Новой столицей Чжу Юаньчжана стал город Нанкин — то была пятая по счету великая историческая столица Китая. Со временем город превратится в величественный имперский мегаполис, символ мощи и легитимности минского правления. Двадцать тысяч семейств получили приказ переехать в Нанкин, чтобы восполнить его население, заметно сократившееся из-за войны. Город был обнесен гигантским периметром стен, которые стоят до сих пор; эти укрепления протяженностью 35 километров и до 18 метров высотой являются самыми длинными городскими стенами в мире. Из тринадцати ворот, существовавших первоначально, до наших дней сохранились гигантские Врата Китая (Чжунхуа мэнь), представляющие сами по себе самостоятельную крепость с тремя барбаканами (башнями, вынесенными за периметр стен) и четырьмя отдельными проходами, к которым ведут огромные туннели, углубленные более чем на сто метров. Работы по возведению стен заняли около двадцати лет и потребовали усилий жителей примерно двухсот уездов со всего юга империи Мин. Сотни общин изготовили у себя на местах 350 миллионов кирпичей, которые затем перевозились на строительные площадки Нанкина^{‹‹3››}. На кирпичах штамповались названия изготовивших их общин и даже имена чиновников, надзиравших за их работой, и потому их и сегодня можно прочесть на городской стене. Всего лишь один пример:

Трудовые силы, задействованные на строительстве стен, а также в тысяче других проектов по всей новой империи, были организованы по системе лицзя, или «сотен и десятин». Ее учредил император Чжу Юаньчжан, и она станет ключевым элементом его плана по переустройству Китая. Владыка, сам бывший крестьянин, представлял будущий Китай как гигантскую общину деревенских жителей, мирно занимающихся земледелием и ткачеством. В завтрашнем мире, полагал он, каждый будет знать свое место. Император недолюбливал торговлю и даже издавал указы, направленные против нее. Простой деревенский люд, по мысли Чжу Юаньчжана, может сам, без всяких торговцев, обеспечивать основную часть требуемых государством продуктов и услуг: уплачивая налоги, поставляя зерно и рис, производя кирпичи, направляя рабочих для сооружения дамб и новобранцев для армии.

Чтобы упростить процесс, Чжу Юаньчжан преобразовал местные сельские общины по всему Китаю в группы по 110 домохозяйств в каждой. Крупнейшие десять хозяйств были обязаны следить за тем, чтобы весь конгломерат выполнял нормативы по уплате налогов и выставлял бригады для общественных работ. Хозяйства из этой первой десятки по очереди передавали друг другу ответственность; каждые десять лет они сменяли друг друга в качестве своеобразных «налоговых старост». Чтобы внедрить такую систему, Чжу Юаньчжан нуждался в реестре всех домохозяйств империи. Поэтому он повелел провести новую перепись населения, а вместе с ней произвести учет земельных наделов. В ходе переписи фиксировались фамилия каждой семьи, число трудоспособных мужчин в хозяйстве, а также количество состоящих при них женщин и детей. Все данные, касавшиеся людей, в совокупности были названы Желтым реестром^{‹‹4››}. В процессе земельного учета в отношении каждого участка регистрировались его владелец, размер и качество земли. Эти материалы стали именовать «Реестром рыбной чешуи», поскольку карты всех маленьких земельных участков, собранные вместе, выглядели как чешуйки на теле рыбы. Но его же называли и «водонепроницаемым» реестром, потому что из регистрационной системы не должна была ускользнуть «ни одна пядь земли» в стране. По сути, это был китайский аналог английской Книги Страшного суда, но только в гораздо более крупном масштабе.