Император Цзяцин умер в 1820 г. Реформировать систему управления громадной империей, скорее всего, не смог бы никто, и уж точно это оказалось не под силу человеку, не обладавшему личностной энергией, моральным авторитетом и железной волей своего деда. Ему наследовал император Даогуан (Айсингиоро Мяньнин), «благонамеренный, но неумелый», продвигавший чиновников-пуристов, причем «даже если им нечего было сказать о реальных внутригосударственных и внешнеполитических проблемах, с которыми сталкивалась империя».

Именно на этом фоне нарастания внутренних и внешних угроз состоялось первое военное столкновение Китая с империалистами. Причиной послужил опиум, который англичане продавали китайцам через Кантон и другие порты. Со своих складов в Индии Ост-Индская компания экспортировала все большие объемы этого товара, который реализовался не только кантонским официальным дилерам, но и нелегальным торговцам, действовавшим в бесчисленных гаванях изрезанного заливами побережья провинции Фуцзянь.

Начало этой торговле было положено в последние десятилетия XVIII в., когда Ост-Индская компания приступила к контрабандной переброске опиума из своих бенгальских владений в Китай, осуществляемой с помощью кантонских маклеров^{‹‹12››}. Торговля опиумом в стране считалась незаконной; с 1799 г. китайское правительство трижды издавало запретительные указы, направленные против подобного бизнеса, но, несмотря на это, обороты продолжали расти. Если в 1787 г. в Китае продали четыре тысячи ящиков опиума, то к 1833 г. объем ежегодных продаж составлял уже 30 тысяч ящиков (один ящик вмещал около восьмидесяти килограммов наркотика). По китайским оценкам, к тому времени в стране насчитывалось до 12 миллионов наркозависимых, сосредоточенных главным образом в прибрежных городах провинции Чжэцзян. К концу 1830-х гг. опиум превратился в серьезную социальную проблему^{‹‹13››}. На восточном побережье и в прилегающих районах она напоминала о себе повсюду; дело дошло до того, что в таком крупном культурном центре, как Янчжоу, местные театры начали ставить социальные драмы, посвященные разрушительному воздействию наркотика на человека. Было ясно: пора что-то делать.

В этот момент император назначил нового уполномоченного по борьбе с опиумной торговлей: им стал Линь Цзэсюй, чиновник-конфуцианец, которого позже будут превозносить в качестве образцового приверженца Конфуция на государственном посту. Прибыв на юг в середине 1838 г., Линь Цзэсюй вскоре написал знаменитое открытое письмо молодой королеве Виктории, вступившей на трон годом ранее. В это послании он призвал ее положить конец торговле опиумом:

Мы знаем, что Ваша страна находится в шестидесяти или семидесяти тысячах ли от китайских берегов, а целью Ваших кораблей, прибывающих сюда, является прибыль. Поскольку этот доход извлекается в Китае и фактически отчуждается у китайского народа, возникает вопрос: как могут иностранцы платить злом за приобретаемую ими выгоду? Как они могут посылать сюда этот яд, вредящий тем, за счет кого они благоденствуют? Возможно, Ваши подданные наносят нам ущерб ненамеренно, но факт остается фактом: они настолько одержимы жаждой наживы, что их совершенно не заботит тот ущерб, который они могут причинить другим людям. Позвольте спросить, где же их совесть? Я слышал, что курение опиума по законам Вашей страны строго запрещено, потому что причиняемый им вред очевиден. Но если уж запрещено наносить подобный вред Вашей собственной стране, то Вы еще меньше должны причинять его другим государствам, таким как Китай. Почему же Вы делаете это?^{‹‹14››}

Неизвестно, прочла ли Виктория меморандум Линь Цзэсюя, но позже его письмо было напечатано в газете The Times в качестве прямого обращения к британской общественности, многие представители которой испытывали отвращение к опиумной торговле.

Весной 1839 г. Линь Цзэсюй развернул свою кампанию против продажи опиума, арестовав сотни китайских дилеров и заставив иностранных торговцев отказаться от реализации наркотиков в пользу других товаров, например чая. В начале лета он изъял более миллиона килограммов опиума и приступил к его уничтожению. Но вера Линь Цзэсюя в конечное торжество конфуцианской морали не соответствовала времени. Характер международных отношений менялся, и китайцы недооценили решимость британского правительства защищать свои жизненно важные интересы. Открытые военные действия начались в том же году. Англичане направили из Индии в Китай экспедиционный корпус, укомплектованный в основном индийскими сипаями под командованием британских офицеров. В середине лета 1840 г. они атаковали прибрежные укрепления на реке Чжуцзян, а в феврале 1841 г. наголову разгромили китайские войска на юге. Деревянные джонки не могли тягаться с броненосцами, оснащенными передовой артиллерией.

К этому моменту в окружении императора обозначился раскол относительно того, какие военные и дипломатические шаги следует предпринять в сложившейся ситуации. Некоторые царедворцы — среди них был, в частности, стратег Вэй Юань^{‹‹15››} — считали, что реакция Китая оказалась слишком воинственной: по их мнению, государству следовало сосредоточиться исключительно на противодействии опиумной торговле и не ставить под угрозу остальную часть англо-китайских политических и торговых отношений. Согласно этой логике, нужно было дать себе время для модернизации и наращивания армии и флота, а также наладить дипломатические отношения с другими иностранными державами в лице прежде всего Америки и Франции, которые разделяли заинтересованность в сдерживании англичан. Борьба группировок при дворе достигла апогея летом 1841 г., когда уполномоченный Линь Цзэсюй был снят с поста и отправлен в ссылку. Китайцы внезапно обнаружили, что им приходится экстерном осваивать курс современной Realpolitik.