Уезд Тайнин расположен в северной части провинции Фуцзянь, почти в пятистах километрах от моря, среди все еще малонаселенных диких гор, окружающих озеро Дацзин. Осыпающиеся красные скалы, поросшие древними деревьями, испещрены пещерами и приютами даосских отшельников. До прокладки железных дорог в конце 1950-х гг. уезд был довольно изолированным уголком, и от зданий финансового ведомства в Пекине его, казалось, отделяла целая вселенная. Это была одна из бесчисленных маленьких областей, которые на протяжении XIX в. все глубже погружались в бездну беспорядков и распрей, поскольку старый дух разрушался, а местные сообщества ощущали себя брошенными на произвол судьбы.

Летом 1841 г. местный делопроизводитель писал:

Наш уезд затерян в горах, земля здесь скудна, а люди бедны. Они уповают на помощь императора. За двести лет зерновой налог ни разу не удалось собрать полностью. В последние годы налоговые инспекторы отказались от стандартных процедур, а налоги собирались с вопиющими злоупотреблениями, гораздо выше установленных квот. Повсюду царили вымогательство и обман, а жители города, включая даже даосских священников, бесконечно страдали от жестоких поборов.

Когда новый начальник уезда выступил против сборщиков налогов, настаивая на справедливых и точных их исчислениях, деревня возликовала: «Вся округа испытывала благодарность, как если бы висельнику вдруг перерубили веревку». Решением общины слова управленца были выгравированы на каменной стеле, «чтобы память о его добродетели осталась навеки». Стела сохранилась до сих пор. Таких, как этот человек, тогда было много, поскольку конфуцианский дух, прививаемый чиновникам через экзаменационную систему, по-прежнему оставался для них руководством к действию. Однако в донесениях провинциальным властям, которые публиковались в недавно учрежденных местных газетах, звучали стойкая тревога и нарастающее разочарование. Многие местные общины, как и Тайнин, сообщали о многочисленных источниках напряженности: здесь упоминались социальные волнения, классовая война, разбойники и пираты, а также частные армии, сформированные бандитами и могущественными родами. Ситуация на периферии наглядно показывала, насколько сложно поддерживать закон и порядок в стране с населением в 400 миллионов человек. Верноподданные чиновники-конфуцианцы старались изо всех сил, но им не хватало необходимых инструментов и денег. Их снова преследовали старые проблемы китайской истории. Величайшее, древнейшее и самое густонаселенное государство мира больше не могло управлять территориями за пределами центра. Оно было смертельно ослаблено. Как раз в этот момент и разразился первый из трех великих кризисов, которым было суждено погубить империю.