Теперь Китай находился под новой властью — в нем утвердилась Великая Цин. Однако, несмотря на все последующие свершения этой империи, горечь, вызванную завоеванием, так и не удалось изжить до конца; нанесенные им раны заживали очень медленно. На самом деле, как представляется, до конца они так и не затянулись. Как и монголы, маньчжуры навсегда останутся для Китая чужеземцами, и до самого краха империю Цин будут терзать восстания, участники которых призывали к реставрации Мин. Для тайных обществ, стоявших за многими крестьянскими бунтами цинского периода — будь то восстания «Белых повязок», «Красных шарфов», «Белого лотоса», боксеров или беспорядки 1910 г. в Чанше, свидетелем которых стал Мао Цзэдун, — главный лозунг оставался неизменным: «Восстановим империю Мин!»

Интересно, что в одном весьма существенном смысле реставрации Мин на самом деле суждено было состояться. Со временем великим достижением маньчжуров будет не только создание крупнейшей китайской империи, но и восстановление конфуцианского духа Китая. Они заново отстроят государство и его культуру: порой будет казаться, что в них больше китайского, чем в самих китайцах. Маньчжуры были северянами и поэтому оставили столицу в Пекине. Отсюда они управляли огромной империей, которая к XVIII в. раздвинула свои пределы до Монголии, Синьцзяна и Тибета. Они построили крепости во всех крупных городах Китая и разместили в них гарнизоны, укомплектовав их своими лучшими войсками, которые назывались восьмизнаменными.

Императоры часто совершали грандиозные инспекционные поездки, чтобы следить за «богатым и распущенным» югом, к тому времени однозначно превратившимся в средоточие китайской цивилизации. Крупные южные центры — Янчжоу, Уси, Сучжоу, Чжэньцзян, Чанчжоу, Нанкин и Ханчжоу — превратились в очаги культуры, содержавшие собственные академии, которые финансировались за счет огромных состояний местных купцов, а также торговцев тканями и солью.

Под властью маньчжуров образованным людям Китая в очередной раз пришлось задуматься о значении «нашей культуры»^{‹‹3››}. В попытке компенсировать физический и психологический ущерб, нанесенный завоеванием, маньчжуры заключили культурный союз с этими элитами. Они спонсировали искусство, книгоиздание и науку, положив начало периоду, который вполне можно сравнивать с эпохами Тан и Сун. Это было особенно заметно при трех великих императорах, которые в совокупности правили 135 лет: Канси (1661–1722), Юнчжэне (1722–1735) и Цяньлуне (1735–1796).