В 1635 г. тридцатитысячная повстанческая армия под командованием Ли Цзычэна разгромила войска, подчинявшиеся имперским губернаторам центральных провинций, и провозгласила установление нового порядка под почти коммунистическим лозунгом «Проявить милость к бедным, разделить землю поровну и отменить налог на зерно». Между тем волна гнева и насилия нарастала. В 1642 г. во время тяжелых боев вокруг Кайфэна обе стороны разрушили дамбы, вызвав тем самым ужасные наводнения, от которых, как считается, погибло около 300 тысяч человек. Беженцы устремились на юг, резко увеличив население Нанкина, южной столицы. С нарастающим ужасом люди ждали исхода событий.

В феврале 1644 г. в Сиане Ли Цзычэн провозгласил себя правителем Китая и двинулся на Пекин. Повстанцы штурмом взяли столицу, а последний минский император Чжу Юцзянь (Чунчжэнь) покончил жизнь самоубийством, повесившись на дереве на Угольном холме (Мэйшань) рядом с Запретным городом (сегодня дерево все еще стоит, отмеченное памятной табличкой). С этого момента Ли Цзычэн называет себя императором государства Шунь, что означает «покорный Небу». Однако в мае, пользуясь возникшим хаосом, на юг хлынули маньчжурские захватчики, объединившиеся с перешедшими на их сторону минскими военачальниками. 27 мая Ли Цзычэн потерпел поражение у прохода Шаньхайгуань на восточной оконечности Великой Китайской стены. 6 июня маньчжурская армия вошла в Пекин, и наконец 8 ноября на трон был возведен шестилетний маньчжурский принц. Он стал первым правителем нового государства — Великой Цин, что означает «чистота». Тогда никто не мог предвидеть того, что оно дотянет почти до нашего времени, просуществовав 267 лет. И это будет последняя империя в истории традиционного Китая.

Летом 1645 г., несмотря на тридцатиградусную жару и невероятную влажность, маньчжурские войска напали на Янчжоу. Город оказал сопротивление, и захватчики подвергли его десятидневному террору. Они разграбили и сожгли исторические кварталы, перебив почти 300 тысяч горожан и беженцев, укрывавшихся за стенами. Потом, переправившись через Янцзы, маньчжуры захватили Нанкин, пленили нового императора Чжу Юсуна (Хунгуан) и приготовились к наступлению на крупные торговые города Сучжоу, Нинбо и Ханчжоу. 21 июля они издали распоряжение, обязавшее всех китайских мужчин побрить головы и отпустить бянь-фа — косички в маньчжурском стиле. Местные губернаторы, сохранившие верность империи Мин, продолжали сражаться, но атакующие сильно превосходили обороняющихся. Одна из многих катастроф той поры произошла в старом городе Чаншу, расположенном на южном берегу дельты. Он был разграблен и сожжен, мужчины перебиты, а женщины и дети уведены в плен. Эта история зафиксирована в воспоминаниях местных жителей, в том числе в хронике одного пожилого, отошедшего от дел господина, который с завораживающей отрешенностью отмечал все происходившее в окрестностях. В предместьях бойцы местного сопротивления сражались за каждую улицу.

Ночью поднялся такой ветер, что пожары осветили небо и распространились на несколько десятков ли. От домов и паланкинов жителей не осталось ни одной целой балки, ни половины шеста… На четырнадцатый день ранним утром враги ворвались в город. У южной стены маньчжурская армия перегруппировалась и начала обстрел юго-западных кварталов. Все утро с самого рассвета небо озарялось пушечной пальбой, а пули летели во все стороны беспрестанно.

В конце концов бреши в городской стене были расширены, и когда маньчжурские солдаты начали бесчинствовать на улицах, отцы города решили сдаться. Подобно бюргерам Кале, навстречу атакующим с курящимися благовониями вышла группа горожан, готовых преклонить колени и предложить капитуляцию. Переговоры от их имени должен был вести выдающийся старый актер по имени Лаоцзян^{‹‹20››}. В широкополой соломенной шляпе с кисточками и длинном сине-зеленом халате, он поклонился и заговорил. Маньчжуры на своем языке потребовали денег. Лаоцзян ответил: «Ага, сокровища — вы найдете их дальше по улице, в храме». «Едва эти слова слетели с уст, — записал его старый сосед, — как его голова покатилась на земле. Его обезглавили прямо там, на улице, убив за одну лишь шутку… Даже в момент смерти старый актер не оставил своей иронии; до самого конца он думал, что участвует в пьесе». В конечном итоге маньчжурская армия отступила, оставив за спиной заваленные телами улицы и красный от крови городской ров. По словам местных жителей, было убито пять тысяч человек, а более трех тысяч мужчин, женщин, мальчиков и девочек были взяты в плен. Судьба этих людей, особенно женщин, — отдельная история.