В первые годы XX в. местное общество позднецинской эпохи страдало от религиозных и клановых распрей. Его будоражил рост населения, высокие налоги и ограничения на владение землей. Документы из местных архивов со всей обширной территории страны свидетельствуют о напряженности, нараставшей в перегруженных повинностями сельских общинах, а также об отчаянных усилиях центральных и местных властей, стремящихся хоть как-то совладать с ситуацией. В нашем последнем примере того, как старый конфуцианский уклад пытался удерживать подданных в повиновении, опираясь на традиционную связку добродетели и наказания, затрагивается деятельность добросовестного уездного чиновника, работающего на юго-восточном побережье.

Тысячи километров бухт и заливов, протянувшихся вдоль берегов провинции Фуцзянь, обращенных к Тайваню, а также расположенные за ними горы и леса на протяжении веков создавали проблемы для китайского государства: в подобных местах было нелегко заниматься управлением и поддерживать правопорядок. В первом десятилетии XX в. в одной деревне неподалеку от старого торгового города Цюаньчжоу разгорелась жестокая вражда между кланами Лю и Цай. На ее примере хорошо виден перепад, отделявший чаяния центра от реалий периферии. Конфликт втянул в себя множество окрестных деревень и в конечном итоге погубил сотни людей. В конце концов, когда местные начальники расписались в полнейшем своем бессилии, они убедили губернатора провинции отправить в регион местную армию, поручив ей покончить с междоусобицей. Наш герой Ли Вэй был уездным начальником и военным комиссаром в округе Цюаньчжоу. Именно этому человеку, воспитанному в классических традициях, поручили прекратить жестокую межклановую войну, вспыхнувшую после того, как семейство Цай подало протест против реконструкции семейством Лю своего родового чертога, который, по их словам, оказался слишком высоким и в силу этого нарушавшим фэн-шуй у могил их предков. В конце концов вражда распространилась по всему уезду. Повествование продолжает сам начальник Ли, рассуждающий в стародавнем духе беспредельно лояльного слуги государя:

Давно написано, что люди, живущие в одной деревне и имеющие один колодец на всех, должны понимать, что они обязаны заботиться друг о друге. Чтобы уберечься от будущих неприятностей, людей следует предостеречь: об этом предписании нельзя забывать никогда. В деле о жестокой распре в поселке Хунту, который делят семьи Лю и Цай, проблемы начались с ремонта, затеянного семьей Лю в родовом чертоге. Семья Цай возражала против него из-за неблагоприятного расположения новых построек. Стороны поссорились, и начались неприятности, со временем охватившие сотни деревень и ставшие причиной сотен смертей и ранений. <…> Множество домов сгорело, семьи распадались, все страдали… Поля оставались невозделанными, дерзкие и сильные грабили по своему желанию, и даже духи и призраки преисполнились печали.

С 1904 по 1907 г. в городе сменилось пять уездных начальников, но ничего не помогало, и в итоге за шесть лет междоусобицы погибли триста человек. Осенью 1907 г. местный губернатор, решив, что дело зашло слишком далеко, дал указание ввести в Хунту войска. Армия на пять месяцев взяла клановые деревни под свой контроль и организовала тщательное расследование произошедшего. Настроения сельчан быстро изменились; они даже сообща собрали компенсацию в размере сорока тысяч золотых, предназначенную для восстановительных работ и помощи пострадавшим. Одну из центральных деревень, отличившуюся особым буйством, обязали выплатить денежный штраф в десять тысяч юаней. С этого момента бездомным оказывалась помощь, дома восстанавливались, а глубокая и взаимная неприязнь, накопившаяся за последние несколько лет, «отошла и забылась». Тридцать самых отъявленных бузотеров были арестованы; одних казнили, других посадили в колодки, их оружие конфисковали, а фортификационные сооружения снесли. «Небесное провидение сокрушило смуту, и наш родной Цюаньчжоу ощутил его благодатное воздействие!» — записал Ли Вэй. В завершение своего отчета, начертанного на специально установленной каменной стеле, которая до сих пор сохранилась в деревне, местный начальник добавил, что власти не должны расслабляться: «Настаивая на том, что нужно жить в мире, надо всегда помнить об угрозе конфликта». Обращаясь к местным жителям, чиновник говорил:

Каждый из вас должен знать, что в междоусобных распрях яд ненависти проникает очень глубоко. У тех, кто убивает чужих отцов и братьев, будут убиты собственные отцы и братья… Те, кто любит насилие, подвергают риску своих родителей; в минуты гнева они забывают о личной безопасности и безопасности своей семьи. Если люди не могут вынести даже малейшего оскорбления и чувствуют, что должны ответить тем же, как не случиться конфликту? Не разрешайте старой ненависти возродиться вновь, не позволяйте слабому становиться жертвой сильного; нужно уважать и любить родные места.

Затем Ли Вэй напоминает об истории двухклановой деревни Чжу, которую рассказал танский поэт Бо Цзюйи: у него есть знаменитое стихотворение о двух семьях, которые заключали друг с другом браки из поколения в поколение. Это интересно: прямо накануне крушения империи уездный начальник, получивший традиционное образование, оценивает нравственное значение местных событий, опираясь на стихотворные строки тысячелетней давности:

Благодаря заветам мира мы ненавязчиво справились с агрессией и начали помогать друг другу и защищать друг друга, культивируя человечность и уступчивость. Мы превратили деревни с дурной славой в средоточия гуманности… Вот какова замечательная позиция этого округа! А если кто-то еще имеет наглость упорствовать в прошлом беззаконии, то его сурово накажут. Небо вездесуще, берегитесь его!