Теперь в Китае соперничали две государственные администрации: одна, Цин, правила на севере — в Пекине, а другая, учрежденная тайпинами, войной и террором навязала свою власть богатым областям юга. Однако англичане и другие иностранцы, считавшие, что их инвестиции в Китай слишком велики, чтобы подвергать их риску, сделали ставку на китайское правительство. Пекинскому двору были предоставлены военные советники и новейшее вооружение, призванные помочь сокрушить повстанцев. Тайпины, в свою очередь, намереваясь взять Пекин, затеяли северный поход, но он был плохо спланирован и закончился полным провалом. Экспедиции тайпинов, предпринятые в 1853–1863 гг. и нацеленные на захват долин в верхнем течении Янцзы, Сычуани и западного Китая, также потерпели неудачу. Летом 1860 г. тайпины атаковали Шанхай, но были отбиты цинскими войсками, которым помогали европейские офицеры. В общей сложности империя сосредоточила против повстанцев миллион человек. Линия фронта неоднократно менялась — Янчжоу, например, был оккупирован бунтовщиками четыре раза, но в конце концов в 1864 г., спустя почти шестнадцать лет после того, как они спустились с холмов в окрестностях Гуйпина, тайпины были загнаны императорскими войсками за городские стены Нанкина. В последовавшей затем осаде они понесли тяжелые потери от голода и болезней; сам предводитель Хун Сюцюань заболел и умер 30 июня того же года. В следующем месяце Нанкин пал, вожди повстанцев сдались и были казнены^{‹‹23››}. Тело Хун Сюцюаня было эксгумировано и сожжено, а прах развеян из пушки, чтобы место его упокоения не стало центром притяжения для приверженцев тайпинского движения. Ему придется ждать реабилитации до 1950-х г., когда Коммунистическая партия объявит его своим героическим предшественником.

Война была выиграна, хотя локальные боевые действия продолжались еще семь лет, а сотни тысяч сторонников тайпинов продолжали оказывать сопротивление цинской империи. Лишь летом 1871 г. в приграничных районах Хунани, Гуйчжоу и Гуанси были уничтожены последние очаги восстания.

Жертвы, понесенные страной, оказались огромными: по разным оценкам, за шестнадцать лет войны и непосредственно после нее на юге погибли от 20 до 30 миллионов человек. Если эти цифры верны, то мы имеем дело с наихудшей из войн XIX в. При таком раскладе потери в ней были даже тяжелее, чем те, которые человечество понесло в Первой мировой войне. По оценкам специалистов, если перепись 1844 г. зарегистрировала в нижнем течении Янцзы 67 миллионов проживающих, то к 1894 г. аналогичный показатель составлял лишь 45 миллионов. Одна провинция Цзянсу потеряла шесть или семь миллионов человек. Городская жизнь подверглась подлинному опустошению. Оборонительные линии вокруг Шанхая обеспечивали защиту для иностранцев и убежище для состоятельных землевладельцев и торговцев, а также простых жителей Цзянсу и Чжэцзяна, но Нанкин, Чанчжоу, Янчжоу и Сучжоу, в 1830-е гг. относящиеся к наиболее зажиточным и самым населенным городам мира, были полностью разорены. Шанхай же, пережив восстание тайпинов под защитой иностранных пушек, с этого времени резко пойдет в гору.

Без преувеличения можно сказать, что тайпины нанесли травму всему политическому организму: избежать пожарища одной из самых кровавых войн в истории не удалось ни одной части той территории, которую можно отнести к китайской глубинке. В конечном итоге тайпины потерпели поражение, но их бунт против империи стал предзнаменованием того, что отныне страна не сможет жить по-прежнему. Он послужил знаком, указывавшим на то, что все грандиозное здание, воздвигнутое за два тысячелетия имперской истории, теперь находится под угрозой. В прошлом, в эпохи Троецарствия и Пяти династий, во времена монгольского и маньчжурского завоеваний тоже случались периоды разрухи, но на сей раз императорский Китай был ранен в самое сердце. В великолепной, но изрядно обветшавшей ткани китайской монархии обнаружилась огромная прореха.