Наряду с крестьянскими бунтами и маньчжурским вторжением крушение империи Мин было ускорено и многими другими факторами. В то время Китай становился частью стремительно меняющегося мира. Глобальный экономический кризис XVII в. ослабил страну, поскольку европейские морские державы распространили свое влияние на наньян — южные моря. Кроме того, свою роль сыграло изменение климата, проявившееся в «малом ледниковом периоде» начала века, когда, как мы видели, наводнения, засухи и голод усугубили бедственное положение государства. С конца XVI до середины XVII в. население Китая резко сокращалось. Сочетание экономических, экологических и демографических обстоятельств способствовало страшному кризису, разразившемуся в отношениях между обществом и государством в конце периода Мин.
Однако, начиная с середины XVII в., Цинская реставрация резко исправила ситуацию. К 1660-м гг. население снова стало расти. Текстильное производство на юге оправилось от разрушительных последствий завоевания. Важным было и то, что в последние десятилетия XVII в. значительно расширились площади, введенные в сельскохозяйственный оборот. По данным государственной статистики, между 1650-ми и 1770-ми гг. площадь обрабатываемых земель выросла на поражающие воображение 50 %. Это, в свою очередь, способствовало приумножению народонаселения и наращиванию налоговых поступлений. Именно на таком административно-финансовом основании базировался расцвет Китая в эпоху Великой Цин, вызывавший зависть у гостей из Европы.
На этом фундаменте первые цинские императоры воздвигли имперскую надстройку невиданного размаха, функционирование которой было обставлено величественными церемониальными и царственными ритуалами. В XVIII в. все традиционные обряды заново кодифицировали в новом Реестре поклонения; в итоге оформился широчайший спектр культурных форм, не имевший аналога ни в одной другой культуре того времени. Ранняя империя Цин представляла собой колоссальную военную и административную машину с постоянной армией в 800 тысяч человек, имевшей на вооружении артиллерию европейского образца. Она просуществует до тех пор, пока ее будут возглавлять энергичные командиры и пока китайское чиновничество будет преданно служить своим маньчжурским правителям. За это время границы Китая расширились, вобрав в себя почти в два раза больше территорий, чем при Мин, что сделало его крупнейшей континентальной империей в истории. Кроме того, внутри страны и за ее пределами не осталось ни одного серьезного претендента, способного бросить вызов маньчжурской власти. Однако, как это ни парадоксально, за все перечисленные достижения пришлось заплатить свою цену.
Приступая к обзору того, что происходило в то время в мире в целом, мы видим Европу, опустошенную Тридцатилетней войной. В 1640–50-х гг. гражданские войны в Британии охватили как сам остров, так и Ирландию, приведя к огромным человеческим жертвам, военным и гражданским. В эпоху, совпавшую со становлением Цин, борьба за испанское наследство породила целую серию европейских конфликтов, от Семилетней войны до Наполеоновских войн, повлекших массовую гибель гражданского населения на пространстве от Пиренейского полуострова до Москвы. Эти катаклизмы перекинулись и за пределы континента, на зарождающиеся европейские империи в Новом Свете; войны между колониальными державами вспыхнули и в Индии. Западная технология и западная промышленность шагали рука об руку, подпитывая гонку вооружений: они помогали разрабатывать и совершенствовать вооружения на суше и на море.
Морское соперничество Великобритании, Франции и Испании обернулось созданием огромных флотов с постоянно увеличивавшейся огневой мощью; самые большие корабли, трехпалубные гиганты, несли на борту до 120 пушек. В противоборстве участвовали соперники, примерно равные в технологическом отношении, и поэтому каждому из них приходилось неустанно совершенствовать свою военную и мореходную науку. В 1700-х гг. британцы сумели вырваться вперед, развернув промышленную революцию, главным двигателем которой, начиная с эпохи местных гражданских войн, выступали военные нужды.
К 1805 г. у британцев был самый большой и самый профессиональный военно-морской флот в мире, а английское государство, хоть и крошечное по сравнению с Китаем, превратилось в общество, ориентированное на военную и промышленную экспансию. Англия переживала стремительный демографический сдвиг по мере того, как ее сельское хозяйство механизировались, а источником доходов для значительной части населения становилась занятость в промышленном и горном деле, а также служба в армии и на флоте. Опираясь на свою огромную финансовую мощь, британцы теперь могли набирать войска и из народов, находившихся под их властью. Например, только для одной военной кампании конца XVIII в., предпринятой на юге Индии, Ост-Индская компания выставила на поле боя 50 тысяч человек, большинство из которых составляли туземные солдаты под командованием британских офицеров.
Пока на западе Евразии и в Индии происходили все упомянутые события, в непосредственном окружении Цин не наблюдалось соперников или конкурентов. Империя участвовала во многих региональных войнах по периметру своих границ от Монголии до Бирмы, но не чувствовала острой потребности в совершенствовании своих военных технологий: побеждать относительно отсталые народы внутренних областей Азии и навязывать гегемонию Корее, Тибету, Синьцзяну и Монголии можно было и без этого. Однако теперь все более агрессивные морские державы Западной Европы начали распространять свои притязания на пространства, называвшиеся китайцами наньян и включавшие юго-восточные моря между Тайванем, Филиппинами и Вьетнамом. Центр тяжести мировой политики начал смещаться. Прямой контакт империи Цин с этими государствами становился неминуемым. Какой же окажется их встреча? Впрочем, к тому моменту время для нее еще не пришло.