Империя Мин по-прежнему определяет популярный у нас образ китайской цивилизации: именно с ней связаны Запретный город, Храм Неба, Великая Китайская стена, китайский фарфор и китайская живопись. В совокупности все эти вещи говорят о высокой культуре, исключительной утонченности и ослепительном блеске империи. То был очень важный период в истории страны. Именно тогда, при первых императорах Мин, сложился бюрократический деспотизм, который окажет огромное влияние на позднейшие формы китайской государственности. Но в это же самое время состоялись и знаменитые экспедиции Чжэн Хэ в Индию, Персидский залив и Африку. В конце периода Мин возникла богатая культура среднего класса, прославившаяся множеством достижений в литературной словесности и изящных искусствах. Появились новые интеллектуальные течения, бросавшие вызов автократии в спорах о политической культуре Китая, аргументы которых, кстати, остаются актуальными до сих пор. А мы между тем начинаем наш рассказ с удивительной истории основателя империи Мин, императора Чжу Юаньчжана.

Мы уже встречались с Чжу Юаньчжаном, сыном бедных земледельцев из провинции Аньхой, который сражался вместе с крестьянскими повстанцами на холмах Хэнани в мрачные дни падения Юань. Он был последователем Пэна Добродетельного и его разношерстной команды провидцев, мистиков и бунтовщиков, возбуждаемых причудливым бурлящим варевом, состоящим из крестьянских мифов, буддийской эсхатологии и пророчеств о «царе Света», который явится, чтобы очистить землю. Выйдя из этой среды, Чжу Юаньчжан превратился в одну из важнейших фигур китайской истории. В современном Китае до сих пор ощущается эхо его поистине революционного правления. Личности редко удается оставить столь глубокий след в истории.

По счастливой случайности в нашем распоряжении имеется описание ранних лет жизни императора, составленное им самим в 1378 г. для стелы, которую предстояло установить на могиле его родителей. Кроме того, о своем восхождении к вершинам власти он рассказывает в интереснейшем тексте под названием «История мечты»^{‹‹1››} — одной из самых примечательных автобиографий, написанных правителями государств. Чжу Юаньчжан родился в 1328 г. в небольшой деревеньке, располагавшейся в долине реки Хуайхэ неподалеку от Фэнъяна. По его собственным словам, его отец был крестьянином, «переносившим все тяготы труда на земле, работавшим день и ночь, вечно погруженным в заботы». У родителей Чжу Юаньчжана было шестеро детей, но поскольку они были слишком бедны, чтобы прокормить такое количество ртов, второго и третьего сына отправили в чужие семьи, а девочек быстро выдали замуж. Чжу Юаньчжан, самый младший из мальчиков, трудился пастухом и вольнонаемным работником. Весной 1344 г. это был уже внушительного вида подросток: «высокий и крепко сложенный, с большим носом и выдающимся лбом». Лицо, изображенное на позднейших портретах императора, наводит на мысль о человеке исключительной и несгибаемой воли.

В это время в аньхойской котловине разразилась засуха, и поля настолько высохли, что почва была испещрена «трещинами подобно панцирю черепахи». Ростки проса пожелтели и завяли, а люди без устали возносили молитвы о дожде. Они собирались в храмах бога-дракона — покровителя вод. Старики становились на колени на солнцепеке, а дети носили ивовые венки. Но, несмотря на все старания, дождь не приходил. Вместо этого область заполонили тучи саранчи, которые «поднимались и кружились в воздухе», а издаваемый ими стрекот заглушал пение птиц. Оказавшись перед лицом голодной смерти, вынужденные питаться травой и насекомыми, местные жители все чаще заболевали дизентерией и другими болезнями. А затем пришла чума. «Все напасти одновременно обрушились на землю, и мою семью постигло страшное горе», — рассказывает Чжу Юаньчжан. Отец заболел и умер, вскоре вслед за ним ушел старший брат, а потом и мать. Помещик Лю Дэ, которому принадлежал их семейный надел, отказал родственникам даже в просьбе предоставить клочок земли для того, чтобы выкопать могилы. Чжу Юаньчжан навсегда запомнил его ответ: «Ему было наплевать на наши нужды, и он просто продолжал нагло кричать на нас». Однако брат помещика «проявил приязнь, доброту и благосклонность, предложив нам небольшой участок желтозема». В конце концов члены семьи Чжу Юаньчжана были похоронены — без гробов и погребальных одежд. Воспоминание об этом уязвляло Чжу на протяжении всей жизни. Став императором, он, движимый ревностным чувством сыновьей почтительности, воздвиг для своих родителей усыпальницу. Строение до сих пор возвышается на окраине Фэнъяна. Длинную дорогу духов обрамляют фигуры из камня, а рядом стоит гигантская семиметровая стела, на которой высечен очень личный рассказ Чжу Юаньчжан о собственной жизни.

«В моей деревне, — продолжает Чжу, — еды было мало, люди питались травой и корой. И что оставалось мне, кроме страха, доходящего до безумия?» Отправившись на поиски случайных заработков, он в слезах расстался с братом: «Под ярким солнцем, сияющим в небесах, горе сжигало нас изнутри». Позднее Чжу Юаньчжан присоединился к братии местного буддийского монастыря — храма Тигровой императрицы, — который и сегодня стоит в окрестностях Фэнъяна. Там, по крайней мере, можно было получать ежедневную миску риса. Но после двух месяцев «изнуряющей засухи» у монахов пища тоже закончилась, и Чжу Юаньчжан был вынужден выйти на большую дорогу с чашей для подаяний в руках. Он скитался в течение трех лет «с собственной тенью в качестве спутника». Когда в 1348 г. сгустились тучи войны, он вернулся в обитель. Власть монголов рушилась, поднимались полевые командиры, под знаменами «Белого лотоса» и «Красных повязок» собирались толпы мятежников. На берегах Хуайхэ местные ополчения объединялись для защиты своих общин. Группы повстанцев кое-как сообщались друг с другом. Ими двигали милленаристские надежды на пришествие Будды Майтрейи и манихейская вера в скорое явление спасителя, царь Света, который повергнет силы тьмы в прах.

В «Истории мечты» рассказывается и о войне. Автор сообщает нам, что в 1351 г. «правил юаньский император Чжичжэн, но он был слаб и не справлялся со своими обязанностями… Сановники присвоили себе прерогативы правителей, их полномочия „внушать ужас и благословлять“. Ибо сеть верховной власти расплелась, и во всем мире воцарился беспорядок»^{‹‹2››}. В следующем 1352 г. в провинции Аньхой разразилось мощное восстание. Оно было «подобно всепожирающему пламени: деревни горели, а людей косили как полевую коноплю, и от рассвета до заката ни один порядочный человек не находил себе защиты». Для Чжу Юаньчжана настал судьбоносный день. 15 апреля он погадал на раковинах деревянных устриц с символами инь и ян, а затем покинул монастырь, чтобы присоединиться к повстанцам из «Красных повязок». Чжу Юаньчжану было 24 года, и благодаря уму и храбрости он быстро поднялся в звании, став командующим: «Меньше чем через месяц я собрал вокруг себя великое множество бойцов, а наши алые знамена покрыли всю местность и перевалили через горные хребты». Затем он женился на приемной дочери одного из вождей «Красных повязок», которую звали Ма. Девятнадцатилетняя беженка из того же уезда, что и Чжу Юаньчжан, она была принята в доме вождя в качестве служанки. Девушка умела читать и писать. Со временем она станет верной сподвижницей Чжу, будет сопровождать его в военных походах, а иногда даже собирать войско в его отсутствие. Позднее говорили, что она давала ему советы и, уже став императрицей, заведовала его канцелярией и проводила самостоятельные расследования злоупотреблений. Хотя у Чжу Юаньчжана, ставшего императором, появилось много жен, именно эта связь была для него по-настоящему ценной.

Когда война захлестнула юг, у Чжу Юаньчжана уже имелась армия. Он захватил город Нанкин, сделав его оперативной базой для боевых действий против соперников. Теперь, по его словам, всем было ясно, что империя Юань утратила Небесный мандат. «Путеводную нить Юань больше нельзя было восстановить, а ее правители не сверялись с законами предков-основателей, в то время как у других военных вождей и повстанцев начисто отсутствовала добрая воля», — говорил Чжу Юаньчжан. Затем состоялась битва за Сучжоу, закончившаяся поражением Чжан Шичэна (см. здесь), и в этот момент сторонники Чжу призвали его стать императором.

23 января 1368 г., незадолго до рассвета, когда город угрюмо кутался в снег, он совершил ритуалы провозглашения правления новой династии Чжу, которая основывала империю Мин: «В тот час, когда я приносил жертвы и всходил на престол, сгустился благоуханный туман. Облако поднялось до небес, а затем вновь опустилось, накрыв собой землю. Лишь срединная звезда по-прежнему являла себя взору. После этого я принял в качестве девиза своего правления слово „Хунъу“». Этот высокопарный девиз можно перевести как «Могучая воинственность» или «Великий в бою» (как терминатор?). Имя, которым Чжу Юаньчжан нарек свою империю, отражало манихейскую космологию повстанцев, из чьей среды он вышел. Для названия своего государства он избрал слово, обозначающее «сияние», — Мин.