Цин, последняя империя Китая (1644–1911), до недавнего времени пользовалась дурной славой в историографии и массовом сознании, особенно на Западе. Преобладающей ее репрезентацией стало государство, деградирующее на фоне индустриализации и инноваций, продвигаемых Европой, и неспособное дать удовлетворительные ответы на запросы современности — в той ее интерпретации, которая отстаивалась западной культурой. Тем не менее в XVIII в. иностранные путешественники и авторы описывали Китай как наиболее процветающее и самое управляемое государство на земле. Возможно, они были правы. Империя просуществовала 267 лет. К середине этого периода, имея более четверти мирового населения, Китай под властью трех великих императоров достиг наивысшего уровня материального благополучия и политической стабильности, и так продолжалось вплоть до его роковой конфронтации с Западом. Обществу цинской эпохи были присущи многие черты европейского Просвещения: здесь имелись банки, торговые гильдии, благотворительные организации, научные и литературные клубы, а также широкий доступ к образованию.

Это было время выдающихся достижений в изящных искусствах, а также поэзии и прозе, включая женскую литературу. В настоящей главе упомянутый период рассматривается сквозь призму реальных человеческих жизней: императора Канси (возможно, величайшего из всех китайских правителей), Цао Сюэциня — несчастливого писателя, чья семейная сага вдохновила его на создание самого популярного китайского романа, а также «хозяюшки Сюнь» — простой женщины из столичного переулка, старавшейся прокормить семью в трудные времена. Наш рассказ начинается вскоре после маньчжурского завоевания с эссеиста Чжан Дая, которого мы в последний раз встречали на ночном пароме — он тогда, обуреваемый нахлынувшими чувствами, возвращался к местам своей молодости.