После событий на площади Тяньаньмэнь к власти пришел компромиссный кандидат Цзян Цзэминь, хотя дух Дэн Сяопина по-прежнему оставался в игре. Перед уходом Дэн потребовал ускорить процесс реформ, и, откликаясь на это, Цзян Цзэминь в своей речи на XIV Всекитайском съезде КПК ввел термин «социалистическая рыночная экономика». Тем временем новый премьер-министр Китая Чжу Жунцзи‹‹24›› предложил распространить эксперимент по созданию особых экономических зон на Шанхай — самый богатый, самый образованный, самый передовой регион страны, который не был включен в первую волну, о чем сам Дэн Сяопин впоследствии сожалел.
Через реку напротив Шанхая вдоль берега простирались почти 520 квадратных километров равнинных земель — эта территория называлась Пудун. В то время большая ее часть была застроена фабриками и складами, размещенными у воды, и беспорядочно возведенными жилыми домами, расположенными в стороне от берега. Правительство решило реализовать здесь впечатляющую программу развития. Сегодняшний лес футуристических небоскребов вмещает торговые и финансовые фирмы, а также современные высокотехнологичные компании и передовые производства; здесь имеется огромный международный аэропорт и даже есть собственный Диснейленд. Шанхай с населением, превышающим 24 миллиона человек, в настоящее время является одним из крупнейших городов мира и располагает самой богатой урбанистической экономикой.
В 1990-х гг. председатель Цзян и премьер Чжу Жунцзи — способный экономист с сухим чувством юмора, — совместно добившись для Китая двузначных показателей экономического роста, повели за собой китайский народ. Чжу объяснял: «Я всегда учитывал фактор социально-психологического воздействия на людей. В конечном итоге неважно, сколько теоретиков-экономистов вы задействовали: если вам не удается заставить людей поверить в нечто, то оно и не приживется. В таком случае вы потерпите неудачу».
Их эпоха ознаменовалась возвращением под китайский суверенитет Гонконга и Макао — из-под британского и португальского управления соответственно. К тому моменту в игру уже вступили новые силы, которые станут определять следующую фазу китайского будущего. В 1999 г. предприимчивый интернет-миллионер Джек Ма основал компанию Alibaba, специализирующуюся на электронной торговле, ретейле и продаже товаров через интернет, которая стала первым китайским онлайн-гигантом XXI столетия. Запустив англоязычный веб-сайт, Джек Ма с самого начала стремился выйти на глобальный уровень, а его слоганом стали слова «Сезам, откройся!» (Open Sesame). Сегодня Alibaba входит в десятку богатейших компаний планеты, соперничая с такими гигантами, как Google, Apple и Amazon. А в начале нового тысячелетия с появлением на мировом рынке новых китайских высокотехнологичных компаний, подобных Huawei и Tencent, рост благосостояния внутри страны привел к появлению огромного китайского среднего класса. История не стояла на месте.
В 2002 г. Цзян Цзэминя сменил Ху Цзиньтао — бюрократ, которого на лидерские позиции продвигал сам Дэн Сяопин. К тому моменту реформистская модель восторжествовала над консервативной, полностью преобразовав китайское общество и его экономику. Но побочным результатом ее триумфа стали колоссальное имущественное неравенство и коррупция невообразимых масштабов. Политическая открытость, которую обещали в 1980-х гг. и придушили в 1989-м, не получила развития, а значительный прогресс, достигнутый в создании работоспособной правовой системы, после 2004 г. замедлился, а к 2008 г. и вовсе сошел на нет‹‹25››.
Именно в этот момент, 10 декабря 2008 г., в шестидесятую годовщину Всеобщей декларации прав человека, в Китае и во всем мире был обнародован примечательный электронный документ, призывающий к утверждению в стране независимой судебной системы, свободы объединений и свободы слова, а также к отказу от однопартийности. «Хартию-2008»‹‹26›› подписали более трехсот китайских интеллектуалов, правозащитников, юристов, поэтов и художников, большинство из которых проживало в КНР. Авторы начали с краткого, но проницательного обзора китайской истории, включив в него «движение самоусиления» XIX в., гибель империи, попытки обзавестись конституцией, Движение за новую культуру, а затем, касаясь периода после японского вторжения и гражданской войны, скатывание к тоталитаризму при Мао, повлекшее за собой огромные человеческие жертвы. В документе признавалось, что инициированная Дэн Сяопином политика «реформ и открытости» «освободила Китай от всеохватывающей бедности и абсолютного тоталитаризма эры Мао Цзэдуна»[96], повысила уровень жизни и частично восстановила свободы, благодаря чему появились первые ростки гражданского общества. Но одновременно авторы упоминали о зреющем недовольстве населения, сталкивающегося с «„модернизацией“, лишенной универсальных ценностей, которая представляет собой губительный процесс, лишающий людей их прав, разрушающий в них понятие о человечности и унижающий их достоинство».
Далее они продолжали:
Среди всех великих держав мира лишь Китай все еще цепляется за авторитарную систему правления, и в результате стал инициатором целой цепи событий, связанных с нарушением прав человека и социальным кризисом, что тормозило развитие китайского народа и препятствовало цивилизованному прогрессу. Эта ситуация должна измениться! Мы не можем более откладывать реформы по политической демократизации.
«Хартия-2008» натолкнулась на быструю и нервную реакцию со стороны правителей Китая. Сначала государственным СМИ было запрещено сообщать о ней, затем последовали аресты и допросы, а позднее один из авторов документа, Лю Сяобо‹‹27››, был приговорен к одиннадцати годам тюремного заключения за «подстрекательство к подрыву государственного строя» (став в 2010 г. лауреатом Нобелевской премии мира, Лю умер в 2017 г., находясь в заключении). Всего несколько дней спустя президент Ху Цзиньтао в своей речи многозначительно признал необходимость расширения демократии, но без перехода к многопартийной системе западного типа. Председатель Всекитайского собрания народных представителей заявил, что «без власти единственной Коммунистической партии такая большая страна, как Китай, будет разодрана на части междоусобицами и окажется неспособной чего-либо добиться». Однако факты, приводимые в историческом анализе «Хартии-2008», были неопровержимы, и они очевидным образом шли вразрез с дальнейшим нахождением коммунистов у власти. Что, собственно, отстаивала КПК после отмены коммунизма и отказа от марксистской теории? Если ее единственной целью было сохранить свое господство, поощряя стремление к материальному благополучию, то не стало ли это в действительности предательством по отношению не только к народу, но и к величию самой китайской цивилизации? Авторы «Хартии-2008» заключали:
Каково место Китая в XXI столетии? Продолжит ли он путь «модернизации» при авторитарной власти или же признает универсальные ценности, станет частью цивилизованного мира и начнет строительство демократического государства? Выбор неизбежен.
Теперь вопрос заключался в том, как на это отреагирует партия.