Тем временем в сельской местности сохранялись прежние порядки. В провинциях, вопреки нестихающим крестьянским волнениям, разгулу бандитизма и пиратства, лояльные местные чиновники старой выучки все еще пытались управлять Китаем от имени Сына Неба, а образованные помещики и купцы продолжали поддерживать идеалы конфуцианского общества «благодеяниями и благочестием».

В память о таких людях на побережье Фуцзяни оставлено множество надписей. В одной из них, датированной 1882 г., рассказывается о том, как жители маленького городка Аньхай, расположенного недалеко от Цюаньчжоу, в последние дни правления Цин заботились о своих бедняках. В Китае помощь бедным была давней традицией, и «дома утешения» появились сотни лет назад; однако, начиная с XVIII в., общенационального законодательства о помощи бедным не существовало, и поэтому бремя социального обеспечения большей частью ложилось на местные общины. Его несение предполагало строительство и содержание приютов для вдов и сирот, «домов долголетия» для стариков, «домов младенца» для брошенных маленьких детей, в основном девочек. Списки занимавшихся всем этим благодетелей и сегодня можно увидеть в храмах на юге страны. Один из них — храм Чистоты и великодушия в Аньхае, оснащенный подсобными постройками для бедных, — был основан в 1875 г. группой городских аристократов. Но сами инициаторы проекта были небогатыми людьми, а «их финансовые возможности не соответствовали их намерениям»: в результате проект застопорился из-за нехватки средств. К счастью, видный представитель одного из местных кланов и «великодушный купец» господин Жуэй-Ган в тот момент вернулся из Шанхая и вложил часть денег, заработанных в бурно развивавшемся мегаполисе, в учреждение местного благотворительного общества. Они с братом купили большое здание с общественным залом, молитвенной комнатой, ритуальным помещением и приемной, а потом привлекли к проекту других представителей местной элиты. «С тех пор, — говорится в надписи, — вдовы и сироты из бедных и неимущих семей со всего города стали получать ежемесячное содержание, у больных имелись лекарства, у скончавшихся появились гробы, а нуждающиеся бродяги получали вспомоществование. Здесь помогали обездоленным и поддерживали тех, кому угрожала опасность…»

Этот рассказ, датированный началом июня 1881 г. и снабженный цитатами из «Книги перемен» и «Книги документов», убеждает, что за пределами больших городов еще был жив дух старого порядка: старая конфуцианская вера в то, что великодушие и добродетель, а не закон, власть или государство служат ключами к социальной справедливости. Но на побережье, в среде, где Жуэй-Ган заработал свое состояние, в больших центрах, подобных Шанхаю, городские элиты стремительно менялись, впитывая европейские идеи индивидуализма и капитализма, которые скоро начнут размывать старые убеждения правящих классов. Теперь многочисленные критики правительства начали выступать за обновление общества сверху донизу, а некоторые агитировали даже за прямое действие — восстание против императора и сопротивление пагубному влиянию иностранцев. И в 1890-х гг. произошел новый взрыв.