойчивой. Она, как в свое время маньчжуры, после длительного периода разрушений и страданий, а также принуждения к покорности, опиравшегося на разнообразные формы насилия, утвердила в стране стабильность и обеспечила гигантский скачок в благосостоянии, сопровождавшийся беспрецедентным перетоком населения из деревни в город.

Следующий этап национального возрождения будет основываться на трех ключевых пунктах: сохранении первостепенной роли партии, поддержании экономического роста и настойчивом утверждении исторического величия китайской цивилизации и китайской идентичности. Однако все будет зависеть от того, насколько правительство сможет поддерживать сложившиеся балансы. Сегодня верхний 1 % населения владеет половиной национального богатства, то есть, как и предвидел Дэн Сяопин, политика быстрого «обогащения» привела к перекосу в пользу партийцев и богатеев, зачастую представляемых одними и теми же людьми. До сих пор китайская публика мирилась с этой несообразностью в обмен на улучшение государственного управления и администрирования, совершенствование социальных услуг и инфраструктуры, а также сокращение коррупции.

Но для сохранения собственной легитимности партии надлежит и дальше заниматься всеми перечисленными задачами. Да, представителям среднего класса достаются бонусы в виде сильной экономики, хорошего питания и добротного жилья, отпусков и зарубежных поездок, качественного образования для детей, товаров длительного пользования и предметов роскоши — ничего подобного невозможно было себе представить сорок лет назад. Но у тех, кто нарушает строй, обязательно будут проблемы, даже если они всего лишь выражают мнение в интернете, а репрессии против журналистов, адвокатов и борцов за права человека станут более изощренными и точечными. Китай тратит больше денег на внутреннюю безопасность, чем на внешнюю оборону, и некоторые меньшинства будут подавляться еще жестче, чем прежде, будь то уйгуры Синьцзяна, тибетцы или представители религий, считающихся «некитайскими». Тем не менее подавляющее большинство населения увидит, что свободы в Китае становится больше. Откликаясь на пожелания граждан, партия, пусть даже и не расширяя демократию в том смысле, в каком ее понимают на Западе, станет чаще советоваться с народом. Мир же, со своей стороны, тоже все шире открывается перед Китаем: если в 2017 г. за границей учились более 600 тысяч китайских студентов, а 130 миллионов китайцев отправились за границу, то в 2018 г. последний из этих показателей составил уже 160 миллионов. Прогноз на 2025 г. — почти невероятные 730 миллионов. Такие огромные цифры изменят мироощущение китайцев больше, чем могли себе представить предыдущие поколения.

В продолжающемся интенсивном росте есть, однако, и внутренняя угроза: это, разумеется, усугубление и без того тревожной экологической ситуации. Новые проблемы множатся, а стране еще только предстоит справиться с катастрофическим загрязнением, оставленным маоистской войной с природой, которая обернулась гигантскими провалами, включая потери обрабатываемых земель и пресечение продовольственных цепочек. Это — самая великая забота, открыто высказываемая китайской общественностью. Недавно вышедший документальный фильм, посвященный этой теме, успел собрать 200 миллионов онлайн-просмотров, прежде чем власти закрыли к нему доступ. За последние сорок лет ВВП Китая вырос почти в семьдесят раз, а выбросы углекислого газа увеличились девятикратно. В Китае проживает 20 % населения мира, но только 11 % земель в стране пригодны для культивации. Более того, согласно имеющимся данным, от 15 до 20 % этих земель сильно загрязнены. О серьезности проблемы свидетельствует многое: промышленными стоками отравлена половина рек, ими загрязнены грунтовые воды и обширные участки сельскохозяйственных угодий. Стоимость очистки одной только почвы оценивается более чем в триллион долларов. Следовательно, приверженность председателя Си Цзиньпина Давосским соглашениям по климату и заявленное им стремление к развитию в Китае «экологической цивилизации» нужно принимать всерьез. Партия и здесь уверена в том, что только централизованное однопартийное государство способно мобилизовать ресурсы для внедрения масштабных и быстрых перемен, необходимых в ближайшие тридцать лет для спасения природы. Причем она, возможно, права: как ни удивительно, но Китай, ставший во второй половине XX в. зоной экологического бедствия, уже добивается ощутимых успехов в области солнечной энергетики и природосберегающих технологий. Более того, к 2030 г. страна намерена стать мировым лидером в защите окружающей среды. Если мы хотим спасти планету от климатического кризиса, то Китай должен быть в авангарде.